Карс без всякого выражения ответил Богхазу:
— Ты безумен. У меня нет никакой тайны. Я купил шпагу у торговца.
Богхаз посмотрел на него долгим взглядом, но взгляд его был печален. Потом он тяжело вздохнул.
— Подумай еще, мой друг. Не лучше ли тебе сказать мне, а не заставлять вырывать признание силой?
— Мне нечего сказать тебе, — хрипло ответил Карс.
Ему совсем не хотелось, чтобы его мучили, но старый инстинкт, призывающий к осторожности, был сильнее. Нечто, сидящее в самой глубине его сознания, предупреждало: не выдавай тайну гробницы. И даже в том случае, если бы он выдал тайну валкисянину, тот скорее убил бы его, нежели пошел на риск распространения тайны.
— Ты принуждаешь меня к крайним действиям, — покачал головой Богхаз. — Я их ненавижу. Для них у меня слишком мягкое сердце, но раз уж это так необходимо…
Он полез за чем-то в карман, но внезапно они оба услышали шаги и звуки голосов на улице. Кто-то крикнул:
— Здесь! Вот он, хлев Богхаза!
В дверь забарабанили с такой силой, что комната загудела.
— Открывай, жирный подонок из Валкиса!
— Боги Марса! — застонал Богхаз. — Нас выследила шайка Сарка!
Он схватил шпагу Рианона и собрался сунуть ее под матрац, когда затрещали засовы, поддавшись грубому натиску, и в комнату ворвалась толпа вооруженных людей.
5. Раб Сарка
Богхаз нашелся удивительно быстро. Он низко поклонился предводителю отряда, огромному чернобородому человеку с ястребиным носом, в такой же черной тунике, какую видел Карс на солдатах Сарка на площади, и сказал:
— Господин мой Скайлд. Мне очень жаль, что я так тучен и поэтому медлителен в движениях. Ни за что на свете я не доставил бы вашей милости хлопот ломать мою дверь, особенно, — тут его лицо озарилось светом чистой невинности, — особенно потому, что я только что собирался искать вас! Вы видите, — он указал на Карса. — Я поймал и сохранил его для вас в безопасности.
Скайлд уперся кулаками в бока, откинулся назад и расхохотался. Солдаты, стоящие за его спиной, держали себя так же, как и толпа дженкорианцев, желавших получить удовольствие.
— Он сохранил его в безопасности, — произнес Скайлд. — Для нас! — и опять разразился смехом, потом шагнул ближе к Богхазу. — Полагаю, что именно эта преданность дала собаке кхонду возможность ускользнуть от моих людей.
— Мой господин, — запротестовал Богхаз. — Шайка убила бы его. Поэтому-то твои люди и пришли сюда. Он нужен нам живым! Мертвый кхонд для нас бесполезен. К счастью, я тебя вовремя заметил. — Он протянул руку и указал на драгоценности Карса. — Удачно получилось.
Он снял воротник и пояс, повертел их на свету, восхищаясь игрой камней, и опустил в карман.
Потом Скайлд подошел к кровати, на которой полускрытая лежала шпага, схватил ее, осмотрел и довольно улыбнулся.
— Вот это настоящее оружие! — сказал он. — Прекрасное, как сама госпожа, и такое же смертоносное.
Этой же шпагой он срезал веревки, связывающие Карса.
— Вставай, кхонд, — сказал он. — Пойдешь с нами.
Карс, шатаясь, поднялся на ноги и потряс головой, потом, раньше чем солдаты успели его схватить, ударил изо всех сил по объемистому животу Богхаза.
Скайлд рассмеялся. Смех его был громким и чистосердечным. Он все еще смеялся, пока солдаты оттаскивали Карса от хватающего ртом воздух валкисянина.
— В этом пока нет необходимости, — сказал Скайлд. — Времени впереди достаточно. Вам двоим еще предстоит как следует насмотреться друг на друга.
Карс увидел, что на круглом лице Богхаза отразился ужас понимания.
— Мой господин, — взмолился валкисянин, все еще задыхаясь. — Я преданный вам человек. Я хотел лишь сохранить интересы Сарка и ее высочества.
— Естественно, — согласился с ним Скайлд. — И разве ты можешь лучше послужить Сарку и госпоже, чем как работая веслами на ее военной галере?
В одну секунду краски исчезли с лица Богхаза.
— Но, мой господин…
— Что?! — с яростью крикнул Скайлд. — Ты противишься? Где же твоя преданность, Богхаз? Тебе известно, каково наказание за предательство?
Стоящие рядом солдаты захихикали.
— Нет, — хрипло ответил Богхаз. — Я человек преданный, никто не может обвинить меня в предательстве. Я хочу лишь служить… — Внезапно он замолчал, сообразив, что его собственный язык заводит его в ловушку.
Скайлд с силой шлепнул его шпагой.
— Так иди и служи!
Богхаз, подвывая, качнулся вперед, и несколько солдат подхватили его. Мгновение — и он оказался скованным вместе с Карсом.
Скайлд с довольным видом засунул новую шпагу в свои ножны, а старую отдал нести солдату. С важным видом он возглавил отряд.
И снова Карс совершил паломничество по улицам Дженкора, но на этот раз ночью, в цепях, лишенный украшений и шпаги.
Они пришли на дворцовую набережную, и холодная дрожь нереальности вновь завладела всем существом Карса, когда он увидел высокие башни, объятые светом, и мягкое свечение моря в темноте.
Квартал у самого дворца кипел рабами, тяжеловооруженными всадниками в траурных туниках Сарка, придворными женщинами и жонглерами. Музыка и звуки пирушки доносились из дворца, когда они проходили мимо. Богхаз быстро прошептал Карсу:
— Дурак. Он не узнал шпагу. Молчи об этом, иначе нас обоих заберут в Каре-Джу для допроса, а ты знаешь, что это значит! — Он даже согнулся всем своим большим телом.
Карс был слишком поражен случившимся, чтобы отвечать. Сказывалось действие этого невероятного мира и физическая усталость.
Богхаз продолжал, но на этот раз громко, в расчете на реакцию охраны:
— Все это великолепие в честь госпожи Иваин Сарк! Принцесса так же величественна, как и ее отец, король Горах! Служить на ее галере — высокая честь!
Скайлд насмешливо расхохотался.
— Хорошо сказано, Богхаз! Твоя пылкая преданность будет вознаграждена! Эта честь будет тебе предоставлена на долгое время!
Они приблизились к большой черной галере с длинными рядами весел и низкой кормой. На нижнем полуюте горели факелы, а из окон кают лился красноватый свет. Там громкими голосами перекликались солдаты Сарка. Длинный ряд гребцов хранил угрюмое молчание.
Скайлд возвысил голос: из тени выступил высокий человек. В правой руке он сжимал кожаную бутыль, а в левой длинный, стершийся от долгого употребления хлыст. Человек приветствовал Скайлда поднятием бутыли, не дав себе труда заговорить.
— Мясо для весел, — сказал Скайлд. — Забирай их и проследи, чтобы их приковали к одному веслу.
— Давайте на корму, вы, падаль, — лениво взмахнув бутылью, сказал человек.
Карс взглянул на него уголком покрасневших глаз и засопел. Богхаз схватил его за плечо и потряс.
— Пошли, дурак. Ты и так получишь достаточно тумаков, если даже не будешь на них напрашиваться.
Он потянул Карса за собой к рядам гребцов вдоль скамей. Карс, измученный всем происшедшим, смутно воспринимал ряды повернутых к нему лиц, бряцание цепей и запах трюма. Лишь половина его чувств воспринимала странность круглых голов двух мохнатых существ, спавших сидя и шевельнувшихся, давая им пройти.
На последней скамье у борта, стоящей лицом к полуюту, находился только один спящий человек, прикованный к веслу, два остальных места возле него были пусты. Охрана стояла рядом с ними до тех пор, пока Карса и Богхаза не усадили на скамью и не приковали к веслу. Потом все ушли. Человек с бутылью щелкнул бичом так, что тот издал звук, подобный пистолетному выстрелу, и пошел вперед.
Богхаз толкнул Карса под ребро, потряс его, но Карс не интересовался тем, что хотел сообщить ему валкисянин, он спал, склонившись на весло.
Карсу снился сон. Снилось, что он вновь витает в кошмаре кричащей бесконечности черного пузыря. Он падал и падал, снова было ощущение присутствия рядом чего-то живого, ощупывающего его мозг.
— Нет, — вскрикнул Карс во сне. — Нет!
Он снова повторил отказ от чего-то, о чем просило темное присутствие, молящее о чем-то нелепом и пугающем, но мольба стала более уверенной, более настойчивой, чем в гробнице Рианона. Карс испустил резкий крик:
— Нет, Рианон!
Внезапно он проснулся и непонимающе посмотрел на залитую лунным светом скамью. Надсмотрщики шли вдоль рядов скамей, толкая спящих гребцов. Богхаз смотрел на Карса со странным выражением лица.
— Ты знал Проклятого! — сказал он.
Остальные рабы и два существа, покрытые мехом, смотрели на него со своих мест.
— Это плохой сон, — пробормотал Карс. — Вот и все…
Его прервал свист бича и боль в спине.
— Встань, падаль! — прогремел голос за его спиной.
Карс хотел испустить звериное рычание, но Богхаз прикрыл ему рот ладонью.
— Будь тверд, — прошептал он, — будь тверд.
Карс овладел собой, но успел до этого получить еще один удар бичом. Каллас, человек с бичом, усмехался.
— Будешь знать. Знать и смотреть! — он закинул голову и закричал. — Эй вы, подонки, падаль, всем сесть! Мы начинаем труд во имя Сарка, и я кожу ремнями сдеру с того, кто собьется с ритма!
Наверху моряки были заняты парусами, ползущими вверх, потом на галере наступила тишина, нарушаемая лишь напряженным дыханием. На помосте в конце прохода стоял раб с барабаном наготове.
Приказ был отдан, руки барабанщика опустились, и весла пришли в движение, подчиняясь ритму барабана. Каким-то образом Карсу и Богхазу удалось сделать то, что от них требовалось.
Гребцы сидели слишком низко, чтобы можно было разглядеть все, что творилось в порту. Но Карс слышал веселый шум толпы на набережной, когда военная галера Иваин Сарк выпрямилась и гордо заскользила к выходу из гавани.
Ночной бриз был легким, и паруса едва трепетали. Барабан продолжал свою дробь, руководя движениями гребцов. Карс почувствовал, как качнуло корабль, когда они вышли в открытое море. Сквозь мелькание весел он поймал взглядом видение молочно-белого океана. Он работал для Сарка на белом океане Марса.