– Скорее, – шепнула она Роберту; казалось, это место располагает к тихой речи, – мой отец ждет меня там наверху, он близок к смерти. Я ужасно боюсь, что мы придем слишком поздно.
Они стали взбираться по бесконечной лестнице; шествие отличалось весьма странным видом, оба зулуса, люди совсем не из пугливых на открытом месте, дрожали от страха. Наконец Бенита вышла из колодца в сокровищницу и повернулась, чтобы помочь подняться Роберту, движения которого сковывала хромота.
– Что это такое? – он указал на кожаные мешки, в то время как они ждали, пока оба зулуса подоспеют к этому месту.
– Ах, здесь, кажется, сплошное золото, – отозвалась она равнодушным тоном. – Смотри, вот несколько золотых вещиц на полу, возле следов ноги Бениты да Феррейра.
– Золото! Да ведь здесь несметные сокровища! …Но кто такая эта Бенита да Феррейра?
– Я все расскажу потом. Она умерла двести или триста лет тому назад; все это золото принадлежало ей или ее родным, а вот здесь, в пыли, – следы ее ног. А впрочем, ты ведь еще ничего не знаешь. Брось, не обращай внимания на этот хлам, пойдем скорее!
Они прошли в дверь, которую она открыла в это утро, и взобрались по последней лестнице наверх. Бенита была так полна тревоги, что не заметила, как прошла этот путь. То ей казалось, что вход в пещеру окажется закрытым, то она думала, что отец уже мертв, то опасалась, что Джейкобу Мейеру удалось пробраться сюда. За себя она больше не боялась, Мейер ее уже не страшил. Наконец они у входа; нижняя часть ног Распятия, конечно, закрыла бы вход, если бы она не догадалась остановить падение камня обломком скалы.
– Отец, отец! – крикнула Бенита, подбегая к палатке.
Ответа не последовало. Она откинула полу, опустила фонарь и посмотрела. Старик лежал бледный, неподвижный. Она пришла слишком поздно!
– Он умер, умер! – Бенита разрыдалась. Роберт опустился на колени рядом с ней и внимательно осмотрел старика. Бенита ждала с трепещущим сердцем.
– Похоже на то, – тихо произнес Роберт. – Но все-таки я не уверен. Мне кажется, что сердце бьется. Налей-ка немного джину из бутылки и смешай его с молоком.
Она повиновалась; в то время как он поддерживал голову старика, Бенита дрожащей рукой вливала жидкость ему в рот. Вначале вся она выливалась наружу, затем он стал бессознательно глотать ее. Они убедились таким образом, что старик жив; это переполнило их счастьем. Через десять минут мистер Клиффорд сидел на своем ложе, глядя на молодых людей пустым недоумевающим взглядом. Оба зулуса, оставшиеся у палатки, были до того напуганы окружающей обстановкой, что не переставали завывать и жаловаться, что их привели сюда на погибель; они не спускали глаз с груды костей и черепов, лежавшей в дальнем углу, и до смерти боялись появления духов и привидений.
– Это Джейкоб Мейер так шумит? – слабо спросил Клиффорд. – И где была ты так долго, Бенита? И кто этот джентльмен? Мне кажется, я вспоминаю его лицо.
– Это тот европеец, который был в фургоне, отец, старый, вновь оживший друг… Роберт, вы не можете заставить кафров замолчать? Хотя недавно я сама готова была выть таким же образом. Отец, отец, неужели ты меня не понимаешь? Мы спасены, да, мы вырвались из ада, из пасти смерти!
– Разве Джейкоб Мейер умер? – спросил Клиффорд.
– Я не знаю, где он и что с ним, да и не интересуюсь этим. Впрочем, может быть, нам следовало бы разузнать о нем. Послушай, Роберт! Там, за этой стеной, ходит на воле один сумасшедший. Прикажи кафрам разобрать стену и поймать его.
– Какая стена, какой сумасшедший? – Роберт с изумлением поглядел на нее.
– Ах да, я и забыла, что тебе ничего неизвестно. Сейчас я покажу тебе, но ты должен приготовиться, потому что он может выстрелить в нас.
– Я вижу, что дело не совсем безопасное, не так ли? – спросил Роберт.
– И все-таки нам придется решиться. Мы не сможем снести моего отца вниз по лестнице, а без воздуха и солнца он здесь наверняка умрет. Этот человек там, снаружи, – Джейкоб Мейер, компаньон отца – ты, может быть, припоминаешь? В течение всех этих тяжелых недель он из кожи вон лез, отыскивая золото, и на этом помешался; он пытался меня гипнотизировать и…
– И что? Преследовать своей любовью?
Она утвердительно кивнула головой и продолжала:
– Так как я не соглашалась добровольно подвергнуться гипнозу и всем его шуткам, то он стал угрожать смертью моему отцу. Нам пришлось укрыться в этой пещере и забаррикадировать выход. Так все и продолжалось, пока я не нашла потайного хода.
– Премилый джентльмен этот мистер Мейер! – вспыхнув, сказал Роберт. – И подумать только, что ты находилась во власти такого негодяя. Ладно, я еще разделаюсь с ним.
– Прошу тебя, дорогой, не причиняйте ему вреда, если в этом не возникнет необходимости, ведь он в невменяемом состоянии. Он дошел до того, что ему видятся призраки.
– Если он будет продолжать в том же духе, то, полагаю, вскоре ему придется увидеть очень много призраков, – пробормотал Сеймур.
Они подошли к выходу из пещеры и как можно бесшумнее начали разбирать заграждение; за несколько минут было разрушено то, что потребовало много часов тяжкого труда. Когда почти все камни были убраны, зулусам сказали, что за стеной враг и что они должны помочь поймать его, при этом не причиняя ему никакого вреда. Зулусы охотно согласились на все: ради того, чтобы выбраться из страшного подземелья, они были готовы стать лицом к лицу с толпой врагов.
Теперь в стене образовалось большое отверстие, и Роберт попросил Бениту отойти в сторону.
Едва его глаза привыкли к тусклому свету, который проникал в начало туннеля, он вынул револьвер и знаком приказал кафрам следовать за ним. Они шли вдоль прохода очень медленно, чтобы внезапная вспышка солнечного света не ослепила их.
Бенита ожидала с бьющимся сердцем. Прошло некоторое время – она не заметила сколько, – и вдруг тишину нарушил ружейный выстрел. Бенита не выдержала и бросилась по извилистому туннелю. Очутившись около выхода, она увидела, что двое европейцев, сцепившись, катаются на земле, а кафры прыгают рядом, ловя момент, чтобы схватить одного из них. Это им удалось как раз в ту минуту, когда Бенита вышла на поверхность. Роберт встал, отряхивая пыль с ладоней и колен.
– Нечего сказать, премилый джентльмен этот Джейкоб Мейер, – повторил он. – Я мог застрелить его, он стоял ко мне спиной, но не сделал этого по вашей просьбе. Потом я оступился на больную ногу, тогда он обернулся и выстрелил из ружья. Вот, посмотри, – и он показал на свое задетое пулей ухо. – К счастью, я схватил его раньше, чем он успел сделать второй выстрел.
Бенита не могла выговорить ни слова, ее сердце было слишком переполнено благодарностью. Она только схватила руку Роберта и поцеловала ее, потом посмотрела на Джейкоба.
Он лежал на спине, и двое рослых зулусов держали его за ноги и за руки. Губы Мейера растрескались, посинели, распухли, лицо потемнело, и только глаза были полны огня и ненависти.
– Я вас знаю, – прохрипел он, обращаясь к Роберту, – вы тоже призрак, призрак того утопленника. Не то моя пуля убила бы вас!
– Да, мистер Мейер, – ответил Сеймур, – это верно, я призрак. Ну-ка, парни, возьмите эту веревку и хорошенько свяжите да обыщите его. В этом кармане у него револьвер.
– Хорошенько свяжите да обыщите его. В этом кармане у него револьвер
Кафры повиновались, и вскоре Мейер был обезоружен и привязан к дереву.
– Воды, – простонал он. – Уже много дней я пил только росу, которую слизывал с листьев.
Тронутая его страданиями, Бенита побежала к колодцу и вернулась с кружкой воды. Один из кафров поднес ее к губам Мейера, и тот с жадностью выпил воду. Оставив одного из зулусов сторожить пленника, Бенита с Робертом и другим зулусом вернулись в пещеру. С величайшими предосторожностями они перенесли мистера Клиффорда на пологе палатки наружу и положили его возле скалы. Он слабым голосом благодарил их за то, что они дали ему возможность еще раз насладиться дневным светом. При виде старика ярость Мейера разгорелась с новой силой.
– Как жаль, что я не убил вас раньше, – прошипел он, – она бы давно принадлежала мне. Это вы стояли между нами.
– Послушайте, дружище, – перебил его Роберт, – я вам все прощу, но если вы будете болтать о мисс Клиффорд, то я не посмотрю на то, помешанный вы или нет, и отдам вас в руки этих кафров, которые разделаются с вами по заслугам.
Джейкоб Мейер понял и замолчал. Ему дали еще попить и поесть из тех запасов, что они принесли с собой; он с жадностью проглотил еду.
– В состоянии ли вы теперь слушать меня спокойно? – спросил Роберт, когда тот покончил с едой. – Тогда слушайте: я могу вам сообщить приятную новость. Клад, который вы искали, наконец нашелся. Мы дадим вам половину золота, один из фургонов и несколько быков, чтобы вы могли убраться отсюда навсегда. И если только я встречу вас прежде, чем мы достигнем цивилизованных мест, то застрелю, как собаку.
– Вы лжете, – мрачно изрек Мейер. – Вы хотите заставить меня уйти в эти дикие места, чтобы меня убили макаланга или матабеле.
– Хорошо, – воскликнул Роберт, – развяжите его, парни, и ведите за мной. Пусть посмотрит, лгу ли я.
Зажгли фонари, и оба рослых зулуса потащили Джейкоба. Роберт и Бенита шли сзади. Сначала Мейер отчаянно отбивался, потом, видя, что вырваться ему не удастся, покорился и пошел, стуча зубами от страха.
– Это жестоко, – запротестовала Бенита.
– Ему не повредит, – успокоил ее Роберт. – Это очень слабое искупление за те страдания, которые он причинил другим. Да и потом, ведь он увидит то, к чему так пламенно стремился.
Джейкоба подвели к подножию Распятия; тут Мейера, казалось, охватил приступ лихорадки. Потом его протолкнули в проход под отодвинутой плитой и повели вниз по ступеням. Так они дошли до сокровищницы.
– Вот, смотрите, – сказал Роберт и, вытащив свой охотничий нож, взрезал один из кожаных мешков. Оттуда мгновенно хлынул целый поток слитков и самородков. – Ну что, лгун ли я? – спросил он Джейкоба.