Эйвилна вернулась в комнату к сыну. Впрыснула ему дозу препарата. Потом подошла к лежащему на полу мужу, потянула его за руку:
— Идем.
Тот послушно встал. Провела его в спальню.
— Ложись.
Тот выполнил распоряжение.
Накрыла одеялом. Немного помедлила, но потом, решительно встряхнув бутылек, впрыснула Даркусу в нос около половины содержимого.
— Спи спокойно, муженек.
Этой дозы будет достаточно, чтобы он никогда не проснулся.
Не то чтобы Эйвилна желала Даркусу зла. Нет. Просто у нее не было другого выхода. Не ее вина, что супруг выбрал неудачное время, чтобы вернуться от своей пассии.
Эйви вышла из спальни и плотно прикрыла дверь, как будто закрывала прочитанную до конца страницу жизни. Сегодня у нее начнется новая…
ГЛАВА 47Заседание совета
Лера шла в кабинет ректора на заседание совета профессоров уверенно и спокойно. На нее не действовало ни язвительное похихикивание Сьюгерда, ни перешептывания одногруппников, ни ожидание возможных козней от Башни. Смелости придавала шагающая рядом группа поддержки: Тьюрий и Айкен. Выражение их лиц говорило: хотя бы один недоброжелательный взгляд в сторону Айлиты — и ты покойник. Но взгляды окружающих по большей части были не ядовитыми, а сочувствующими. Ну вот, хоронят Валерию заранее. Хотя что с них возьмешь? Они же не знают, что два верных рыцаря, шагающих по обе стороны от Леры, — это еще не вся ее команда. Круговую оборону в кабинете ректора держит главный защитник Валерии. Тот, кто в случае чего готов даже выдвинуть ультиматум: либо студентка остается, либо они уходят вместе. Да, именно так Даркус и сказал сегодня ночью. И, кстати, не только это. У Леры моментально вспыхнули щеки, когда она вспомнила произнесенные горячим шепотом слова.
Возле кабинета почетному эскорту пришлось остановиться. Дальше Валерии предстояло идти одной. Она постучалась и вошла в приемную. Секретарь, окинув Леру взглядом в духе «допрыгалась, голубушка?», указал на одну из дверей:
— Заседание совета проходит в малом зале.
Лера решительно вошла в аудиторию. Профессора занимали места за большим столом в виде буквы «П». Во главе восседал ректор. Грозный, непроницаемый взгляд опустился на Валерию и придавил к полу. Его тяжесть ощущалась физически. Будто на грудь уронили двадцатикилограммовую гирю. Даже дышать стало трудно. Лера пробежалась взглядом по преподавателям в поисках того, кто бы вернул способность набирать воздух в легкие. Ей жизненно необходимо было увидеть его глаза. Но их не было. Лера еще и еще раз просканировала аудиторию. Где же Даркус?
— Мы уже обсудили ваш поступок, — сурово произнес Бердоулф. — Но перед тем как поставить на голосование вопрос о вашем отчислении из Академии, хочу дать вам слово. Желаете сказать что-то в свое оправдание?
А что тут говорить? Говорить бесполезно. Раз Даркус не смог присутствовать на заседании, а перевес в пользу Леры был всего в один голос, то в лучшем случае проголосовавших «за» и «против» будет одинаковое количество. Значит, окончательное решение принимать будет ректор, и каким оно будет, догадаться несложно.
— Отказываетесь? — хмуро переспросил Бердоулф.
Оказаться отчисленной категорически не хотелось, но устраивать оправдательный детский лепет, который ничего, кроме унижения, не принесет, Лера тоже не собиралась.
— Отказываюсь.
Горечь начала разливаться по всему телу. Горечь и тревога. Почему Даркуса нет на заседании? Он не мог не прийти просто так. Должна была быть веская причина. Может, Илди заболел? Но ведь Башня-то тут. Сидит себе в кресле с идеально прямой спиной и грациозным наклоном головы. Вон, даже улыбка на губах — злорадствует небось. А какая мать может улыбаться, если сын болен? Впрочем, Башня-то как раз может. Ей на Илди наплевать.
— Начинаем голосование, — Бердоулф обвел присутствующих взглядом. — Кто за отчисление, прошу положить правую руку на стол. Кто против — левую.
Профессора один за другим сделали свой выбор. Что ж, все прогнозируемо: расклад получается такой, как предсказывали Тью и Айк. Хотя… один момент им, как оказалось, предвидеть не удалось. Еще один голос за. Вот уж от кого Лера не ожидала поддержки, так это от Эйвилны. Но так или иначе, та коснулась стола именно левой рукой.
— Решение об отчислении не набрало большинства голосов, а значит, Айлита остается студенткой Академии, — подытожил ректор. — Благодарю. Заседание закончено.
Профессора начали неспешно покидать аудиторию, а Лера осталась стоять в замешательстве. Она все еще не могла до конца осознать произошедшее. Как так получилось, что она не отчислена и благодарить за это надо мегеру Эйвилну.
— Вы, Айлита, тоже можете возвращаться к занятиям. — Ректор говорил уже не так сурово, как несколько минут назад. — Но в качестве наказания назначаю вам пять внеочередных ночных дежурств.
— Хорошо, — кивнула Лера и наконец сдвинулась с места.
Не успев выйти в коридор, она оказалась в объятиях Айка и Тью. Те уже знали результат голосования и сияли от радости. Линели и еще парочка одногруппниц тоже искренне улыбались, только Сьюгерд прогнозируемо был не в восторге.
— Ты что такой кислый, Сью? — поддел его Тьюрий. — Скучаешь по Элиане? Давно зеленки не пил?
Студенты, стоявшие поблизости, рассмеялись. Толстяк скривился и процедил сквозь зубы:
— Вашей Элиане самой придется скоро от досады зеленку глотать. Вряд ли голосование о ее отчислении будет таким же радужным, как у Айлиты. Да и ты, Айли, рано радуешься. Думаешь, получила голос Башни задарма? Запаришься отрабатывать. Еще пожалеешь, что не была отчислена. Кстати, она уже ждет тебя в своем кабинете. Готовься к роли рабыни.
После злобной тирады толстяк развернулся и заковылял прочь. А Лере ничего не оставалось, как направиться к Башне. Странно, но слова Сьюгерда не показались Валерии обидными. Скорее всего, одногруппник прав. Эйвилна ничего не делает просто так. И эта ее неожиданная «доброта душевная» еще аукнется Лере.
— Хотели видеть? — спросила она, зайдя во владения Эйвилны.
— Да, — ответила та вкрадчиво. — Проходите. Присаживайтесь.
Валерия выполнила распоряжение без энтузиазма. Показное гостеприимство мегеры ничего хорошего не предвещало.
— Думаете, почему я поддержала вас сегодня на совете?
— Хотите что-то взамен? — напрямую спросила Лера.
— Нет. Просто вошла в положение. Посочувствовала как женщина женщине.
Неприятный холодок пробежал по телу. Что Башня имеет в виду?
— Я поняла, что Даркус вас подставил. Наобещал с три короба, а сам даже не пришел на совет. Это на него похоже. Уж я-то его знаю.
— Я не намерена слушать оскорбления в адрес профессора, — возмутилась Лера и поднялась со стула, чтобы выйти из кабинета. Ей стало омерзительно от того, в какую сторону уводит разговор Башня.
— Сядьте, Айлита. — Эйвилна продолжала говорить вкрадчиво. — Я должна вам кое-что рассказать. Горькую правду. Не знаю, готовы ли вы ее услышать.
Нет-нет-нет. Никакую «правду» от мегеры Лера слушать не собиралась, она продолжила движение к выходу.
— Это касается Илди… Его болезни…
Валерия резко остановилась.
— Я поняла, почему он такой. И догадываюсь, почему в вашем присутствии ему становится лучше.
Лера развернулась, снова подошла к столу и села на стул, с которого вскочила минуту назад:
— Слушаю.
— Подозреваю, что на самом деле малыш здоров. Но ему дают особый препарат, который делает его равнодушным ко всему. Создает вокруг его ментальной структуры кокон.
— Не может быть! — ужаснулась Лера. — Кто способен дать такую отраву ребенку?!
— Тот, кто придумал замечательный в кавычках способ лечения от этой болезни.
— В смысле?
— Больной ребенок — прекрасный способ затащить молоденькую наивную девушку в постель. Особенно если внушить ей, что малышу становится лучше от поцелуев и объятий.
Леру пробил холодный пот. На что Башня намекает?
— Начинаете понимать, да? Тот, у кого есть данный препарат, может контролировать состояние ребенка. Впрыснул зелье — и малышу хуже, не впрыснул — малышу лучше. Но вы-то, конечно, этого не знали. Искренне верили, что ваши поцелуи облегчают состояние Илди. Понимаю: в такой леденящий душу цинизм трудно поверить. Я и сама не хотела верить, пока не нашла доказательства.
— Зачем вам это?! — вскрикнула Лера. Ее начала бить крупная дрожь. — Зачем оговаривать мужа?! Такой чудовищный обман!
— Понимаю, у человека со здоровой психикой подобное не укладывается в голове. Трудно принять, что мужчина добился своего адской ценой: затащил в постель и тут же утратил интерес. Мне когда-то тоже было сложно разглядеть в Даркусе монстра. Но теперь-то я знаю…
— Нет! Замолчите!!! — Лера не хотела дальше слушать эту ужасающую клевету. — Нет!
— Это больно. Поначалу слишком больно. Непереносимо. Но вы со временем справитесь. Тем более это не первая ваша любовь. У вас были настоящие чувства и был настоящий мужчина. Такой, который не предаст. Только вы забыли. Элиана рассказала, что смогла прочесть кое-что, что скрывает от вас самой вами же поставленный ментальный блок. Его необходимо снять. Если вы вспомните те, настоящие, чувства, то вам легче будет перенести теперешнее предательство. Вы же хотите вспомнить? Ведь так?
Лера уже не понимала, что она хочет вспомнить, а что поскорее забыть. Не понимала, чему верить, а чему нет. В голове прыгали обрывочные видения, такие мимолетные, что уловить их смысл было невозможно.
— Идемте! — Эйвилна подошла к Лере и потянула ее за руку. — Идемте к эмам. Они введут вас в ментальный транс, и вы сможете все вспомнить.
ГЛАВА 48На крыше
Астэн стоял на крыше десятиэтажки. Почему выбрал это место? Он любил высоту. В это особенное утро хотел быть именно здесь. Если подойти к самому краю, создается впечатление, что ты оторван от мира. Там, внизу, — копошение, бессмысленная суета букашек, а ты паришь