{228}.
Однако французский флот вынужден был ретироваться из-за повреждений, нанесенных флагману «Солей Руаяль», кораблю-символу, который адмирал не считает возможным покинуть из-за слабости ветра и переменчивости погоды, из-за отсутствия подходящего порта в Шербуре (за несколько лет до этого из экономии отказались его оборудовать должным образом). 27 кораблей смогли укрыться в Бресте: 22 из них проскользнули через узкий пролив Бланшар с невероятно быстрым течением, 3 корабля смело прошли вдоль английского побережья и 2 корабля под командованием доблестного маркиза де Немона обогнули полностью британские острова. 2 корабля добрались до малого арсенала Гавра. 15 остальных судов были обречены на гибель, как будто англо-голландские потери 1690 года у Бевезье — все до единого корабля — должны были быть полностью компенсированы. Три больших корабля, потерявших управление, — «Триомфан», которым командовал де Машо Бельмон (76 пушек), «Адмирабль», капитаном которого был шевалье де Боже (90 пушек), флагман «Солей Руаяль», гордость французского флота, — которые не смогли пройти из-за своих габаритов через узкий пролив Бланшар, нашли весьма ненадежное убежище под прикрытием береговых батарей Шербура. Враг с легкостью их добил, забросав брандерами.
Турвиль, перешедший на корабль «Амбисье», сумел обеспечить отход в направлении к Сен-Мало только 22 своим кораблям; преодолевая множество препятствий, задержек из-за изменения ветра и течений, штиля (в результате пришлось обрезать тросы, освобождаться от якорей, чтобы оторваться от преследующего неприятеля), сам он оказался наконец у берега в районе порта ЛаУг с двенадцатью кораблями, достойными лучшей участи. 2 июня англичане и голландцы настигают их на 200 шлюпках и лодках, набрасываются на них, как собаки на остатки жертвы после псовой охоты, атакуют 6 кораблей, подошедших ближе всего к форту Иле. Турвиль, Виллетт и Коетлогон руководят безнадежной защитой, дерутся сами на шпагах, как это делается при абордаже или когда защищают свою честь. Они не могут спасти от поражения свои корабли. На следующий день, 3 июня, та же участь постигает 6 других кораблей. Сожжены и потоплены «Амбисье», «Манифик», «Фудруаян», «Фьер», «Фор», «Тоннан», «Террибль», «Гайяр», «Сен-Филипп», «Сен-Луи», «Бурбон».
Граф де Турвиль испил горькую чашу до дна на глазах у наблюдавшего за ним, всего лишь взволнованного Юссона де Бонрепо. 29 мая, в течение всего дня, у Барфлера он, по свидетельству его адъютанта Виллетта, «вел себя в высшей степени героически». Он выполнял приказ короля: «атаковать во что бы то ни стало». Слава, приобретенная в результате победы, — небольшая заслуга. Настоящий героизм проявляется в том, что человек противостоит превратностям судьбы. В данном случае из-за неадекватных приказов командир был вынужден в течение долгих четырех дней переживать невыносимую агонию лучших кораблей вверенного ему флота. А потом, «не проронив ни единого слова жалобы, без сетований он руководит операцией по спасению своих людей и по их высадке на берег»[92]. И в тот момент, когда огонь, пожирающий несчастные корабли, столбом врывается в ночное небо бухты, Турвиль готовится вновь пережить неблагодарность Франции.
«Морской флот во всем своем блеске»
Уже в течение трех веков страшная неудача, постигшая наш флот при Ла-Уге, затмевает славу Барфлера, и мы рассматриваем все в целом как ужасное поражение и находимся под воздействием этой противоречивой версии. Современники же, несмотря на испытанную ими на первых порах сильную горечь, гораздо правильнее оценивали это событие. Наши противники потеряли у Бевезье 16 кораблей;[93] а через два года мы потеряли 15. Ничего в этом позорного нет. Кстати, Ла-Уг был в меньшей степени победой союзников, чем победой неблагоприятных ветров и течений.
Когда король принял де Турвиля через полтора месяца после потери «Солей Руаяль», он совершенно правильно оценивал ситуацию. Придворные думали, что король сурово отчитывает неудачливого вице-адмирала, и ожидали, что он обратится к нему приблизительно так, как Август в свое время к Вару: «Vare, legiones redde»[94] («Вар, отдай мне мои легионы»). Людовик XIV, который некогда упрекал Турвиля за недостаток отваги, не станет ли он теперь бушевать или подавлять моряка презрительным молчанием? Король сказал, удивив всех: «Я очень доволен вами и всем флотом; нас побили, но вы покрыли славой и себя, и всю нацию; нам это стоило нескольких кораблей, но ничего, мы все восстановим в этом году, и мы наверняка разобьем противника»{26}. В марте следующего года (1693) графу де Турвилю был даже пожалован маршальский жезл — звание настолько же редкое во флоте, насколько часто встречающееся в сухопутных войсках. 27 июня он полностью оправдал доверие своего короля, одержав победу при Лагуше.
Суровость зимы 1693 года заставила отложить на некоторое время общий стратегический план ведения войны на море и проекты высадки в Англии. Если король, министр Луи де Поншартрен, Вобан и некоторые другие деятели в основном думают теперь о ведении торговой войны, это объясняется в первую очередь необходимостью накормить изголодавшийся люд; воспоминание о поражении в Ла-Уге — лишь дополнительный аргумент. Надо сказать, что весной 1693 года англо-голландская эскадра сопровождала караваны судов (около 200 единиц), нагруженных зерном, следующих из Смирны в направлении Северного моря. Захват этого большого флота или его уничтожение могли иметь следующие последствия: во-первых, нанесли бы тяжелый удар британской экономике; во-вторых, осуществили бы поставку хлеба во французские провинции; в-третьих, восстановили бы тотчас же несколько померкший престиж королевского флота. Все три цели будут достигнуты. Граф де Турвиль замаскировал свои корабли в португальском порту около мыса Лагуш. Он нападает в нужный момент, топит несколько военных голландских кораблей, рассеивает вражескую эскадру. «Этот первый успех вызвал панику во флоте противника. Вскоре все корабли рассеялись и нашли убежище в Кадисе и в Гибралтаре. Их лихо преследовали французские корабли, пока они не вошли в зону портов, прикрываемую береговыми батареями. 75 судов были захвачены, сожжены или потоплены, а 27 кораблей были доставлены в Прованс»{71}.
Первая победа, одержанная через год (июнь 1694 года), у острова Тексель, за которую Жану Бару была пожалована дворянская грамота, была ярким примером правительственной борьбы против голода. В «Истории Людовика XIV в медалях» эта борьба запечатлена в надписи на медали: «Франция обеспечена хлебом благодаря королю после разгрома голландской эскадры в 1694 году»{71}. Жан Бар, знаменитый корсар и судовладелец из Дюнкерка, произведенный в капитаны первого ранга, разработал и применил на практике «военную тактику, основанную на использовании легких и маневренных фрегатов, своего рода прообразов подводных лодок-хищников периода Второй мировой войны»{274}. Жан Бар наводил ужас на моряков Соединенных Провинций, которых не так уже легко испугать, в 1692 году он истребил их 80 рыболовецких судов. В тот июньский день 1694 года Бар совершил самый большой подвиг за всю свою удивительную карьеру. Двор узнал об этом подвиге во время церемониала утреннего туалета Его Величества в понедельник, 5 июля 1694 года. Чтобы накормить подданных своего королевства, сильно пострадавших от двух суровых зим и общей нехватки продовольствия, Людовик XIV закупил в Польше огромное количество зерна. «Чтоб обеспечить его доставку, зерно загрузили на шведские и датские суда, свободно осуществляющие перевозки по всей Европе благодаря нейтралитету, которого придерживались их правительства»{71}. 29 июня Жан Бар отправился с шестью фрегатами навстречу этому каравану судов. Поравнявшись с ним, он увидел, что корабли этого каравана были окружены восемью голландскими кораблями, которые уже начали производить досмотр и намеревались направить весь караван во вражеские порты. Несмотря на численное превосходство противника в кораблях, людях и артиллерии, даже не ответив на орудийную пальбу, Жан Бар взял на абордаж корабль нидерландского вице-адмирала и овладел им после получасовой битвы. Его маленькая эскадра захватила еще два других корабля и обратила в бегство все остальные. Наши фрегаты привели в Дюнкерк три трофейных корабля и тридцать торговых судов. 80 судов, груженных зерном, продолжили свой путь в Кале, Дьепп и Гавр, пройдя под носом у английских сторожевых кораблей. «Этот подвиг, — пишет маркиз де Данжо, — покрыл Жана Бара славой, принес большую пользу королевству и доставил большую радость королю». В Великий век было обычным явлением выдвигать на первое место славу, а не выгоду в военных рассказах. Но совсем нелишне подчеркнуть в наше время, что Людовик XIV прилагал большие усилия, чтобы победить голод.
В то время, как столько авторов, от Фенелона и до самых современных, в несерьезных сочинениях считают своим долгом приплюсовать к бедам войны ужасы голода, нам следует понять, что благодаря королю, его министру де Поншартрену и их морякам удачные операции, проведенные на море, сильно смягчили тяжелые последствия неурожая из-за неблагоприятной погоды. Абсолютно неверен тезис Фенелона, согласно которому мелкое тщеславие монарха заставляло его думать больше о славе своего оружия, чем о судьбе своих подданных. Взглянем снова на памятную медаль за Тексель: «Франция обеспечена хлебом благодаря заботам короля после разгрома голландской эскадры»; в ней так четко проявляется первоочередная забота о хлебе насущном, что редакторы-академики поставили полезность выше славы, гражданское выше военного, всеобщее благо выше всего остального. «История в медалях» отражает победу герцога Люксембургского при Неервиндене, победу Катинй при Марсале, а также морские подвиги. Памятные медали были отчеканены в большом количестве за период с 1693 года до года заключения Рисвикского мира. На одной из них были изображены корабли графа д'Эстре и галеры бальи де Ноай при взятии Росаса в Каталонии (9 июня 1693 года). Другая медаль повествует о провале британской высадки в Бресте (18 июня 1694 года). Третья медаль рассказывает о героическом и эффективном сопротивлении, оказанном графом де Реленгом и Жаном Баром при бомбардировке Дюнкерка (август 1695 года). Четвертая медаль («Богатства Вест-Индии, отнятые у врагов»), отчеканенная по случаю захвата богатой добычи (оцененной в шесть миллионов) маркизом де Немоном, прославляет корсарскую войну: «в течение всей войны было захвачено со всем грузом 5000 голландских и английских кораблей». На пятой медали была запечатлена вторая победа при Текселе — или при Доггер-Банке, — одержанная тем, кого отныне все стали называть шевалье Бар: «Тридцать торговых судов и три военных корабля, сожженные или захваченные у Текселя 18 июня 1696 года». Шестая медаль прославляет взятие Картахены в Вест-Индии