В Нидерландах после стремительного продвижения маршала де Буффлера (находившегося под номинальным командованием герцога Бургундского) до самого Нимвегена (июнь 1702 года), которое позволило Людовику XIV показать всем бесстрашие своего внука, и после отличной защиты маркизом де Бленвилем, сыном Кольбера, крепости Кайзерсверт в течение 59 дней, начинается полоса разочарований. Мальборо, командующий объединенными силами наших врагов, овладевает Гельдерном и Льежем. 7 ноября 1702 года Людовик XIV назначает герцога Баварского губернатором Нидерландов. До 1706 года большая часть Бельгии остается бурбонской, но местное население, образ жизни которого был нарушен и которому навязали систему набора в милицию, считает, что оно подвергается со стороны Франции военному оккупационному режиму. Однако граф де Бержик, «бельгийский Кольбер», способствует временному установлению административной организации по типу французской, но заботится больше при этом о своих личных интересах и об интересах Испании, тщательно пытаясь это скрыть. За овладение некоторыми бельгийскими фортами шла ожесточенная борьба: в июне 1703 года милорд Мальборо овладевает фортом Юи; в июне 1705 года Баварский курфюрст вновь отбирает город; в июле этого же года он опять переходит в руки коалиции.
Война, ведущаяся между Рейном и Дунаем, вначале развивается в пользу Франции. Виллар подкрепляет свою репутацию удачливого полководца. После того как он захватил Нейбург, он разбил принца Баденского и имперцев при Фридлингене (14 октября 1702 года). «Имперская кавалерия была полностью сметена… Новые полки не уступали старым… Судите, каковы были потери врага, если захватили его 30 штандартов… У наших врагов осталось на поле боя больше 3000 человек убитыми. К ним никто из наших солдат не попал в плен»{26}. Таким образом изъясняется маркиз де Виллар в своей реляции. В этот день он действительно заслужил маршальский жезл. В конце этого же года граф де Таллар захватил Трир, и войска короля, вошедшие в Нанси, начали новую оккупацию герцогства Лотарингского, оказавшуюся чрезвычайно длительной. 1703 год также является благоприятным годом: в марте маршал Виллар берет Кель, а курфюрст одерживает победу при Пассау; в апреле курфюрст овладевает городом Регенсбургом; в мае оба военачальника объединяют свои силы; в июне курфюрст берет Инсбрук; в июне барон Легаль одерживает победу при Мундеркингене над принцем Людвигом Баденским; в сентябре герцог Бургундский и Вобан добиваются капитуляции Брейзаха; 20 сентября Виллар и курфюрст наголову разбивают фельдмаршала графа Штирума при ХёXIIIтедте[113].
Эти кампании в Нидерландах и империи велись из-за Испании. А положение Филиппа V становится все более шатким. Отступничество Португалии тяжело сказывается. 16 мая 1703 года король этой страны сделал то же самое, что и герцог Савойский, и он пообещал союзникам послать в помощь 27-тысячную армию, чтобы поддержать «Карла III». 27 декабря по договору, подписанному с Джоном Метуэнвм, он полностью открывает Португалию и Бразилию для британской торговли. Это позволяет эрцгерцогу предпринять первую попытку. Прибыв в Лиссабон в марте 1704 года на английских кораблях, «Карл III» направляется в Мадрид. Но он был остановлен вовремя герцогом Бервиком, которого Людовик срочно направил с 12-тысячной армией ему навстречу, чтобы защитить трон испанского короля. Однако британский флот под командованием адмирала Рука стал частенько появляться в открытом море у берегов Андалузии и в Средиземном море. Рук потерпел неудачу при попытке овладеть Кадисом, но ему удалось взять Гибралтар (август 1704 года), который барон де Пуэнтис и граф де Тессе постараются осадить в следующем году, но потерпят неудачу. Только победа французского флота при Велес-Малаге (24 августа 1704 года) помешает превратить Средиземное море в британское озеро, но то, что «Карлу III» не удалось на западе в 1704 году, удалось на востоке в 1705 году. Привезенный еще раз на английских кораблях, он высаживается в Испании и почти тотчас же добивается присоединения Жероны и Барселоны (октябрь). Дело, кажется, плохо оборачивается для Людовика XIV.
Однако Людовик сохраняет прекрасную выдержку. Он открыто радуется успехам, заказывая один за другим молебны по поводу побед, и остается невозмутимым, когда приходят плохие или даже очень плохие новости. Это спокойствие, граничащее с флегматичностью, вызывает восхищение маркизы де Ментенон и даже, в конце концов, тронет сердце герцога де Сен-Симона. Это видимое спокойствие никогда не мешает Людовику XIV правильно реагировать на события. Он намеренно склонил герцога Бургундского быть на передовых позициях, как он уже когда-то, в 1688 году, это сделал с Монсеньором. Он умеет воспользоваться раздачей наград как игрой, чтобы стимулировать рвение своих полководцев. В этой области старый король проявляет, впрочем, свою, может быть, слишком большую либеральность. 23 сентября 1702 года он произвел 24 человека в генерал-лейтенанты, 25 человек в бригадные генералы, а 30 лицам присвоил высшие офицерские чины. (Среди бригадных генералов встречаются дворяне высшего ранга, как Дюшатле или принц Биркенфельд, дворяне мантии высшего эшелона, как де Берюлль, и, наконец, герои из низов, как Жюльен, офицер, выслужившийся из рядовых, которого Людовик XIV собирается наградить крестом Святого Людовика и послать сражаться против камизаров.) В начале 1703 года он раздает во флоте 40 крестов Святого Людовика. 20 января он награждает Красной лентой 512 инвалидов, ветеранов пехоты. В период между двумя торжественными процедурами повышения в чине он сознательно удвоил число маршалов Франции. Их оставалось девять (Дюрас, граф д’Эстре, Шуазель, Вильруа, Жуайез, доблестный Буффлер, Ноай, Катина, сильно постаревший, и Виллар, в расцвете своих талантов). Король произвел в маршалы еще десять человек: Шамийи, «большого, полного человека, — как пишет Сен-Симон, — доблестного воина, человека чести и большой честности, которому соответственно недоставало живости и ловкости»{26}, маркиза де Кевра — сына графа д'Эстре — как и отец, вице-адмирала, Шаторено, Вобана, Розена, д'Юкселя, де Тессе, де Монтревеля, де Таллара, д'Аркура. В конце года он сюда добавит еще графа де Марсена. Таковы эти 11 человек, произведенные в маршалы в 1703 году. Однако в этом списке, кажется, представлены две категории людей: пять первых — это военные, шесть других — придворные. Первых пятерых награждают за подвиги, а шестерых других поощряют их совершить.
Людовик XIV исподволь заботится также о поддержании морального духа страны. Теперь, когда он больше не воюет на фронте, эта его роль является лучшим вкладом в ведение войны. Королевские грамоты, составленные должным образом, распространяются среди народа с помощью епископов и кюре для того, чтобы поддерживать или укреплять верность монарху и патриотизм. В зависимости от обстоятельств Его Величество требует отслужить торжественные молебны во славу Господа, предписывает проводить юбилейные церемонии, заказывает «молебны во время бедствий»{173}. В общем, все прелаты охотно присоединяются к этим королевским требованиям, а кюре остается лишь прочитать во время проповеди весь текст или часть епископского послания, связанного с актуальной ситуацией. Таким образом, 31 августа 1705 года Людовик XIV желает, чтоб отслужили молебны во славу Господа во всем королевстве по поводу победы герцога Вандомского над принцем Евгением. В тексте этого послания было 26 строк{60}. Что же тогда делает «известнейший и почтеннейший епископ-граф Шалонский, пэр Франции»? Он составляет и отдает отпечатать послание в 60 строк. Этот текст передается во все самые отдаленные приходы. Что касается черного и белого духовенства Шалона, его созывают собраться в соборе в воскресенье 13 сентября «после вечерни», чтобы участвовать в большом благодарственном молебне и в «обычной службе». Текст Его Преосвященства содержит настоящий военный, политический и дипломатический анализ европейских дел, анализ, сделанный не для того, чтобы уменьшить заслуги герцога Вандомского, а чтобы правильно представить исторический контекст, в котором герцог действует, и просветить христианский люд. У королевства может не хватать наличных денег, а у армий — продовольствия. Тыл держится!
Подобная солидарность и подобная надежность нужны уже в 1704 году, настолько много накапливается в обоих союзных королевствах причин для беспокойства.
«Несчастливые дни»
В 1704 году «видно, как изменяется весь облик Европы»{258}. Италия потрясена: герцоги Модены, Мантуи и Мирандолы почти одновременно потеряли все свои владения. Король Польши свергнут с престола Карлом XII. Англичане «вцепляются» в Гибралтар. Лафейяд и герцог Вандомский одерживают победы в битвах, но ситуация в Баварии резко меняется не в пользу Франции. Виллар, который не ладит с курфюрстом, счастлив оттого, что его посылают на другой фронт, в Севенны. Увы, Марсен, который является его преемником, не способен остановить продвижение Мальборо, а Таллар, прибывший с подкреплением, — тактик не лучше Марсена. Теперь Мальборо бессовестно опустошает Баварию, затем с помощью Евгения Савойского разбивает наголову при Хёхнггедте 50-тысячную армию, которой «командуют», если можно так сказать, курфюрст, граф де Таллар и де Марсен (13 августа 1704 года). В «Дневнике» Данжо, там, где стоит число 21, занесена следующая запись: «Король, идя к мессе, нам сказал, что получил грустные новости из армии Таллар а… Почти все пехотные части армии Таллар а погибли или были взяты в плен; 26 наших батальонов сдались в плен, как и 12 драгунских эскадронов, которые там были… Битва длилась с восьми часов утра до ночи… Король переносит это несчастье с невообразимой твердостью, невозможно выказать больше смирения перед волей Господа и большей силы духа, но он не понимает, как могли 26 французских батальонов сдаться в плен,.. Противник признается, что он потерял 10 000 человек в этом сражении»