И Ани старалась забыть обо всем, отпустить волнения. Так раны не напоминали о себе, и стало легче дышать. Она ценила эти небольшие моменты света, старалась переступить через неприятие и страх магической реальности, в которой она была просто небольшим сердцем, питающим чьи-то жизни теплом.
– Не переживайте так, я ведь не спешил. А вот посетительница у окна, – он украдкой оглянулся на высокую, слегка несуразную женщину, – явно не в восторге. Но вы не обращайте внимания. Она живет неподалеку от меня. Скажем, ее угрозы ничего не значат. Все ее влияние, пожалуй, на словах и завершается. Мисс Дестер успевает скандалить почти со всеми магазинами в округе. А вы, видимо, недавно здесь. Не переживайте. И хорошего вам дня!
Мужчина улыбнулся, радуясь ответной реакции Ани. Искренне хотел помочь, но понимал: работы много, поэтому не задерживал. Облокотился о трость, взял под мышку пакет и уступил место следующему покупателю.
Несколько секунд Аннетт пыталась вспомнить, кого ей напоминает мисс Дестер, и сразу же нахмурилась. Это именно та женщина, с которой была Тильда. Сердце неприятно кольнуло. Неужели зеркало обмануло и ничего не изменится?
– Мистер Уильтер! Я так рада встретить вас в этой пекарне. Не думала, что она настолько популярна. Какой хлеб любите? – Женщина широко улыбнулась.
Мать Тильды расправила плечи, гордо приподняла подбородок, явно демонстрируя свою уверенность и положение в обществе, ведь не каждый решился бы заговорить с владельцем птицефабрики, учитывая, что тот ведет общение в кругу высокопоставленных и обеспеченных лиц. Впрочем, так только говорили. Он был достаточно скрытным человеком и старательно избегал шумихи вокруг своей персоны. Молли рассказывала, что его часто видели на окраине города, там, где в серых домах-коробках жили малообеспеченные семьи. По ее словам, он им помогал.
– Я озвучу свой заказ возле прилавка. Если не ошибаюсь, мисс Дестер, верно?
На фоне спокойной вежливости мистера Уильтера напыщенность женщины выглядела очень странно.
– Для вас просто Женевьева.
Ее губы расплылись в улыбке. Она была слащавой, наигранной. Аннетт невольно нахмурилась, наблюдая за этим. Помнила, как в зеркале смотрела за общением мисс Дестер с дочерью. Там не было даже тени приятных эмоций, попыток быть мягче, пусть не по-настоящему.
– Я неправильно посчитал?
– Нет, нет, все в порядке.
Аннетт завернула хлеб для военного. Однажды он уже заходил в пекарню, тогда ему удалось до красноты смутить Молли одним своим присутствием.
– Благодарю, до встречи!
За прилавком становилось слишком душно. Ани спешила выполнять заказы и записывать их в блокнот, но краем глаза наблюдала за мисс Дестер. История ее дочери неприятным осадком осталась внутри. Он то исчезал, то накатывал вновь, нарушая спокойствие и спеша напомнить, что испытывала Тильда.
– О, я так рада слышать, что вы придете к нам на вечер! Он будет особенным, моя дочь поступила в закрытый элитный пансион. В Тальвиле он один из самых лучших, не считая мужского, но ее ведь не примут туда.
– Поступила? Насколько я знаю, они выбирают детей сами. И критерии отбора, мне кажется, не зависят от оценок.
– Значит, ее выбрали. Или хотите сказать, что это не престижно?
Женевьева подняла бровь, отчетливо чувствуя неладное. Настрой мистера Уильтера ей не нравился, но, видимо, его статус и желание заполучить такого гостя взяли верх, и женщина покачала головой, стараясь убрать с лица возмущение.
– Это шанс, что ваша дочь получит хорошее образование. Мне кажется, это важнее престижа. Разве нет?
Он смерил ее взглядом, с легкой ухмылкой наблюдая за спектром эмоций собеседницы. Она была поставлена в тупик и не знала, что ответить.
– У вас больше в этом опыта. Кажется, оба сына уже поступили в университет?
– Я дам вам небольшой совет, если вы поймете, к чему он. – Мистер Уильтер поправил очки. – Цените то, что внутри, а не снаружи.
– Что же, все верно. Надеюсь, обучение не обойдется мне в целое состояние. Как-то я слишком обрадовалась новости и не задумалась, потяну ли. Ведь у нас еще репетитор по речи, фортепиано, вокал… Скоро Тильда пойдет на уроки танцев. В моде много нового. Ей необходимо успевать за этим. И ткани, ткани! Нужно заказать ей новой одежды. Ох, одни хлопоты. Наверное, с мальчиками легче?
Женевьева самодовольно поправила широкое жабо, одернула рукава, выдавая свою нервозность. Ей хотелось, чтобы собеседник оценил или хотя бы одобрил ее старания, показать ему, насколько она важна дочери и сколько для нее делает.
– Со всеми одинаково. Эльза не любит танцы, да и игра на фортепиано ее не особо интересует. Мне кажется, ваши хлопоты излишни, если так утруждают вас.
Мужчина будто специально давил на больное, показывая, что суета и ее тяжелый труд – не то, что необходимо девочке. Однажды он видел Тильду на своем приеме, и тогда ее уставший взгляд наполнялся слезами, когда кто-то из гостей предлагал ей угощения.
– Не знала, что у вас есть дочь. И чем же она занимается? Неужели вы ей даете конструкторы и пускаете в гараж?
– Она с братом часто бывает на птицефабрике и любит проводить время в приюте.
– Что же юная мисс делает там?
Услышанное привело мисс Дестер в полнейший ужас, который она даже не пыталась скрыть. Приют? С грязными оборванцами, которые сбегают на улицы, чтобы беспризорничать?
– Знакомит детей с книгами. Ей нравится читать им перед тихим часом. Эльза хочет стать преподавателем.
Женевьева не понимала, шутит ее собеседник или нет, поэтому не нашлась, что ответить. К счастью, как раз подошла их очередь, и разговор был завершен.
– Две буханки овсяного, кирпич пшеничного хлеба. И здесь список для приюта, мистер Лоуренц сможет выполнить его к концу недели?
Мужчина говорил с Аннетт мягко и вежливо. В глазах цвета кофе было много тепла и уважения к юной девушке, которая, несмотря на усталость и временами хамоватых посетителей, им улыбалась.
– Да, я все передам, и, если не ошибаюсь, в пятницу он привезет вам весь заказ.
– Лучше в субботу, пусть булочки с корицей попадут на выходные.
– Хорошо, приятного вам дня!
– И тебе. Если будет время, в эту субботу моя дочь открывает клуб читателей. Приходи. Наша библиотека будет для тебя открыта, сможешь читать в свое удовольствие. Пусть мир книг не заменит реальности, но в нем можно немного пожить. Так легче. И…
Он задумчиво посмотрел на зеркало, висящее на стене. Казалось, все знал, именно поэтому приглашал отдохнуть от переживаний и побыть где-то далеко от волнующей реальности.
– Проверяй старый почтовый ящик.
Это прозвучало тихо, скорее, Ани читала по губам. И отчего-то верила мужчине. Пусть Молли часто повторяла: «Доверие делает жизнь сложнее – чаще наступаешь на грабли», но страшно жить без него.
Мужчина забрал свой заказ, расплатился и хотел было выйти, как дорогу преградила мисс Дестер.
– Мистер Уильтер, вы ведь будете на вечере в моем доме в эту пятницу? Очень хотела бы познакомить Тильду с вашей дочерью, мне кажется, они бы подружились.
Женевьева лучезарно улыбалась. Неудачно нанесенная пудра только подчеркивала морщины на ее лице. Слегка расплывшаяся бордовая помада, которая, скорее всего, тоже вошла в моду, желтила зубы, но это ничем ее не смущало. Женщина верила, что этого достаточно для очарования.
– Хорошо, простите, мне пора.
Он вежливо попрощался и поспешил уйти от греха подальше, явно улавливая: его в покое просто так не оставят. Отчасти Ани понимала его согласие нанести визит. Скорее всего, судьба Тильды не была ему безразлична. Или просто в это хотелось верить.
– Кхм, кхм, – мать Тильды прервала ее размышления, явно раздраженно напоминая о своем присутствии. – Не больно-то радуйся подачкам высокопоставленных особ. Может, тебя для развлечения его сыновей позвали. Подружку прихвати, чтобы не так страшно было. Желательно кого-то из оборванок, эти умеют дать пару тумаков нерадивым юношам. Ишь, ее пригласили. Две буханки ржаного и десять сладких булочек. Каждого вида по одной. Смотри, чтобы не сырые! Верну и заставлю съесть самой.
От такого напора Аннетт опешила. Ее широко распахнутые глаза явно удовлетворили посетительницу, и она довольно хмыкнула, получив удовольствие от умения влиять на обслуживающий персонал.
– И чего застыла? Кроме меня, здесь никого нет. Поспеши, а то с такой медлительностью потеряешь клиентов. И уволят. Точно уволят! Владелец пекарни, кажется, мистер Лоуренц… странно, что я его не видела нигде в свете. Дело-то прибыльное.
Пока женщина что-то бормотала себе под нос, Ани положила ее заказ, упаковала, выдала сдачу и поставила табличку «Перерыв». У нее попросту не хватало самообладания, чтобы вежливо улыбаться. Стоило прийти в себя.
– Фух, эта сумасшедшая наконец-то ушла. Ты не бери в голову, мне она обещала розги в детском приюте, хотя… кто меня туда возьмет, если пекарня частично принадлежит мне. Хотя… я ведь ее часть.
С этими словами Молли зашла за прилавок, мягко сжала руку Ани и обняла ее.
– Я скучала. Так жаль, что мои реальности не меняются… иногда, правда, случаются сбои, как тогда с ранением, или… – она нахмурилась. – Я ведь просто ищу и поддерживаю хранителей и сердца пекарни. Хм… ладно, с этим потом разберемся, пойдем, тебя ждет чай с корицей, стоит отдохнуть.
Молли не дала ей возможности опомниться и, крепко сжав тонкие пальцы, повела вниз.
– Я все объясню… Сейчас ты там, где родилась. Это твоя жизнь, твое время. И оно всегда будет основным. Пекарня позаботится, чтобы большую часть времени ты проводила там, где комфортно. Мисс Дестер старая карга, о ней потом. Приглашение в книжный клуб – это хорошо, мистер Уильтер делает для города много хороших дел. И… по правде говоря, немного был частью пекарни, но не прижился. Он в возрасте, ему тяжело.
– Мол, прости, но не тараторь так, голова болит.
Ани сжала виски, на пару секунд зажмурилась, пережидая волну неприятных ощущений.