Попав в дом, Аннетт неохотно сняла пальто и прошла внутрь. Все было на своих местах, казалось, с последнего визита ничего не изменилось. А миссис Нордман курила трубку, задумчиво листая книгу.
– О, милочка, ты все-таки пришла. Я рада. Все в порядке?
– Да, спасибо. Вы тогда очень помогли.
– Пустяки. Чего ты так дрожишь? Да ты совсем замерзла! Эд, – женщина посмотрела на него с легким упреком, – ты в своем уме – так долго бродить по улицам в мороз? Налей нам вина. Ты, деточка, красное или белое любишь?
– Я бы выпила чай, наверное… – Ани нерешительно села в кресло, на которое ей указала Берта.
– Налей белого, тебе придется выпить пару бокалов. Согреешься, разгонишь кровь, будет меньше шансов заболеть. В пекарне ведь отпуск тебе не дадут. Я знаю Молли, ей на месте никогда не сиделось.
– Да, она такая.
Аннетт широко улыбнулась, думая о подруге. Чуть позже задумчиво посмотрела на миссис Нордман и нахмурилась. Все сходилось: близкое знакомство с Коулом и его дочерью, черный блокнот, который миссис Нордман передала ей… Она, как и мистер Уильтер, была частью пекарни.
– Не удивляйся, мы много времени провели вместе. А после замужество, другая жизнь, внуки, старость. Да и я почти ничего не помню. В юности хотелось забыть, чтобы не жалеть о своем решении уйти. Ты тоже будешь жалеть. Женщины более восприимчивы, они живут сердцем.
– Возьми, – Эд протянул ей бокал вина. – Оно легкое, сладкое.
– Спасибо.
Ани сделала пару глотков, чуть поморщилась, ощущая непривычный и не особо приятный вкус. Не любила алкоголь.
– Вино пятилетней выдержки, – женщина рассмеялась, наблюдая за реакцией Аннетт. – Ничего, первое время всегда так, а после привыкнешь, будешь различать палитру вкусов.
– Надеюсь, нет.
– И правильно, нечего заливать свои проблемы вином. Его пьют в удовольствие, ради легкого пьянящего ощущения, сладости, горечи или других привкусов. Я люблю с кислинкой. Лучше бы тебе было выпить красного, но у меня только крепкое. Коул меня не простит, если ты вернешься домой пьяной.
Берта приподняла бокал, после выпила ровно половину. Ани, напротив, делала небольшие глотки, стараясь понять, о чем говорит женщина. После пятого глотка вкус спирта стал ощущаться не так ярко и перешел в легкую свежесть. Во рту отчетливее чувствовалась виноградная сладость. Второй бокал и вовсе убрал легкое отвращение, оставив после себя сладковатое послевкусие.
– Вот так лучше. И вроде метель утихла. Эдвард, найди пальто своей сестры. Оно где-то в ее комнате. Эта плутовка здесь больше не появится, а Ани точно нужно что-то сухое и более теплое, чем та тряпка, в которой она пришла. Ну же, чего застыл. Быстрее, нечего в темень шастать. Даже если ты ее проводишь – время не из приятных.
Вечером действительно было опасно: в газетах все чаще писали об исчезновениях и новых взрывах в Нордлессе.
– Деточка, – она оглянулась, убеждаясь, что внук ушел. – Не ломай себе жизнь сомнениями. В ней слишком мало времени для того, чтобы его тратить впустую. И будь честна с собой: ты нуждаешься в пекарне, как и она в тебе. Уйдут лишние эмоции, твои хрупкие волнения станут привычны и обыденны. Научишься жить иначе, наберешься опыта и уйдешь в свободное плавание. Там ведь прощают ошибки, в реальной жизни – нет. Наслаждайся этим.
Она хотела сказать что-то еще, но услышала шаги Эдварда.
– Это?
Он показывал черное зимнее пальто с теплым мехом внутри. Аккуратное, с широким поясом на талии и верхом-накидкой.
– Да, размерчик будет как раз, может, чуть длинновато, но в такой холод и до пят сойдет, лишь бы тепло. Ну все, помоги надеть и ступайте. Смеркается ведь.
– Спасибо вам. За все.
– Идите, нечего тут благодарить. Так бы каждый поступил.
Берта выпила еще, после чего с легкой хитринкой оглядела своего внука.
– Береги себя, деточка. Береги.
Как только калитка у дома неприятно заскрипела, Ани выдохнула. Просто дойти домой и попрощаться. Это звучало несложно, но что-то внутри подсказывало: Эдвард рассчитывает совсем на другое. Но он молчал. За всю дорогу Нордман ни разу не заговорил и только возле самой пекарни вдруг взял Анни за руку, приподнял ее лицо и печально улыбнулся.
– Ты немного пьяна, – Эд убрал ее волосы и поправил капюшон. – Я рад, что ты согласилась на прогулку, Аннетт…
Он сделал шаг вперед, но Батлер отступила, стараясь сохранить дистанцию и не позволить быть ближе.
– И слишком юна. – Он понимающе кивнул, но, несмотря на ее жест, обнял. – Ничего, время летит быстро, если знаешь, чего ждешь. До встречи, Ани.
– Возраст не ограничивает чувств, просто иногда они принадлежат кому-то другому. Не стоит верить в несбыточное. До встречи, Эд. Я рада, что между нами нет ложных надежд.
– Но всегда есть маленький шанс. Увидимся, Аннетт.
Он поцеловал ее замерзшие пальцы, после чего улыбнулся. Хотел что-то сказать, но передумал.
– Береги себя.
Эдвард позволил себе пару секунд побыть рядом и ушел.
Ани тяжело вздохнула. Рано или поздно им стоило объясниться. Хорошо, что не пришлось извиняться и подбирать слова. Хотелось верить, что Эдвард все понял.
Она открыла дверь, постаралась как можно тише поставить задвижку, чтобы никого не разбудить. Несколько секунд постояла, прислонившись спиной к мягкой внутренней обшивке.
После пары бокалов вина в голове приятно шумело. Аннетт понимала, что это не лечение и не способ забыться. Так, немного вольности, которая помогла ей расслабиться, но лишь на этот вечер. Знала, что пагубная привычка начинается с малого, а после становится бездонным карьером, из которого невозможно выбраться. Дашь себе слабину, тем самым сделаешь этот шаг в бездну.
Ключ провернулся в замке, и тот привычно заскрипел. В пекарне витал сладкий аромат выпечки.
Ани медленно спустилась по темной лестнице, как можно тише открыла дверь и застыла, увидев Роберта.
– Ты поздно.
Он стоял, прислонившись к дверному косяку. Растрепанные волосы, синяки под глазами, мятая футболка, испачканная в машинном масле. Роберту шла легкая небрежность и простота. Это делало его по-особенному теплым и близким. Вот только колючий взгляд заставил Ани поежиться.
– Ужинала?
Аннетт не смогла сдержать улыбки: он умел сглаживать углы, даже если сам их и создавал.
– Ужинала, но, если хочешь, могу заварить мятной воды с корицей.
– Отдохни, завтра будет сложный день. Все в порядке?
Его горячие пальцы приятно коснулись прохладных щек Ани. Отчего-то этот простой, можно сказать, дружеский жест показался ей невероятно личным.
– Да. Просто тебя явно раздражает Эдвард. Точнее, прогулки с ним. Роберт…
– Не говори ничего. Сейчас будет лишним. Ступай, вечер – не время для разговора, о котором ты утром пожалеешь.
Он чувствовал легкий аромат вина, видел, как блестели ее глаза, но не мог ничего сказать. Роберт понимал, что она свободна, и не отнимал этого. Крошечным птицам не нужно все небо: они не долетят и до половины. Именно поэтому не стоило лишний раз напоминать о судьбе, прочно связанной с пекарней: Ани теперь ее часть и не сможет жить вне этого здания. Здесь тепло, а там, в безграничных ледяных просторах снежного купола, Аннетт будет наедине с тенями прошлого. Там ей будет некому помочь.
– Лучше жалеть о том, что сделал, чем корить себя за бездействие.
Аннетт улыбнулась, сделала шаг вперед, чтобы оказаться совсем близко. Теперь она отчетливо слышала тихое, равномерное дыхание, которое становилось глубже и тревожнее. Вот только Роберт не переживал – он, как всегда, хотел сохранить их дистанцию.
– И сказать, потому что непроизнесенные слова будут отбирать воздух по ночам. И, скорее всего, у тебя.
Дверь скрипнула, и полоска искусственного света едва не развеяла их уединение и опасную близость. Одно движение, маленький жест близости – и белую полосу мела смоет дождь. Даже не придется переступать, осознанно нарушая границы.
– Но если тебе так хочется играть в молчание, пусть.
Ани почти невесомо положила руку на грудь Роберта, чуть приподнялась и коснулась его пересохших губ своими.
– Спокойной ночи. Следующий раз просто скажи, что тебе не безразлично.
Роберт хотел положить свою ладонь поверх ее, но девушка отступила, беззаботно улыбнулась. Так, словно за ее спиной не было страшного прошлого, так, словно она умела жить или слишком повзрослела, искусно пряча в темноте свои страхи, пока находилась в полумраке.
– Не делай того, о чем пожалеешь утром. Ты ведь очень аккуратный, правильный и заботливый.
Аннетт покачала головой и, шире приоткрыв дверь, проскользнула на кухню. На губах все еще чувствовалось короткое прикосновение. Перед глазами… его взгляд. В нем царили растерянность и замкнутость, которую Роберт не мог преодолеть. Но стоило ли? Ей впервые было легко. Никаких ожиданий, сомнений и взвешенных решений. Хотелось просто жить.
Глава 15. Остатки тепла
Роберт не догонял Аннетт. Он остался в прихожей. Задумчивый, взволнованный. Нужно было поговорить, но Роб хотел дать время выветриться вину, которое Ани однозначно пила. Он ни с чем не мог спутать этот сладковатый аромат алкоголя. Злился, ведь знал, что после книжного клуба она встречалась с Эдвардом. Об этом ему говорила Молли, пока Роб помогал складывать хлеб на стеллажи.
А теперь в голове все время вертелась брошенная ему фраза о правильности и решительности. Она, словно жучки-короеды, разъедала и давила на больное. Но оправдания ничего не исправят. Они просто слова, а им, как и обещаниям, не принято верить.
Роберт сложил инструменты, отнес их в кладовую, после чего не спеша поднялся и ненадолго остановился у двери их комнаты, чтобы собраться с мыслями. Затем решительно вошел, собираясь поговорить с Ани, но она уже была в постели.
Волосы рассыпались по подушке и закрывали часть лица. Она прижимала к груди теплое пуховое одеяло и слегка улыбалась во сне. Спокойная, расслабленная. Он сел на край кровати, замер, надеясь, что не разбудит. Улыбнулся, когда она слегка нахмурилась, ощущая его присутствие, и тут же легким жестом убрал волосы с ее лица.