Дэнни Хиллмен мается в тесной аппаратной, отслеживая подачу новостей, протоколы оперативных сводок, информвыпуски агентства «Рейтер». Но в основном, конечно, ждет звонка Пита Блэка.
Незадолго до полуночи звонит Люси, спросить, как он там. Девочки уже уложены и передают папе свои поцелуи. Звонил его отец, спрашивал, что там насчет Рождества. Отец Дэнни сейчас находится в доме для престарелых, и у него буквально семь пятниц на неделе: он заводит разговор о Рождестве каждую неделю раз по восемь или девять. А сразу же после Рождества начинает волноваться по поводу Пасхи…
Собственно, это все новости, которые есть у Люси. Она надеется, что с Дэнни все в порядке. Дэнни говорит жене, что любит ее. Она говорит, что тоже его любит. И желает ему удачи.
Денни скрещивает пальцы.
Мэгги сидит у микрофона, принимая звонки. Она основательно устала, но усталость эта приятная, сродни эйфории при легком опьянении.
Внизу дежурят новостные бригады из разномастных СМИ. «Лондон ток Эф-эм» в настоящий момент — звезда среди всех радиостанций. Передача Мэгги — тоже звездная. Но самая главная звезда сегодня — это сама Мэгги.
Она даже приоделась — на случай импровизированной пресс-конференции, которую рассчитывает дать до исхода своей горячей вахты. Проблема только одна — ее идеально отглаженная одежда и новенькие туфли сковывают уставшее за день тело. Впрочем, туфли она пока сняла.
Бесшумно сменяются цифры на электронных часах. Яркий свет, отражаясь от белых стен студии, безжалостно режет глаза.
Она смотрит в угол, где красуются ее новые туфли, — и ей кажется странным ждать этого босиком. Ждать звонка, который она должна встретить во всеоружии.
Лютер сидит в кресле с неудобной вертикальной спинкой, завернувшись в свое пальто. Прикрыв глаза, он слушает тихое бормотание радио. Наверху, в темноте своей спальни, похрапывает Билл Таннер. Лютер старается не думать о том, где сейчас может находиться ребенок Ламбертов и что способен проделать с ним человек, назвавшийся Питом Блэком. Старается не думать о том, что увидел когда-то, — о змеистом, длиною в двадцать лет, следе из крови, размозженных костей и размазанных мозгов.
Он пытается делать то, что делает всякий раз, когда в голове грохочет, как под железнодорожным мостом во время прохождения поезда: он думает о своей жене. О том первом дне, когда он повстречал ее в цыганистой юбке и туфлях-лодочках. О ее улыбке, о голосе, от которого у него до сих пор бегут сладкие мурашки по коже.
Его память услужливо разворачивает перед его мысленным взором знакомые картины — его личный коан[3]. Вот день ее выпускного, когда они начали жить вместе.
А вот неделя, когда он валялся с гриппом, а она с ним нянчилась. День их свадьбы. То, как они, уютно свернувшись на тахте, вместе смотрят телевизор. Ее нагота. Совместные вылазки в супермаркеты. Самозабвенность, с которой она бродит по приятно пахнущим стариной букинистическим лавкам.
Сейчас все эти картинки из прошлого напоминают ему сухие учетные записи. А хочется найти что-нибудь из недавнего, но хорошего — такого, что принадлежит ему здесь и сейчас, сию же минуту. Но все, что ему удается откопать в памяти, это Зои сегодня вечером, в парке — то, как она чуть касается губами его щеки и уходит.
Сердце тошнотворно дергается в груди. Им овладевает неимоверное желание позвонить ей. Но он этого не делает.
Бенни Халява приходит домой, переодевается в родные растянутые трико. Ему очень хочется вытряхнуть из головы всю эту хрень. Но как это сделать? Можно просто попялиться в телик. А можно поставить диск с одним из этих корейских ужастиков (как-никак без малого два года их собирал — вон они, все еще нераспечатанные, косо поглядывают на него со средней полки).
А впрочем, к черту все это…
Бенни отсыпает себе две беленькие дорожки, со смаком втягивает их в ноздри и запускает «Мир Варкрафта». Несколько волшебных часов куда более достойной и осмысленной жизни ему обеспечены.
Около одиннадцати вечера в отдел тяжких преступлений забредает Роуз Теллер. Щурясь от яркого света ламп, в офисе продолжают работать усталые люди; помигивают мониторы; шкафы с папками досье хранят свои жутковатые тайны. Облезлая штукатурка, замызганные квадратики матового стекла…
Внизу, в гулких недрах здания, зябко ежится под голым светом ламп пойманная на улицах шваль: пьянчуги, наркоманы, мелкое ворье и хулиганье.
Теллер думает о людях, рассеянных сейчас по дебрям Лондона, — копах в штатском и в форме, караулящих на крышах и в промозглых от холода авто; мужчинах и женщинах, вот уже двое суток кряду не смыкающих глаз; о всех тех, кого срочно сняли с бюллетеней и сорвали из отпусков.
От усталости немного подташнивает. К тому же Теллер беспокоится о своей четырнадцатилетней дочери, которая вынуждена сегодня ночевать у соседей.
А в ноутбуках и мобильниках в эти минуты, как микробы, множатся мемы — множатся и молниеносно разносятся по просторам Сети:
…Мне тут только что сказали: чья-то подруга слышала, как там, в парке, прошлой ночью плакал ребенок! И она позвонила в полицию, потому что было поздно. Она говорит, что это жуть, потому что знаете, что ей там ответили? ЧТО БЫ НИ БЫЛО, НЕ ОТКРЫВАЙТЕ ДВЕРЬ! МЫ К ВАМ УЖЕ ВЫЕХАЛИ, НЕ ОТКРЫВАЙТЕ ДВЕРЬ!
Ей сказали, что они думают, что это СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА! Мужчина уже похитил в Манчестере двух девушек, и вот теперь он в Лондоне, и у него на мобильнике специально записан крик младенца. Он его использует, чтобы выманивать из домов женщин: они-то думают, что кто-то там оставил ребенка. Говорят, что точно еще не установлено, но уже есть МНОЖЕСТВО ЗВОНКОВ ОТ ЖЕНЩИН, КОТОРЫЕ СЛЫШАЛИ У СЕБЯ ПОД ДВЕРЬЮ КРИКИ МЛАДЕНЦА, КОГДА БЫЛИ НОЧЬЮ ОДНИ ДОМА! Передайте это всем, пожалуйста! И НЕ ОТКРЫВАЙТЕ ДВЕРЬ, если услышите голос плачущего младенца!
В 22:56 пара молодоженов слышит, будто у них в саду плачет ребенок. Они спешно вызывают полицию. Ребенок не обнаруживается. Приехавшие по звонку полисмены полагают, что взбудораженная криминальными новостями парочка, вероятно, слышала брачные призывы лис, которые нередко по ошибке принимают за тревожный плач младенцев.
В 00:50 некая Клэйр Джексон, проживающая в Уондсворте, вызывает службу «999», заявляя, что ее хитростью вынуждали открыть дверь. Миссис Джексон утверждает, что услышала снаружи звуки, похожие на стук. Она встала посмотреть, что происходит, и услышала плач младенца, доносящийся из сада. Она, а также ее муж видели, как от их дома быстро удаляется высокий темнокожий мужчина, одетый во все черное.
В 01:03 троих малолетних девочек — одна из них грудная — спасает из задымленного дома соседка. Оставленные без присмотра матерью, которая уехала на конкурс-викторину «Любовь с первого взгляда», старшие сестры решают напечь куличиков. По неопытности они одновременно включают духовку и гриль. Заслышав плач грудного ребенка, живущая неподалеку Мо Салливан вызывает службу «999», после чего сама бежит к соседскому дому и пытается войти внутрь. Дом, в котором закрыты девочки, заполнен дымом. На стук дверь приоткрывает восьмилетняя Оливия. Она говорит, что ей запрещено открывать двери посторонним.
Миссис Салливан убеждает Оливию позвонить по телефону 999 и попросить разрешения у полиции покинуть горящий дом вместе со своими сестрами. Будучи верующей христианкой, миссис Салливан позднее рассказала прибывшим репортерам, что это было чудо. В столь поздний час она не спала только потому, что смотрела телевизор, взволнованная судьбой крошечной Эммы. В любой другой вечер она бы уже приняла таблетку снотворного и легла спать.
Таблетки миссис Салливан принимает с той поры, как умер ее супруг. Они были женаты тридцать пять лет, но благодати деторождения так и не удостоились.
— Иисус взял меня за руку и повел спасать эту малютку и ее сестренок, — растроганно говорит она. — Восхвалим же Его за это.
В 01:42 Мэтью Александер, находясь за рулем своего автомобиля, вынужден был спасаться бегством от людей, которые поначалу намеревались прийти ему на помощь.
Возвращаясь на своем «форде мондео» после застолья, мистер Александер попадает в аварию и застревает посреди разделительной полосы в Патни, возле Мэнор-Филдза. Желая ему помочь, к машине направляется группа молодых людей во главе с Грэмом Кершоу (23 года). Однако, заметив пристегнутого ремнями безопасности к сиденью крошечного сына мистера Александера, молодые люди начинают донимать его расспросами насчет малютки Эммы.
Протесты мистера Александера насчет пола его ребенка ими игнорируются, а когда мистер Александер предлагает для подтверждения залезть малышу в подгузник, вспыхивает потасовка. В результате мистер Александер получает повреждения средней степени тяжести. Сейчас его жизнь вне опасности.
Полиция обвиняется в жестоком обращении при следующих обстоятельствах. В 03:54 четверо стражей порядка врываются в дом к молодой паре после звонка анонима, который заявил, что их ребенок «воет и воет, как будто его там ножами режут». Лаборант Шон Скотт и его гражданская жена Беки Уокер, проснувшись, застают у себя в спальне двоих полисменов, которые требуют немедленно предъявить им двухмесячную Бонни.
Полиция доводит Беки до слез угрозой вызвать органы опеки, но уходит, убедившись, что с Бонни все в порядке.
В 05:12 утра неподалеку от травматологической клиники «Хомертон» замечен мужчина, несущий в руках подозрительный сверток. Мужчину атакует и задерживает большая группа несовершеннолетних подростков. Младшему из них через три недели должно исполниться тринадцать. Жертва нападения — работник клиники Олусола Акинреле, направлявшийся на утреннюю смену. «Свертком» оказывается его спортивная сумка.
К счастью для мистера Акинреле, которому в драке повредили глаз, инцидент происходит менее чем в ста метрах от приемного отделения травмпункта, где он работает санитаром.
В 05:47 Мэгги Рейли извещает своих слушателей, что Пит Блэк наконец перезвонил на «Лондон ток Эф-эм».