— А как обстоит с младенцами?
— Такое встречается редко, но тоже бывает. Но уж сколько я всего перевидал за годы общения с такими типами, а с этим не сталкивался ни разу. Ни разу ко мне не приходил клиент, который бы бредил фантазией вырезать из материнской утробы младенца для насыщения своей похоти.
— Так что же нам теперь думать?
— Что человек, которого вы ищете, не педофил.
— Значит, вы действительно его знаете? — помолчав, спрашивает Лютер.
Биксби отводит глаза. Лютер опять смотрит на его нервные руки, на то, как они щекочут грудь собаки, почесывают ее угловатую голову Биксби то и дело наклоняется, поглаживая носом пса по шее. А пес неотрывно смотрит на Лютера.
Лютер говорит:
— Сержант Хоуи, вы не могли бы подождать меня в машине?
Хоуи, не глядя на него, отвечает:
— Да я в порядке, шеф. Здесь тепло, светло…
От Биксби не укрывается, что между полицейскими возникает некоторое напряжение.
— Стив, — обращается Лютер, — нам крайне важно узнать хоть что-нибудь об этом человеке.
— Я даже не уверен, что это тот, кто вам нужен.
— Но у вас есть такое ощущение, верно?
Биксби, прикусив губу, неохотно кивает.
— Тогда я не понимаю, почему вы сейчас скрытничаете, — говорит Лютер.
— Все просто — помощь и соучастие.
— Вы каким-то образом содействовали этому человеку?
— Не исключена и такая вероятность.
— И боитесь вернуться за решетку?
— Честно говоря, я лучше бы умер.
— Посмотрим, что можно будет сделать, чтобы избежать этого. Разумеется, если вы нам поможете, прямо здесь и сейчас.
— Мне нужна гарантия неприкосновенности. От уголовного преследования.
На смех Лютера вскидывается собака: спрыгнув с кресла, она всем своим видом выражает готовность защищать хозяина, заслоняя его тощие ноги своим собственным телом.
— Всем чего-то да надо, — говорит Лютер, — кроме собаки. А ей и так хорошо.
— Знаете, как с такими, как я, поступают в тюрьме? — спрашивает Биксби уныло.
— Нет. Верх справедливости?
— Изнасилование — это песня по сравнению с тем, что могут сделать с жертвой.
Пес гавкает, вернее, пытается. У него явно что-то не так с горлом. Он яростно косится на Лютера своим глазом.
— Ваш знакомый собирается кого-то убить, — говорит Лютер. — Может быть, уже сегодня ночью. Вы это знаете: наверняка видели в новостях, слышали по радио. В Интернет заходили.
— У меня нет допуска к Интернету.
— Ну, нет так нет. Но вы знаете, чем он всем угрожает. И вы способны мне помочь. Может, хотите, чтобы я на коленях умолял сказать о том, что вы знаете? Но только я слишком спешу. Часики-то тикают.
— Ничем не могу помочь. Уж извините.
— Стив, — вмешивается Хоуи, — у нас нет никакой необходимости разглашать, откуда поступит эта информация.
В глазах Биксби появляется надежда:
— А так можно?
— Конечно можно. Мы так все время делаем. Вас мы обозначим как «анонимный источник». И если это поможет нам поймать убийцу-рецидивиста до того, как он погубит еще кого-нибудь, то поверьте, никаких вопросов никто не задаст.
— Но вы же не можете это гарантировать? В смысле, на сто процентов?
Лютер дергает себя за палец, щелкая суставом. На кресле он восседает так, будто это трон или электрический стул.
— Вы знаете, когда мне удалось подремать в последний раз?
— Нет.
— Я тоже не знаю. И я, Стив, не делаю никакой тайны из того, что нынешний день складывается у меня самым прескверным образом. Просто гнусным. Сегодня утром я вытащил из земли мертвого младенца. И это все по кругу ходит у меня в голове. Уже просто тошнит. А сейчас я к тому же понимаю, что если этот человек прикончит нынче ночью кого-нибудь еще, то вина будет моя — из-за недостаточного рвения, из-за вялости, из-за бубнежа по этому поводу на очередной пресс-конференции. Вы улавливаете?
Биксби кивает.
— Ну ладно, — подводит итог Лютер. — Насколько я вижу, у вас сейчас два варианта. Первый: вы принимаете совет сержанта Хоуи. Совет, между прочим, дельный.
— А второй?
— Второй? Вы сидите здесь, пока я наблюдаю, как сержант Хоуи по моему приказу покидает квартиру.
Приподнявшись на кресле, он выуживает из кармана газовый баллончик, резиновую дубинку и снова садится, держа их в руках, как державу и скипетр.
Биксби напряженно сжимает и разжимает кулаки.
— Шеф, — подает голос Хоуи.
— Сержант, прошу заткнуться. — Лютер бросает на нее яростный взгляд.
Хоуи замолкает. Она сидит вся на взводе и не знает, что делать.
— Помогите мне, Стив, — душевным голосом просит Лютер. — Помогите мне поймать этого человека. Обещаю, что мы за вас похлопочем. От себя обещаю.
Биксби обхватывает пса, как плюшевого мишку, и целует его в мускулистую шею. Затем говорит:
— Приходил тут ко мне один. Давненько уже. Года два назад. Даже, наверное, три. Хотел ребенка.
— Как звали того человека?
— Генри.
— Генри?
— Кажется, Генри Грейди. Может, конечно, выдумка.
Хоуи все записывает.
— Вы можете дать приметы? — осведомляется Лютер. — Как он выглядел? Черный, белый? Толстый, худой?
— Белый. Ни большой, ни маленький. Очень такой… спортивный.
— Спортивный в каком смысле? Мускулистый, как культурист?
— Скорее как легкоатлет. Типа марафонца.
— Цвет волос?
— Темный.
— Длинные они у него, короткие?
— Короткие и очень аккуратно уложены — на такой вот проборчик. И еще набриолиненные.
— Откуда вы знаете?
— По запаху. Он этим моего деда напомнил.
— Выговор?
— Местный, лондонский.
— Вам известно, где он жил?
— Нет.
— Машина, на которой ездил?
— Не знаю.
— Номер телефона?
— Номера он менял. Осмотрительный, мерзавец.
— Вроде вас.
— Вроде меня.
— Как был одет?
— Одет прилично. Всегда при костюме с галстуком. Пальто. Такое, знаете, с воротником из другой ткани, вроде бархата.
— А сам он каков, если судить по поведению? Общительный или, наоборот, скрытный? Дружелюбный, агрессивный? Словом, какой?
— Да не знаю. Мужик как мужик. Мимо такого на улице пройдешь и не заметишь.
— Так, ладно, — кивает Лютер. — Значит, он хотел ребенка. Для чего, не говорил?
— Нет. Но на педофила не походил, это точно.
— Вы это уже дважды повторяете. Откуда такая уверенность?
— Вот попадаете вы, скажем, в незнакомый паб в незнакомом городке, но точно почему-то усекаете, что человек перед вами за столиком — полицейский…
— Понял. Но если он не педофил и не вхож был в вашу сеть, то откуда он знал, где и как вас найти?
— Через знакомого.
— Какого знакомого?
— Есть такой, Финиан Уорд.
— И где он, этот Финиан Уорд, живет?
— Теперь уже нигде. Рак печени. Умер еще на прошлое Рождество.
Лютер испытывает глухое отчаяние.
— А Финиан Уорд рассказывал вам, как они с Генри сошлись?
— Нет. Но Финиану я доверял. Человек он был хороший.
— Хороший. Только педофил.
— По наклонностям. Но не по поступкам. Человек он был по натуре очень трепетный.
— Итак, Генри Грейди отыскивает вас через Финиана Уорда. Говорит, что хочет ребенка, младенца. При этом он не педофил. Тогда младенец, наверное, для его жены?
— Я тоже так думал. Пока…
— Что — пока?
Биксби отводит глаза.
— Стив, пока что?
— Гм. — Стив сглатывает слюну. — В общем, я ему сказал, что младенца добыть нелегко. Они всегда при ком-то. Когда ребенку уже два или три года, непременно отыщется момент, когда он оказывается без присмотра. Но только не младенцы. Такого просто не бывает. Но он насчет всего этого был уже в курсе.
— А вы откуда знаете?
— Я его, грешным делом, пытался отговорить — ради него же самого, да и ради ребенка. Сказал, что единственно возможный способ добыть то, что он хочет — если уж у него такие проблемы с усыновлением, — это купить ребенка. Всегда ведь есть женщины, готовые свое чадо продать.
Нога Лютера мелко дрожит.
— Это вы так ему помогли?
— Ну да, советом. Я рассказал ему о человеке по имени Сава. Вы с ним знакомы?
— В общем, да, встречались. Ну и что потом?
— А потом он ко мне вернулся. Сказал, что ему не нужен ребенок от какой-нибудь там алкоголички, шлюхи, наркоманки или эмигрантки.
— Это почему же?
— Он сказал, что щенки без родословной не ценятся. Вот он и хотел себе ребенка с родословной.
— В каком, интересно, смысле?
— Ему нужны были хорошие родители, — поясняет Биксби. — Приятной внешности. Умные, состоятельные. Счастливые.
— Счастливые? Он так и сказал — счастливые?
Биксби отвечает кивком.
— Я ему разъяснил, что ничего не получится. Такие люди со своего младенца глаз не спускают. Так ему и сказал: это просто исключено.
— А он?
— Пошутил, что неосуществимых желаний не бывает.
— И каким это, интересно, образом он думал свое желание осуществить?
— Он сказал, что ему нужна женщина, — говорит Биксби.
— Для чего?
— Для отвода глаз. Потому что женщинам обычно доверяют.
Лютер сразу вспоминает о группе экстракорпорального оплодотворения, о той странной паре, которая уделяла слишком пристальное внимание Ламбертам. Наверняка, думается ему, в группе был тот самый человек, который называл себя Генри Грейди. Это имя отзывается у него во рту медным привкусом, привкусом крови и волнения. Сердце Лютера бьется сильно и быстро.
— И вы именно так поступили? Помогли Генри Грейди найти такую женщину?
— Да.
— Кто она такая?
— Милашка Джейн Карр.
— И где же мне найти теперь эту «милашку»?
— В тюрьме Холлоуэй.
— С каких пор она там?
— Месяца полтора уже. Возвращена под стражу.
— За что?
— За принуждение к сексу нацменьшинств, — поясняет Биксби. — Она пользовала местных темнокожих через веб-камеру. Оплата по факту просмотра.
Квартиру Лютер покидает на нетвердых ногах; Хоуи следует за ним, как на поводу.