Далее я зажег свечи и поместил их в полые свинцовые палочки, предварительно обвязав воск сеткой, которую сам же и сплел из тонких, как волосы, серебряных нитей. Остальные приготовления были более приземленными, но не менее важными — запереть двери и задернуть окна тяжелыми шторами.
Я не знал, чего ожидать. Я вспомнил рассказы о Скитальцах — обездоленных рыцарях и авантюристах, бродягах, ходивших от поселения к поселению, предлагая свои услуги как воина или сказителя, в зависимости от того, за что лучше платил тот или иной хозяин. Большой популярностью пользовались истории о ведьмах и зверях, скрывающихся в пещерах, и том, как храбрые рыцари собирались в поход на них. Но также ценились и рассказы о нефилла и злых колдунах, которые обычно проклинали главных героев.
Величайшие из сказителей бросали искрящийся порошок в очаг, ослепляя вспышками цвета, в то время как колдуны в их историях распевали мерзкие заклинания.
Мне и в голову не приходило, что я на пути к тому, чтобы стать тем самым злым волшебником. Я все еще считал себя лордом, которого оскорбил соперник из чужого замка и который борется за свободу против властного короля. Изгнанные с трона, герои неизменно отправлялись в дикий лес, чтобы умереть либо от лап зверя или стихии, либо от руки приспешников нового короля. Но в обоих случаях герой или героиня истории избегают смерти и возвращаются с новыми союзниками, чтобы свергнуть узурпаторов.
Я чувствовал себя будто зажатым между буйством возбуждения и предчувствием чего-то худшего.
Итак, я начал.
Я был готов к полному провалу. До момента, как я встретил Каласа и Эреба, небольшая часть меня питала подозрение, что книги из библиотеки Люпуса — чистая выдумка. Безусловно, книги содержали практические знания, но изображения рушащихся домов и хищных ящероподобных собак временами казались мне скорее плодом лихорадочного воображения, чем научных изысканий. Иногда, в самые тяжелые минуты сомнения, когда моя уверенность истощалась бесконечностью изгнания, я развлекал себя мыслью бросить эти книги в печь, предав их огню вместе с выдумками и сказками.
Я не поддался искушению, однако вероятность, что я смогу воспользоваться силами нефилла с первой попытки при помощи с трудом собранных инструментов, казалась очень сомнительной. Я не рассчитывал на заметный успех, надеясь получить какой-нибудь знак, просто мерцание или изменение в пространстве, которое показало бы хотя бы малейшее истончение завесы между нашим миром и миром нефилла.
И потому я ходил по кругу и пел, рассыпая костяной пепел в качестве подношения в октограмму, рассматривал написанное мной заклятье и вглядывался в символы, свечи и сам воздух в поисках малейшего признака присутствия потусторонних сущностей.
Вдруг пепел загорелся. С треском, похожим на молнию, рассеянные хлопья вспыхнули, словно возвращаясь к породившему их пламени. Они кружились на ветру, которого я не чувствовал за пределами оберегов октограммы, вращаясь все быстрее и быстрее, пока не обрели определенную форму. Человекообразная фигура, ростом мне примерно до пояса. Два уголька обратились в блеск глаз. Сработало!
Пребывая одновременно и в шоке, и в радости, я прекратил читать слова заклятья, думая, что ритуал окончен. В конце концов, я ведь вызвал нефилла в октограмме. По любым меркам, даже если бы существо тотчас исчезло — чистая победа.
Чего я не понимал, так это того, что последние строки стиха были связующим варп заклинанием. Но, как я уже сказал, вызвав существо, я умолк, не зная этого нюанса, и потому не смог сдержать его своей волей…
Это огненное существо постояло среди символов, глядя на меня нахмуренным пламенем вместо глаз и бровей. Затем оно улыбнулось и протянуло палец, увенчанный огоньком. Нефилла словно тыкал им в воздух. Он сделал шаг вперед, все еще удерживая палец. Я смотрел, завороженный этим зрелищем, пока его кончик его пальца не достиг внешнего предела октограммы.
Я ожидал услышать гул или увидеть искры или какую-то светящуюся стену.
Вместо этого нефилла сделал еще один шаг. Под его поступью задымились доски пола, где в пределах зоны призыва их не было.
Тут я осознал свою катастрофическую оплошность, и меня охватила паника.
Нужные слова моментально слетели с моих губ, ибо я много практиковался и выучил их наизусть, но, несмотря на это, держал на всякий случай под рукой бумагу со словами заклятья.
— Слишком поздно, — произнесло существо голосом, похожим на треск погребального костра. — Тебе не удержать того, что уже свободно. С таким же успехом ты мог бы попытаться сковать цепями лунный свет, глупый смертный.
Признаюсь, после этого я начал нести чепуху, уговаривая нефилла вернуться на темную поляну и призывая духов Калибана, которые смогли бы защитить меня. Все это не возымело никакого эффекта. Пришелец спокойно пересек комнату и встал передо мной.
Он поклонился.
Я уставился на него, готовясь к худшему и взволнованный этим актом подчинения.
— Ты позвал, тебя услышали, — сказало мне существо, брызжа на доски огнем, подобно искрам, треснувшего в камине полена. В тот момент я не мог думать ни о чем, потом поймал себя на мысли, что стоило бы убрать ковер, иначе нас обоих поглотит пламя пожара.
Слова нефилла наконец-то дошли до моего сознания, и я вспомнил тот разговор тридцатилетней давности.
— Ты знаком с Эребом? — спросил я, пораженный тем, что эта фраза практически совпадала со словами Несущего Слово.
— Долго же ты шел к нам, — ответил он. Тогда я не принял слова нефилла как ответ, но был так заворожен тем, что мне удалось сделать, что истинный смысл его слов даже не дошел до меня.
— Я хочу знать, что происходит за пределами этого мира, — сказал я, думая о владениях нефилла и живущих там духах. Существо, однако, восприняло мое желание буквально, как часто бывает с существами подобного рода, если вы даете им шанс своим неточным вопросом.
— Галактика горит, — ответил он мне, ухмыляясь. Его огненный язык облизывал иглообразные зубы из синей стали. — Время Императора подходит к концу. Время Великих Сил приходит вновь. Все будет сожжено и возродится в огне судьбы!
Затем он отошел в сторону, вернулся в круг и встал в его центре, словно послушный скакун на выставке. Я готов был задать тысячу вопросов, как практического, так и философского характера, но прежде чем успел произнести первый слог первого вопроса, образ нефилла расплылся и исчез, превратившись в облако пепла, которое затем упало на слой золы внутри октограммы.
И тогда я громко рассмеялся от облегчения и радости. Я сделал это. Я контролировал силу, равную силе Льва и Императора. Даже большую, если утверждения нефилла были правдой.
Мои мысли вернулись к воспоминаниям о рыцарях Люпуса. О том, как они пытались высвободить тот же потенциал, но им не хватило мудрости. Они сковали Великих Зверей своей волей и позволили духам Калибана рисовать их царство в своих снах, но им так и не удалось пересечь завесу. Если бы они смогли, то они бы стали главной силой на Калибане. Они, а не Орден.
После произошедшего мой взгляд остановился на книге, которую дал мне Эреб, и я обдумал слова призрака вновь. Казалось, что и Несущий Слово, и нефилла ждали моего ритуала, как старик, который слоняется возле двери в ожидании, когда придет жаждущий встречи любимый внук.
Мне тогда и в голову не приходило, что эта сила принадлежит не мне. Я лишь распахнул уже приоткрытую дверь, но считал себя великим. Я вообразил себя величайшим магом, достигшим цели с первой попытки, хотя на самом деле не достиг ничего, кроме самообмана.
Нельзя ожидать ничего другого от общения с нефилла и их хозяевами, а особенно с Архитектором Судьбы. Вам никогда не стать сильнее их. Вас оплетут ложью, так легко замаскированной легким налетом правды. С первой и до последней встречи с варп-сущностью накануне разрушения Калибана я считал, что контролирую ситуацию и прокладываю благой путь для Калибана и нашего Ордена. По правде говоря, меня одурачили как последнего простака, с самого начала выдав фальшивую карту, заведшую меня в глубины предательства, из которых я так и не выбрался до сих пор.
Так случается всегда, если имеешь дело с силами варпа. Всегда кажется, что первые шаги — в правильном направлении, но вы никогда не узнаете, в какой момент начали следовать по их пути, ибо через некоторое время забываете, какой была цель вашего пути, и все, что остается, — это продолжать его.
Казалось, рассказ не убедил Зафераила. Тогда Лютер вздохнул.
— Силы, что стремятся загнать нас в угол и развратить, задают простой вопрос: чего ты хочешь? — пояснил бывший Великий Магистр. — Будь то нечто труднодостижимое или простое, но в каждом из нас есть желание, которое можно использовать. В каждом. Даже в тебе.
— Ты Архи-Растлитель! — взвился Зафераил, брызжа слюной и заламывая пальцы. — Ты плетешь эту паутину лжи, чтобы сбить нас с толку! Ты пытаешься заронить в меня вредоносную мысль, но в твоей лжи заключена правда. Я знаю, ты вложил в мысли Мордерана ложь, которую он был вынужден уничтожить, прежде чем она поглотила его. Силы, с которыми мы сталкиваемся сейчас, давно погрязли в заговорах. Они сеют бедствия везде, и пройдут целые поколения, прежде чем созреют плоды их злобы! Даже когда они отделили от нашего легиона предателей, они оставили тебя сеять раздор от их имени!
— Нет! — закричал Лютер и покачал головой, борясь с желанием двинуться вперед, но он не хотел приближаться на расстояние удара к разгневанному космодесантнику. — Приманка всегда меняется, но суть ловушки — нет! Самая трудная и длинная дорога — вот единственный способ избежать их хватки. К сожалению, возможно, вы уже слишком далеко продвинулись по короткому пути. Проклятие или смерть; ты должен выбрать одно из двух.
— Это ты обрек нас на такую гибель! Лишь искренность в изгнании скверны из наших душ может избавить нас от нее. Лишь покаяние тех, кто запятнал наследие Льва, сможет снять проклятие. — В глазах Зафераила появился безумный блеск, от которого Лютер вздрогнул. — Ты раскаиваешься, Лютер Обманщик? Ты оставляешь свои темные дела и разрываешь все отношения с продажными хозяевами, которым служишь?