у преимущества будущего сотрудничества.
Однако надежды не всегда сбываются. К тому времени, когда опустилась полночь, союз с Пикгейтом был наименьшей из наших проблем.
Мой брат по оружию сар Омениил умер первым.
Перед входом в шахту беспорядочно громоздились кучи пустой породы, накопленные поколениями, так что даже лес не подходил к выработкам ближе, чем на сотню метров. Дневной свет не достигал дна каньона, поэтому мы продвигались по разбитым кучам с включенными фонарями и оружием наготове.
Мы ждали атаки из темноты шахты. Но Призрак Скалы с визгом, похожим на истошный крик совы, налетел сзади и сорвал Омениила с коня. Кровь хлынула на Мейгон рядом со мной, так забрызгав ее лампу, что круг ее света теперь был замаран кляксой темноты.
Глухой стук тела Омениила увлек нас влево, дула болт-пистолетов и фузей устремились вверх.
— Вы не сказали, что эта сволочь летает! — выкрикнул Гарриг, обращаясь к толпе пленников, обступивших нашу короткую колонну.
— Над нами, — предупредила Фиона, наводя пистолет вперед, когда услышала что-то в темноте. — Он без труда поднял Омениила.
— Такая большая тварь не должна быть настолько быстрой, — сказала моя мать.
— Оно сделано из тьмы — порождение теней, — завопил один из разбойников. Я видел, что он собирается бежать.
— Оставайся с нами, если хочешь жить, — прикрикнул я.
Он не послушал и помчался прочь, мне за спину. Я повернулся в седле и увидел, как он пробежал по лучу фонаря Мейгон, прежде чем исчезнуть. Через несколько секунд мы услышали хлопанье гигантских крыльев и крик в ночи.
У пеших рыцарей был свой собственный источник освещения — ярко-голубой фонарь на шесте, и под ним, точно грозди, выступали фузеи. Воины Ущелий медленно отступали от рудника, шаг в шаг, отточенными движениями.
— Держать позиции! — рявкнул отец, заметив, что этот маневр отдаляет их от нас. — Мы сражаемся вместе.
— Мы не собираемся умирать из-за каких-то грязных разбойников, — отозвался Гарриг. — Мы вернемся днем со всеми силами и спалим дотла эту штуку.
Мы образовали живой щит вокруг бывших рудокопов, используя наших скакунов как баррикаду. Фонари освещали разрушенную после горной выработки породу — в ярком свете сверкали куски руды и брошенные инструменты. Кобыла Омениила стояла на вершине ближайшего холма, закатив глаза и мотая мордой из стороны в сторону в поисках существа, которое забрало ее всадника.
— Расширьте кордон, — скомандовал отец. Его голос звучал спокойно на фоне глухих ударов моего сердца. Его непринужденность успокоила мои нервы, и я подтолкнул коня на несколько шагов вперед, пытаясь разглядеть что-нибудь во тьме за пределами конуса света и держа палец на спусковом крючке пистолета.
Внезапный порыв ветра возвестил о появлении Призрака Скалы. Мне показалось, что я заметил, как темнота ненадолго затмила полоску звезд высоко над долиной. Секундой позже позади меня раздался жуткий треск плоти и хруст костей. Пленники закричали от ужаса, один из них издал протяжный вопль боли. Повернувшись в седле, я увидел только движение на фоне тусклой породы, бушующую тьму, из которой вырвались три бегущих человека. Фиона развернула своего скакуна и лучом фонаря поймала глаз размером с тарелку — я увидел его блеск.
Призрак Скалы взмыл вверх, взмахнув крыльями, оставив лишь тень от огромной черной фигуры. Следом посыпались куски тел. Они покатились по кучам щебня и шлака.
— Он избегает света! — крикнул сар Гавриил, направляя коня влево и направляя фонарь на бегущих пленников. — Оставайтесь на свету!
Двое из них в ужасе замерли, вцепившись друг в друга. Третий исчез в том направлении, откуда мы пришли. На протяжении нескольких десятков метров его освещал фонарь пеших рыцарей. Воины Пикгейта выпустили залп выстрелов в сторону убегающего простолюдина, вынудив его скрыться в ночном мраке. Вскоре последовали вопли беглеца, сопровождаемые громким щелканьем и царапаньем чудовищных когтей по камню.
Пешие рыцари двинулись дальше, создавая пятно света, которое медленно двигалось вдоль долины. Они шли не быстро, но уверенно, и вскоре нас разделяло метров пятьдесят, а то и больше — два отчетливых спасительных круга.
— Что вы делаете?! — требовательно спросила моя мать, обернувшись к образовавшейся между нами пропасти. — Это ваши люди! Вы поклялись защищать их!
— Разбойники! — крикнул в ответ Гарриг. Фузея дрожала в его руке, отблеск силовой ячейки освещал его лицо, преувеличивая испуганное выражение. — Они отказались от защиты, когда отреклись от своего лорда! Они сами виноваты! Зарылись слишком глубоко от жадности!
— Вам отсюда не выбраться, — крикнул я им. — Долго бояться вашего света этот Зверь не будет!
— Нашего тоже, — добавила Мейгон. — Нужно придумать, как убить его.
— Нам нужно больше освещения, — сказал сар Самаил. Он подъехал к двум оставшимся пленникам. Это были те самые мужчина и женщина, которых я взял в плен. — У вас должны быть шахтерские лампы.
— Оно разбило их все, когда напало в первый раз, — сказала женщина. — Тех, у кого были лампы, оно убило раньше остальных.
— Гарриг прав, мы разбудили этот кошмар, — простонал мужчина. — Ворвались в его логово в подземных глубинах…
— Есть сигнальные ракеты и подрывные заряды, — торопливо сказала женщина, тыча пальцем в сторону входа в рудник. — Хранилище вон за той стеной слева.
На самой границе света наших фонарей я увидел стену высотой на уровне груди, а за ней — сооружение из тяжелых балок.
— Подрывные заряды, говоришь? — спросил отец.
И тут нечто призрачное ударило, как гром, в сара Самаила. Конь пронзительно заржал, когда саблевидные когти вонзились ему в бок, рыцарь опрокинулся, а окровавленные челюсти сомкнулись вокруг руки Самаила.
Я открыл огонь; вспышки болтов погнали Призрак Скалы прочь в темноту. Грохота вторичного взрыва не последовало. Либо я промахнулся, либо боеголовка не пробила его шкуру.
— Прикройте друг друга светом фонарей, — крикнула мать, подъезжая к нам. — Не дайте ему взять добычу в темноте.
Нам удалось выстроиться в кольцо, освещая друг друга фонарями, а двое разбойников держались поближе к отцу, избегая тени, отбрасываемой его конем.
Я всегда считал, что некоторые из сложных фигур выездки, которые мы выполняли, скорее эстетичны, чем полезны. Мое мнение изменилось, когда мы всей группой двинулись к стене хранилища: некоторые из нас ехали траверсом или задом, только чтобы остаться в кольце света. Оглянувшись на долину, я увидел тусклый свет пеших рыцарей почти в полукилометре.
От Призрака Скалы не осталось и следа. Ни шума от пожирания добычи, ни взмаха крыльев, ни силуэта на фоне ночного неба.
— Каковы ваши намерения? — спросил отца сар Гавриил.
— Мы выманим его и прикончим с помощью взрывчатки, — ответил он.
— Похоже, это единственный способ.
Прошло, должно быть, с полчаса, прежде чем мы оказались в нескольких метрах от стены склада. Ворота находились в дальнем конце, ближе ко входу в рудник, и видно было тяжелые цепи, намотанные на замок.
— Полагаю, вы не догадались взять с собой ключ? — обратился отец к пленникам. Он не часто проявлял чувство юмора, и я понял, что он боится, как и я, но так хорошо скрывает это, что кажется безразличным.
В этот момент со стороны долины послышались далекие крики. Пятно света, которое было пешими рыцарями, запрыгало по земле, и я представил, как сильно раскачивается фонарный шест. Потом свет погас.
— Трусы мертвы, — выплюнула Мейгон.
— И зверь преодолевает отвращение к свету, — добавил я с некоторым опасением.
Мой отец сообразил, что это значит, быстрее меня.
— Мы должны действовать сейчас, пока он еще там, — отрезал он, пришпоривая коня и разрывая кольцо света. Он подъехал к воротам хранилища и дважды выстрелил из пистолета в замок. Отец поднял коня на дыбы, тот ударом копыт распахнул тяжелые деревянные ворота, и оба исчезли внутри.
— Он возвращается! — крикнул сар Самаил, чья лампа была направлена вниз на долину. — Я видел, как он взлетел.
— Родиил! — окликнула мать отца, подъезжая к воротам. — Родиил, вернись!
Самаил открыл огонь; второй из его выстрелов расцвел где-то в сотне метров. Мейгон, Фиона, Гавриил и я присоединились к перестрелке — стрельба осветила воздух фейерверком. Последовал еще один взрыв на расстоянии семидесяти метров.
Я бросил взгляд через стену и увидел, что отец уже спешился у дверей склада. Я слышал рев цепного меча, когда он приготовился рубить дерево.
— Быстрей! — крикнул я ему. — Поторопись!
Но я видел, что быстрее не будет. Призрак Скалы стремительно приближался, скользя прямо над светом наших ламп, кончики огромных крыльев то появлялись, то исчезали из виду.
— Сюда! — крикнула мать, стреляя из пистолета. — Сюда, мерзкое отродье!
Она пришпорила коня, рванула вперед, словно нырнув в темноту, и все стреляла. По вспышкам зарядов мы проследили ее путь ко входу в шахту. Широкая тень Великого Зверя изменила направление движения прямо надо мной. Тварь развернулась и переключилась на добычу в темноте.
— Стреляйте! — крикнул я, хотя никакой команды не требовалось. Мы разрядили обоймы наших пистолетов в сторону Призрака Скалы, но безрезультатно.
В последний раз я видел мать, стоящую на стременах. Вспышка выстрела осветила ее и раскрытую, похожую на драконью, пасть Призрака. Этот образ врезался в мою память, точно клеймо.
Я услышал лязг брони и скрежет рвущегося металла и беззвучно закричал, нажимая на спусковой крючок пустого пистолета снова и снова.
Голос сара Гавриила вывел меня из шока.
— Он возвращается за твоим отцом, Лютер. Перезаряди пистолет!
Я действовал инстинктивно, вытаскивая свежие боеприпасы из седельной сумки, даже когда крылатая фигура нашего врага устремилась к нам.
— Ему больно! — выкрикнула Мейгон, и я понял, что она права. Взмахи крыльев стали тяжелее, и сам он заваливался на левый бок. К несчастью, зверь также, казалось, полностью преодолел светобоязнь, то ли от отчаяния, то ли от ярости, и пошел прямо на нас, точно на лучи фонарей.