Иноземец бы подумал, что Великий Зверь должен оставить какой-то след, как прошлой ночью. Иноземцу не понять, что самые грозные из Великих Зверей — это не просто огромные существа или даже самые злохитрые хищники, это звери, полностью приспособленные к природе Калибана. Их присутствие будоражило лес, от чего хищники сходили с ума, а растения пускались в рост. Следы даже самого массивного Зверя обычно исчезали за несколько дней, если не часов.
Однако наши оруженосцы и ардфордские рыцари не были иноземцами в калибанском лесу. Лето уже клонилось к осени, поэтому можно было заметить небольшую разницу между свежей порослью и темнеющими листьями и стеблями растений хотя бы на несколько дней старше.
Так что еще до полудня мы в темпе спустились в долину реки Бриартвист.
Конечно, мы расставили дозорных, чтобы выследить Рог Разрухи. Не только позади. Вперед тоже отправили разведчиков. Мы полагали, что это существо более чем способно разгадать наши намерения и двинуться на перехват, чтобы подстеречь экспедицию в пути до того, как мы достигнем Ардфорда. На самом деле, чем ближе мы подходили к городу, тем больше мне казалось, что вот-вот мы обнаружим Великого Зверя, засевшего в груде трупов и терпеливо ждущего нашего прибытия. Но я ни с кем не делился своими опасениями, ибо не хотел, чтобы товарищи сочли меня трусом или паникером.
Местность вокруг Бриартвиста была болотистой, без единого дерева, кроме нескольких рощиц между древними каменными мостами, которые не стерли с лица земли ни мороз, ни землетрясения. Выехав из леса, мы послали оруженосцев с оптическими устройствами вперед, и в скором времени они вернулись с известием, что Ардфорд стоит, стены целы, и дым по-прежнему поднимается из труб кузниц и домов.
Эта новость нас воодушевила. Теперь мы знали, что возвращаться назад не нужно. Мы сбавили темп и пошли через болота осторожнее, чтобы обойтись без происшествий. Цитадель за линией Бриартвиста мы заметили, когда до наступления сумерек еще было немного времени, и нам оставалось только переправиться через реку.
Хотя земля на западном берегу была достаточно твердой, болота не подходили ни для какого фундамента и тем более моста. Старые дамбы пересекались примерно в полутора километрах вверх по течению, но из-за движения реки место их соединения довольно часто оказывалось на самом берегу или вовсе затапливалось потоком. Тем не менее, это было самое безопасное место для переправы — именно по этой причине Ардфорд так рьяно охранял его. Понтонные мосты возводились в качестве временной меры тогда, когда река становилась широкой, а течение — медленным. Но рыцари Ардфорда рассказали нам, что плавучие мосты разрушили ради укрепления обороноспособности города, чтобы не дать врагу легкого хода.
Все еще опасаясь, что за нашими спинами в любой момент может появиться Рог Разрухи, мы двинулись на север и обнаружили, что переправа вполне надежна, река изгибается в месте, где сходятся дамбы, а они достаточно крепки, чтобы выдержать нас.
Разочарование настигло нас как раз, когда мы подошли к переправе. Мы добрались до Ардфорда целыми и невредимыми, и за все время пути не обнаружили ни единого признака Великого Зверя.
И вот тогда небо огласилось зловещим охотничьим горном.
Я не могу сказать, почему Рог Разрухи решил напасть именно тогда. Был ли то тактический ход — заманить нас в ловушку перед водой, или он случайно наткнулся на нас, когда оруженосцы ступили в реку? Может быть, он ждал, пока мы окажемся в пределах его досягаемости от Ардфорда, заманивая нас в мнимое убежище и оттого все больше возбуждаясь? Возможно даже, он выбрал именно этот момент в надежде, что мы успеем вызвать подкрепление из города, и что защитникам города придется выбирать, оставаться за стенами или идти к нам на помощь.
Это также поставило моего отца перед выбором. Великий Зверь все еще был где-то позади нас, а Ардфорд — чуть более чем в полутора километрах впереди.
— Лорд примет вас за стенами замка, — пообещал Форстор, указывая на серое пятно на соседней горе. — Мы успеем добраться до ворот прежде, чем этот изверг настигнет нас.
— Я бы не стал приводить этого врага к воротам моего соседа, — возразил сенешаль. — Тяжелый выбор мы навязали бы Маратолу.
— Я не стал бы открывать врата, зная, что сюда направляется это чудовище, — вставил Танкрет.
— А если он нападет на нас в походном строю, мы ничего не сумеем ему противопоставить, — добавила моя мать. — Лучший вариант — собрать наши силы и подготовиться к бою.
— Болваны! — заорал предводитель ардфордских рыцарей, уже переходя реку вброд. Его рыцари последовали за ним, и несколько человек из нашего отряда сразу же отправились задержать их.
— Оставьте их в покое, — приказал сенешаль. — Может быть, они призовут помощь. В любом случае, мы не можем рассчитывать на их клинки. Построиться в боевом порядке! Мы удержим дальний берег реки.
— Но почему они струсили? Прошлой ночью они готовы были пожертвовать своими жизнями, чтобы спасти нас всех, — удивился я вслух.
— Я думаю, их предложение отдать себя Зверю было уловкой, — сплюнул на землю Танкрет после того, как ардфордские рыцари ушли. — Предлог, чтобы выбраться за стены и сбежать.
Когда наши рыцари исполняли приказ Омрода, мне на мгновение захотелось вернуться на стены Сторрока. И это чувство становилось все сильнее по мере того, как Великий Зверь приближался, пробираясь через болото. Болото, в котором рыцарь бы увяз по пояс, не было препятствием для его мощных лап. Густая грязь замарала его темную чешую, а водоросли и травы опутывали его конечности, как сети.
— Стреляйте залпом только по моей команде, — приказал нам отец, держа наготове копье.
Мимолетная мысль заставила меня проверить батареи доспеха. Я устал от недосыпа и длительного марша и удивился, насколько истощена моя броня. Но запас энергии все еще был в норме: пятьдесят процентов или даже больше. Кроме того, оруженосцы десятками приносили боеприпасы, чтобы мы могли умирать и удерживать позиции без оглядки на количество выстрелов.
Чем ближе подходил Рог Разрухи, тем больше он казался на фоне темнеющего неба. Однако новая точка обзора принесла и некоторую надежду: я понял, что, расположившись на крутом берегу реки, мы находимся на одном уровне с его головой, а это идеальная высота для атаки. Мы были малы для него, почти как насекомые. Если бы мы смогли перемещаться достаточно ловко, то, возможно, Зверю помешали бы его собственные размеры.
Я цеплялся за эти надежды в течение нескольких минут, за которые Зверь преодолевал болота. Я старался не слушать внутренний голос, который подсказывал, что мертвые рыцари из других поселений думали так же.
— Стрельба с дальней дистанции, приготовиться! Огонь!
Я нажал на спусковой крючок болт-копья, и разрывной снаряд вылетел из моего оружия, пронесся около ста пятидесяти метров и попал в грудь Зверя. Слишком слабо. Топливо, которое мы использовали тогда, было гораздо менее эффективным, чем у Легиона, но зато его было очень легко изготовить. Рог Разрухи находился на расстоянии выстрела, но наш залп его ничуть не замедлил. Зверь не взревел, даже не застонал, когда в него попали снаряды.
На расстоянии сотни шагов мы прицелились точнее, и донеслась команда сделать три выстрела. Я трижды нажал на спусковой крючок, целясь чуть выше, чем раньше. Мгновение спустя острый металл с лязгом ударился о его шкуру без особого эффекта, но еще несколько выстрелов, казалось, пробили чешую или повредили один или несколько глаз. В этом хаосе выстрелов я понятия не имел, какой из снарядов был моим.
Раны взбесили Великого Зверя, и он понесся вперед. Из болот вырывались фонтаны воды, грязи и белой пены, будто из-под носа парома, врезавшегося в воду.
— Свободный огонь, — скомандовал отец, и мы не нуждались более в дальнейших приказах.
Когда брод захлестнула огромная волна, а воздух наполнился каплями, мы открыли огонь так быстро, как только смогли. Это было испытание — не меткости, нет, но дисциплины, подобной той, что существовала в старых войнах, когда огромные корпуса солдат обменивались залпами, пока одну из сторон не подводила решимость.
Сделав десять выстрелов за десять секунд, я поменял магазин своего болт-копья и немедленно опустошил его. Линия огня из ста двадцати рыцарей — это не так уж и мало, даже для существа размером со сторожевую башню. Я понимаю, что большая часть посланных снарядов не попала в цель или даже если и попала, то не нанесла вреда его толстой чешуе, но когда Зверь приближался к берегу, где находились мы, его удары по воде становились все тяжелее.
Вода вспенилась и потемнела от крови.
Достигнув более твердой почвы, он, казалось, обрел второе дыхание. Существо обнажило клыки, несмотря на град болтов, взрывающихся над его губами и языком.
Вода ручьями стекала с его когтей. Великий Зверь выскочил из реки и пересек намокшую землю между ним и первой линией воинов быстрее, чем должно двигаться существо подобных размеров. Три рыцаря погибли мгновенно, пронзенные насмерть когтями или раздавленные его лапами. Ближайшие воины были настолько полны решимости открыть огонь, что удержали позицию, даже когда его массивные челюсти сомкнулись и смели еще четверых.
С потоками крови с его челюстей падали и откушенные части тел наших братьев. Пасть раскрылась вновь, и на землю шлепнулись изувеченные останки воинов. Огромная лапа поднялась снова, но на этот раз ближайшие рыцари успели отскочить, чтобы их не раздавило.
Я стоял во второй линии и стрелял поверх голов. Затем я увидел куски тел своих товарищей, застрявшие между треснувшими зубами Зверя, и меня затошнило. Клянусь, Эрл Ирсак был жив, хоть и переломлен надвое. Он бился в конвульсиях между двумя зубами-монолитами, и на его лице был ужас. Долгие годы после этого я просыпался в холодном поту посреди ночи: воспоминания преследовали меня во сне.
Ворвавшись в центр наших рядов, Зверь нарушил боевой строй и значительно ослабил плотность огня. Некоторые бросились под его туловище, стреляя в брюхо, но ничего не добились. Зверь повернулся, размахивая хвостом с тяжеловесной, но ужасающей грацией, отбросив целую группу мужчин и женщин в лужу крови на берегу.