Дрожащими руками я отперла входную дверь. Я опоздала на несколько минут на нашу встречу, но не могла заставить себя беспокоиться. Не после того, что только что произошло. Из гостиной доносились голоса. Я сняла обувь — Саммерс была очень категорична в этом вопросе — и двинулась на звук. Майор, Саммерс и Алек сидели за столом в столовой. Значит, Майор вернулся в город. Они замолчали, когда заметили меня.
Алек вскочил и бросился ко мне, его лицо было встревоженным.
— Что случилось?
Его руки легли мне на плечи, и у меня не нашлось сил их стряхнуть. Мое тело онемело. Я больше не ощущала ног. Стены опрокинулись вокруг, и внезапно я оказалась в объятиях Алека.
— Ты замерзла, — сказал он.
Моя голова упала вперед, щека прижалась к его груди, и я подняла на него глаза. Хотя я хотела заговорить, с моих губ не слетело ни звука. Рядом с головой Алека появилась еще одна голова. Саммерс положила свою мозолистую руку мне на лоб, и я прижалась к ней. Они все были такими теплыми.
— Набери горячую ванну, — приказала Саммерс, и Майор повиновался без колебаний.
Алек отнес меня в ванную. Когда он начал опускать меня на край ванны, я вцепилась в него, из рта вырвался задушенный звук протеста. Я никогда раньше не ощущала такого холода, будто туман каким-то образом вторгся в мое тело и поселился глубоко в костях.
— Не уходи.
Алек встретил мой взгляд. Он выглядел так, словно кто-то ударил его ножом и выкручивает лезвие.
Мои пальцы обвились вокруг его воротника.
— Ты мне нужен, — прошептала я, слова были как туман.
В этот момент мне было все равно, что произошло, между нами. К чувству обиды я смогу вернуться позже.
Саммерс оттащила меня от него. Я почти забыла, что она рядом. Она задыхалась от усилий по поддержанию моего тела. Алек нес меня так, словно я ничего не весила.
— Алек.
Голос Майора зазвучал в голове. Отводя глаза, Алек медленно вышел из ванной, закрыв за собой дверь.
Саммерс усадила меня на сиденье унитаза. Как марионетка без хозяина, я свалилась в кучу. Саммерс молчала, удерживая меня в вертикальном положении и снимая с меня одежду. Медленно она опустила меня в ванну, где текущая вода обжигала кожу. Саммерс присела на край. Я погрузилась в воду, пытаясь скрестить руки на груди. Мне потребовалось три попытки, прежде чем это удалось.
Саммерс скрестила ноги, кожа ее брюк скрипела, теплясь друг о друга. Ее лицо было напряженным.
— Эта встреча была предназначена для того, чтобы вернуть вас с Алеком на путь истинный, чтобы ваши личные проблемы друг с другом не мешали выполнению этой миссии.
Я проигнорировала ее слова, вместо этого наблюдая за тем, как кожа становится омарово-красной от обжигающе горячей воды. Мне казалось, она не ожидала, что я заговорю, и я не была уверена, что смогу.
— Мы знали, что эта миссия станет непростой для тебя во многих отношениях. Мы знали, что сделать тебя частью семьи будет некомфортно, но это риск, на который мы должны были пойти.
Я не совсем понимала, к чему все это. Мои мысли все еще были нечеткими, и мне нужно было рассказать им о своем открытии.
— Мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Позже, когда мы присоединимся к Майору и Алеку, ты сможешь рассказать нам, что произошло. Но я хочу сказать это сейчас. Возможно, в ближайшее время у меня не будет другого шанса поговорить с тобой наедине.
Чувства медленно возвращались к моим ногам, и они начали коченеть.
— Я видела, как ты смотришь на Алека.
Я закрыла глаза, будто это могло остановить ее от дальнейших слов.
— Нехорошо желать чего-то или кого-то, чего у тебя не может быть. Это саморазрушительно, и поверь мне, я знаю, о чем говорю.
Я увидела боль под жесткими линиями ее квадратной челюсти. Если она действительно знала, что я испытываю, то она также понимала, что я не могу отключить свои эмоции.
Саммерс вздохнула.
— Знаешь, ты все еще в теле Мэдисон, ты хоть заметила?
Я не заметила. Пульсация зародилась в пальцах ног и распространилась вверх по телу. Потребовалась целая минута, чтобы вернуться в собственное тело. Я все еще была слаба.
Я прислонилась к ванне. Ощущение пульсации вновь завладело мной — на этот раз без моей воли. Сокращение, смещение, формирование. Вода перелилась через край, и Саммерс испуганно вздохнула. Мне не нужно смотреть в зеркало, чтобы понять, что я снова превратилась в Мэдисон.
Что, черт возьми, происходит? Сначала я не могла трансформироваться в Мэдисон, а теперь не могла вернуться в собственное тело. Но хуже всего было то, что я даже не возражала. Мэдисон позволила мне жить жизнью, о которой я только мечтала: жизнью с семьей, которая ее любила.
Саммерс протянула мне полотенце, выражение ее лица было пустым.
— Ты теряешь себя в Мэдисон. Ты должна принять, что ее жизнь никогда не станет твоей. Важно, чтобы ты не забывала об этом. Все иногда хотят быть кем-то другим, но очень важно уметь жить дальше.
Через несколько минут мы вернулись в гостиную. Я все еще находилась в теле Мэдисон, одетая в одежду, которую мне дала Саммерс. Майор и Алек прекратили разговор, когда мы вошли.
— Ты выглядишь лучше, — сказал Майор. — Теперь расскажи нам, что случилось.
Я рассказала им о тумане, о газетных статьях, о своих подозрениях. Слова вылетали из рта без пауз.
— Мне нужно выпить, — проговорила Саммерс, вставая и уходя на кухню.
Она вернулась с чем-то, что выглядело и пахло как текила, а также с горячим шоколадом для меня. Я бы тоже предпочла текилу, но Майор и Саммер предпочитали делать вид, что мы не едем крепкий алкоголь на встречах СЭС. Возможно, за твердой оболочкой Саммерс скрывалось больше материнского инстинкта, чем я ей доверяла.
Майор и Алек тихо разговаривали о возможных вариантах убийцы, о том, как его найти и как лучше защитить меня. Я потягивала горячий шоколад. Очевидно, моего участия не ждали. Это раздражало меня и заставляло еще больше желать доказать им свою правоту.
Саммерс снова скрылась на кухне, вероятно, за текилой.
В конце концов, Майор повернулся ко мне.
— Алек постарается присматривать за тобой. Но помни, даже если улики указывают на Йейтса как на убийцу, Девон все еще очень высоко в нашем списке подозреваемых. Ты должна избегать оставаться с ним наедине в доме.
Это не так просто, как казалось, и я не думала, что это поможет нашей миссии. Мне нужно встретиться с как можно большим количеством подозреваемых наедине, если мы хотели найти убийцу и восстановить справедливость. Однако я не стала спорить, пытаться было бы бесполезно. Я бы просто сделала то, что считала необходимым в поимке человека, который оторвал Мэдисон от ее семьи.
Сейчас мне просто хотелось забраться в свою постель и забыть о том, что сегодня вообще произошло. Мне хотелось увидеть ямочки Девона, услышать смех Линды, слушать истории Рональда. Иногда мне казалось, что я хочу их общества больше всего на свете.
— Алек сообщил, что послезавтра будет вечеринка, — сказал Майор.
Я кивнула.
Ана вскользь упомянула о вечеринке Франчески, но у меня было столько дел, что я не обратила на это внимания.
— Я хочу, чтобы вы с Алеком присмотрели за всем. Вы должны присутствовать там как пара. Так вы сможете легко поговорить и уйти вместе, не привлекая внимания.
Не слишком ли это лицемерно?
— На сегодня все. Держи нас в курсе любых дальнейших событий. Ты отлично справляешься со своей работой, — сказал Майор.
Это была самая высокая похвала, которую я когда-либо слышала от него.
— Я отвезу тебя домой. — Алек поднялся со стула.
— Нет, — тут же запротестовала я.
Саммерс взяла ключи от машины со столика.
— Я отвезу ее.
Не взглянув больше на Алека, я последовала за Саммерс за дверь и к машине. Она не пыталась заговорить со мной во время поездки и высадила меня в нескольких домах от дома. Я без проблем пробралась обратно в свою комнату.
На следующий день слова Саммерс все еще звучали в голове. Даже если они не находились на переднем плане мыслей, то притаились на краю сознания, ожидая застать врасплох.
Ты теряешь себя в Мэдисон.
Но почему бы и нет? Мэдисон мертва. Она никогда не вернется. Может, я могла бы избавить Линду и Рональда от душевной боли, узнав о ее смерти. Я могла бы перестать быть Тессой и просто стать Мэдисон. Ее тело уже было похоже на дом, ее семья — на ту, о которой я всегда мечтала.
Смогу ли я жить во лжи годы и десятилетия?
Но одна тревожная мысль преследовала меня. Они любили не меня, а Мэдисон.
Важно это не забывать.
Было так много вещей, которые я хотела забыть, стереть из памяти раз и навсегда. Например, тот день, когда третий муж матери пришел домой пьяным и запер меня в чулане, заставляя слушать, как он избивает ее. Или день, когда мама сказала, что хотела бы, чтобы я никогда не родилась.
Я взяла маленькое ручное зеркальце с тумбочки. На меня смотрело лицо Мэдисон. Это не то лицо, с которым я родилась, и все же оно казалось таким знакомым, почти как мое собственное. Моя кожа покрылась рябью, черты искажались, изгибались, смещались, ломались, пока в зеркале не появилось мое собственное лицо, бирюзовые глаза, всегда немного южнее нормы. Я должна была испытать облегчение от того, что на мгновение стала самой собой, должна была ощутить чувство возвращения домой, но я не почувствовала. Я ничего не чувствовала.
Пульсация зародилась вновь. Мое лицо превращалось в лицо Мэдисон и снова в мое собственное, потом снова в лицо Мэдисон и снова в мое собственное. Пятно светлых и коричневых тонов, веснушек и шрамов, голубого и бирюзового. У меня начинала кружиться голова, но я не могла остановиться.
Если мне было легко быть кем-то другим снаружи, почему это не сработало так же с тем, кем я являлась внутри? Почему я не могу просто решить почувствовать себя кем-то другим?
Два лица проплывали перед моими глазами, пока я не увидела в зеркале странную комбинацию двух лиц. Отчаяние выжало воздух из легких, и я ощутила головокружение. Моя хватка на ручке затянулась, стала болезненной. С криком я отбросила зеркало. Оно столкнулось с комодом и упало на пол, усыпав его осколками.