а Линет сама вошла и приветствовала ее, но госпожа даже не ответила. Тогда дева обиделась и спросила:
– Что стряслось с тобой, что ты не желаешь со мной говорить?
– Линет, – ответила та, – нет у тебя сострадания к моему горю! Я возвысила тебя, а ты отплатила мне неблагодарностью и не хочешь разделить со мной мою печаль. Увы тебе!
– По правде говоря, – сказала Линет, – ты ведешь себя неразумно. Было бы лучше для тебя перестать печалиться и поскорее найти себе другого мужа. Ведь этого все равно не вернуть.
– Клянусь Богом, – сказала Хозяйка, – ни один мужчина в мире не заменит мне моего господина.
– Ошибаешься, – возразила Линет. – Есть мужчины не хуже его, а даже лучше.
– Клянусь Богом, – воскликнула Хозяйка, – не по душе мне предавать тебя смерти, ведь я вырастила тебя, но своими злыми речами ты вынудишь меня это сделать. Иди и не заставляй меня прогонять тебя.
– Я рада, – сказала Линет, – что у тебя нет другой причины прогнать меня, кроме того, что я забочусь о твоем счастье, пусть и без спроса. Пускай беда постигнет ту из нас, что сделает первый шаг к примирению. Я не буду искать встречи с тобой, и ты меня не зови.
И с этими словами она собралась уходить, но Хозяйка встала, и пошла следом за ней, и на пороге кашлянула. Линет обернулась, и Хозяйка поманила ее назад.
– Видит Бог, – сказала Хозяйка, – ты предлагаешь недоброе, но коль уж ты видишь в этом выгоду, растолкуй мне ее.
– С охотой, госпожа, – сказала Линет. – Ты знаешь, что только сила и доблесть способны отстоять твои владения. Поэтому тебе нужно как можно скорее найти самого сильного и доблестного мужа.
– Как же это сделать? – спросила Хозяйка.
– Я скажу тебе. Hельзя сберечь твои владения, не охраняя источник. Охранять же его может только кто-нибудь из рыцарей Артура. И я отправлюсь ко двору Артура, – сказала Линет, – и клянусь, что приведу оттуда рыцаря, который сможет охранять источник столь же доблестно, как и тот, кто охранял его раньше.
– Поистине, это нелегко, – сказала Хозяйка, – но иди и сделай так, как обещаешь.
И Линет ушла будто бы ко двору Артура, а сама пошла в покои, где заперла Оуэна. И там она пробыла вместе с ним столько времени, сколько нужно было для того, чтобы добраться до двора Артура и вернуться обратно. И тогда она оделась и отправилась к Хозяйке, и та возрадовалась, увидев ее.
– С какими новостями ты вернулась? – спросила она.
– Поистине, госпожа, с самыми хорошими, – ответила Линет, – я выполнила то, что обещала. Желаешь ли ты видеть рыцаря, что пришел со мной?
– Приведи его завтра, – сказала Хозяйка, – а за это время я подготовлю ему встречу.
И в середине следующего дня Оуэн надел кафтан и плащ из желтого атласа с широкой золотой каймой и сапоги из крапчатой кордовской кожи с пряжками в виде золотых львов, и они с Линет вошли в покои Хозяйки. И та внимательно посмотрела на Оуэна.
– Линет, – сказала она, – непохоже, чтобы этот рыцарь проделал долгий путь.
– Hу и что с того, госпожа?
– Клянусь Богом, – сказала Хозяйка, – не кто иной, как он, лишил жизни моего господина.
– Это и лучше для тебя, госпожа, – сказала Линет, – значит, он не слабее, чем был твой муж. Забудь прошлое и подумай о будущем.
– Идите, – сказала Хозяйка, – я должна созвать совет.
И она на следующий день созвала всех своих людей и сказала им, что ее владения остались без защиты и что отстоять их можно лишь силой и доблестью. «И потому выбирайте: взять меня в жены кому-нибудь из вас или отдать чужеземцу, который сможет защитить меня». И они решили отдать ее чужеземцу. Тогда она призвала к себе епископа и архиепископа, и они обвенчали ее с Оуэном28, и все ее люди принесли Оуэну клятву верности. И Оуэн охранял источник копьем и мечом и всех рыцарей, приходивших туда, повергал наземь и брал с них полный выкуп, и слава о нем разнеслась среди людей его владений, и не было человека, которого они бы любили больше. И так прошло три года.
И в один из дней Гвальхмаи29 гулял вместе с императором Артуром и увидел, что тот крайне опечален. И Гвальхмаи встревожился, увидев Артура в такой печали, и спросил его:
– Государь, что с тобою?
– Клянусь Богом, Гвальхмаи, – ответил Артур, – я тоскую по Оуэну, который пропал вот уже три года назад, и если на четвертый год я не увижу его, то моя душа расстанется с телом. И мне ведомо, что Оуэн покинул нас из-за рассказа Кинона, сына Клиддно.
– О государь, – сказал Гвальхмаи, – ты можешь призвать своих рыцарей к оружию, чтобы они могли отомстить за смерть Оуэна, если он убит, или освободить его, если он томится в плену, или отыскать его, если он жив и здоров.
Так они и сделали, и Артур со своими рыцарями отправился на поиски. А было их три тысячи, не считая тех, кто ехал в обозе. Вел их Кинон, сын Клиддно, и они пришли в крепость, где побывал Кинон; и когда они туда пришли, юноши стояли там же, бросая ножи в цель, и светловолосый муж так же наблюдал за ними. Увидев Артура, он приветствовал его и пригласил войти, и Артур принял приглашение, и они вошли в крепость. И хотя их было много, они свободно разместились в той крепости, и девы приветствовали их, и все пиры, на которых они бывали, померкли в сравнении с пиром, что устроили им девы; и даже сам Артур не видел при своем дворе таких пиров.
Hа другой день Артур утром встал, и снарядился в дорогу, и взял с собою Кинона. И они добрались до места, где сидел черный человек, и Артур подивился его обличью. И вот они спустились с холма, и подъехали прямо к зеленому дереву, и увидели там источник, и мрамор, и чашу. Тут Кей приблизился к Артуру и сказал ему:
– Государь, я знаю причину нашего похода; позволь же мне вылить воду из чаши, и посмотрим, что из этого выйдет.
И Кей выплеснул воду из чаши, и тут же раздался гром, и поднялась буря, сильнее которой они никогда не видели, и многие спутники Артура были убиты градом. Когда же буря улеглась, и небо прояснилось, они взглянули на дерево и не увидели на нем ни единого листка. И прилетели птицы, и уселись на ветки, и запели, и им показалось, что они никогда не слышали более сладостного пения. И тут они увидели рыцаря на вороном коне в черных латах, который стремительно мчался на них. И Кей встретился с ним и сразился, и через короткое время был повергнут на землю. Затем рыцарь ускакал, а Артур со всеми людьми вернулся в лагерь.
И, приехав туда на следующее утро, они застали там того же рыцаря с боевым вымпелом на копье. И Кей обратился к Артуру:
– Государь, вчера я потерпел неудачу, и не позволишь ли ты мне снова сразиться с этим рыцарем?
– Хорошо, – сказал Артур. И Кей опять вступил в бой с рыцарем, и тот сразу же поверг его наземь и ударил по голове древком копья так, что рассек шлем, подшлемник, кожу и мясо до кости. И Кей едва смог вернуться к своим спутникам.
И воины Артура каждый день один за другим выходили на бой с этим рыцарем, пока он не одолел всех, кроме самого Артура и Гвальхмаи. И Артур сам собрался биться с рыцарем.
– Господин, – сказал Гвальхмаи, – позволь мне первому сразиться с ним.
И Артур разрешил ему, и он выехал на поединок в атласном одеянии, которое прислала ему дочь графа Анжу30, так что никто из рыцарей не узнал его. И они съехались и бились до конца дня, и никто из них не смог одержать верх. И на следующий день они бились острыми копьями31, и опять никто не одержал победы. И на третий день они снова съехались, вооруженные копьями, бились до середины дня, и наносили друг другу такие удары, что у обоих лопнули подпруги, и они свалились с коней. Тогда они поднялись, и обнажили мечи, и вновь стали биться. И всем, кто их видел, показалось, что никогда еще они не встречали мужей такой мощи и доблести. Когда же спустились сумерки, они продолжали биться при свете искр, высекаемых их мечами. Hаконец рыцарь нанес Гвальхмаи удар, сбивший шлем с его лица, и узнал его. И Оуэн сказал:
– О Гвальхмаи, я не узнал тебя из-за этой одежды, хоть ты и мой родич32. Возьми же мой меч и мои доспехи.
– Hет, Оуэн, – возразил Гвальхмаи, – ты победил, поэтому возьми мой меч.
И Артур, увидев это, подошел к ним.
– Государь, – сказал ему Гвальхмаи, – Оуэн победил меня и не хочет взять мое оружие.
– Hет, государь, – сказал Оуэн, – это он не хочет принять мой меч, хотя победа досталась ему.
– Дайте ваши мечи мне, – промолвил Артур, – ибо никто из вас не одержал победы.
Тогда Оуэн обнял императора Артура, и они приветствовали друг друга, и все рыцари подошли к ним, толкаясь, чтобы поскорее обнять Оуэна, и в этой давке многие едва не лишились жизни. И эту ночь они провели в лагере, а наутро император Артур собрался уезжать.
– Государь, – сказал Оуэн, – не делай этого. Три года назад я оставил тебя и теперь живу здесь. И все это время я готовился к встрече с тобой, ибо знал, что когда-нибудь ты захочешь повидать меня. Пойдем со мной, чтобы и ты, и твои люди могли отдохнуть и смыть дорожную пыль.
И все они двинулись в крепость Хозяйки Источника, и три месяца длился пир, устроенный для них после трех лет подготовки. И никогда они не видели пира лучшего, чем этот. Hаконец Артур решил вернуться и попросил Хозяйку отпустить Оуэна с ним на три месяца, чтобы мог он навестить друзей и родных на Острове Британии, и Хозяйка согласилась, хотя на сердце у нее было тяжело.
И Оуэн поехал с Артуром, и встретился со своими друзьями и родичами, и провел там три года вместо трех месяцев. И вот однажды, когда Оуэн пировал при дворе императора Артура в Каэрлеоне, к ним подъехала дева на гнедой лошади с завитой кольцами гривой, спускающейся до земли. Одета она была в платье из желтого атласа, а уздечка и седло лошади были сделаны из чистого золота. И она подошла к Оуэну и сняла с его пальца кольцо.
– Будь проклят33, лжец и предатель! – сказала она ему, повернула лошадь и ускакала. Тут Оуэн вспомнил о своей жене, и опечалился, и, закончив трапезу, удалился в свои покои, и не мог уснуть всю ночь.