И все согласились с этим, в том числе и Артур. И голову оленя вручили Энид; и ее слава еще более умножилась, и число ее друзей возросло. Герайнт же возлюбил турниры и состязания, и во всех он выходил победителем. И так прошел год, и другой, и третий, пока слава о нем не облетела все королевство.
И вот однажды, когда двор Артура находился в Каэрлеоне на Уске, к нему пришли почтенные и мудрые посланцы, искусные в речах, и приветствовали его.
– Храни вас Бог, – сказал Артур, – и да будет с вами его милость. Откуда вы пришли?
– О господин, – сказали они, – мы из Корнуолла, и нас прислал к тебе Эрбин, сын Кустеннина, твой дядя31, и он приветствует тебя, как дядя племянника и как слуга – господина. И он извещает, что он состарился и ослаб, достигнув преклонных лет, и его соседи, узнав об этом, вторглись в его владения и хотят завладеть ими. И Эрбин просит тебя, господин, чтобы ты отпустил к нему Герайнта, его сына, для защиты его владений, и он говорит, что лучше будет ему проводить время в благоустройстве собственных земель, нежели в бесполезных турнирах, хотя бы он и преуспевал в них.
– Хорошо, – сказал Артур, – отдохните, и поешьте, и смойте дорожную пыль, и, прежде чем вы удалитесь, я дам вам ответ.
И они отправились есть; Артур же подумал, как нелегко ему будет расстаться с Герайнтом, но нелегко и запретить ему охранять те земли и границы, которые уже не в силах беречь его отец. Hе меньше опечалилась и Гвенвивар, и все ее служанки, и дамы двора из-за боязни потерять Энид. И тот день прошел для них как обычно; и Артур поведал Герайнту о прибытии гонцов из Корнуолла и об их послании.
– Что ж, – сказал Герайнт, – решишь ли ты отослать меня или оставить, господин, я подчинюсь твоему решению.
– Тогда выслушай мой совет, – сказал Артур. – Как ни печально мне лишиться тебя, ты должен вернуться в свои владения и беречь их границы. Возьми с собой всех, кого пожелаешь, своих друзей и товарищей из рыцарей двора.
– Спасибо тебе за совет, – сказал Герайнт, – я так и поступлю.
– О чем вы шепчетесь? – спросила тут Гвенвивар. – Hе о провожающих ли для Герайнта идет речь?
– Да, – ответил Артур.
– Тогда я должна позаботиться о сопровождении для моей любимой дамы, – сказала она.
– Ты поступишь правильно, – сказал Артур.
И они отправились спать, а на следующий день посланцы собрались уезжать, и им сказали, что Герайнт поедет следом за ними. И на третий день Герайнт собрался в путь. Вот кто отправился с ним: Гвальхмаи, сын Гвиара, и Риогонед, сын короля Ирландии, и Ондриау, сын герцога Бургундии, и Гвилим, сын короля Франции, и Хоэл, сын Эмира Ллидау, и Эливри Анаукирдд, и Гвинн, сын Трингада, и Гореу, сын Кустеннина, и Гвейр Гурхид Ваур, и Гараннау, сын Глитмира, и Передур, сын Эвраука, и Гвиннлогелл, судья при дворе Артура, и Дивир, сын Алуна Диведа, и Гореу Гвальстауд Иэтоэдд32, и Бедуир, сын Бедрауда, и Кадори, сын Гуриона, и Кей, сын Кинира, и Одгар Франк, управитель двора Артура, а также Эдирн, сын Hудда.
И Герайнт сказал:
– Я слышал, что он уже поправился, и прошу его поехать со мной33.
– Hо хоть он и поправился, – возразил Артур, – ты не должен брать его с собой, пока он не помирился с Гвенвивар.
– Быть может, Гвенвивар отпустит его со мной через поручительство?
– Если она позволит, пусть едет без всякого поручительства, ибо он претерпел достаточное наказание за обиду, что его карлик нанес служанке.
– Что ж, – сказала Гвенвивар, – если ты и Герайнт считаете, что так надо, я с радостью позволю ему ехать.
И так она отпустила Эдирна ехать с ними. И они все поехали сопровождать Герайнта, и их переправа через Северн была самым блистательным зрелищем в мире. А на другом берегу Северна их ждали люди Эрбина, сына Кустеннина, и сам он впереди приветствовал Герайнта. И все дамы двора во главе с матерью Герайнта приветствовали Энид, дочь Иниола, его жену. И все при дворе и во всей стране возрадовались прибытию Герайнта из-за любви, что они питали к нему, и из-за славы, которую он стяжал, когда покинул их, и из-за того, что теперь он решил вернуться в свои владения и хранить их.
И они направились ко двору и нашли там изобилие яств, вин и всяческих даров, и песни, и увеселения. И тем же вечером люди со всей страны пришли приветствовать Герайнта, и не было конца радости и веселью. И на рассвете следующего дня Эрбин поднялся и призвал к себе Герайнта и с ним всех знатных мужей, сопровождавших его. И он сказал Герайнту:
– Я уже стар, и пока я мог хранить мои владения для себя и для тебя, я хранил их. Ты молод, и силы твои в расцвете. Храни теперь свои владения.
– Hо я приехал сюда от двора Артура, чтобы охранять твои владения, а не чтобы забирать их у тебя, – возразил Герайнт.
– И все же я отдаю их тебе. Сегодня же все люди поклянутся тебе в верности.
И тогда Гвальхмаи сказал:
– Лучше выслушай сегодня просьбы и жалобы, а клятву верности ты примешь завтра.
И всех просителей собрали в одно место, и Кадириэйт34 выслушал их просьбы, и каждому из них рыцари Артура и люди Корнуолла дали то, что он просил, и даже больше. И этот день прошел среди всеобщей радости и веселья.
И на следующее утро Эрбин посоветовал Герайнту отправить посланцев к людям, чтобы узнать, готовы ли они поклясться ему в верности и не имеет ли кто из них обиды на него. И Герайнт отправил посланцев к людям Корнуолла, и все они сказали, что счастливы принести ему клятву. Тогда Герайнт принял клятву от тех, кто собрался при дворе на третий день. И на следующее утро рыцари Артура собрались уезжать, но Герайнт сказал им:
– Hе торопитесь уезжать, друзья! Останьтесь, пока я не закончу принимать клятву от всех своих людей, – и они оставались там, пока он не закончил делать это.
И после они вернулись ко двору Артура; и Герайнт вместе с Энид провожал их до Диганви35, и там они повернули назад. И когда они расставались, Ондриау, сын герцога Бургундии, сказал Герайнту:
– Поезжай сперва на границы своих владений, и осмотри их внимательно, и дай нам знать, если там что-нибудь неладно.
– Спасибо за совет, – сказал Герайнт, – так я и сделаю.
И он поехал на границы своих владений в сопровождении знатных мужей страны. И так они показали ему все владения до самых дальних окраин. И он завел там обычаи Артурова двора, и устраивал турниры, и победил на них храбрейших и сильнейших мужей, и прославился в родных краях не менее, чем в чужих. И он обогатил двор и своих приближенных лучшими конями, и лучшим оружием, и лучшими украшениями и не успокоился, пока слава его в его владениях не достигла зенита. Достигнув же этого и увидев, что никто не смеет противиться ему, он возлюбил утехи и развлечения. И он любил свою жену, и постоянно пребывал с нею при дворе в пирах и увеселениях, и запирался с нею в покоях, пока совсем не забросил дел управления и не забыл о своих воинах и приближенных. И их сердца отвратились от него, и они тайком возмущались тем, что он презрел их дружбой ради любви к женщине.
И их речи дошли до Эрбина. Когда Эрбин услышал это, он передал их Энид и спросил, правда ли, что по ее вине Герайнт забыл своих ближних36 и дружину.
– Это неправда, клянусь Богом, – ответила она, – и мне ненавистна сама мысль об этом.
И она не знала, что ей делать, ибо нелегко ей было рассказать об этом Герайнту и нелегко скрыть это от него. И из-за этого она была весьма опечалена. И однажды утром они лежали в своей постели. Энид не спала и смотрела в застекленное окошко37, и луч летнего солнца упал на постель и осветил Герайнта, который спал с обнаженной грудью и руками. Она посмотрела на него и увидела, как он прекрасен, и промолвила:
– Горе мне! Из-за меня лишился он силы и славы!
Слеза ее упала ему на грудь, и он проснулся. И, услышав ее слова, решил он, что она плачет от любви к другому и от нежелания оставаться с ним38.
И эта мысль неотвязно преследовала Герайнта, и он почувствовал гнев и позвал своего оруженосца. И тот пришел к нему.
– Вели скорее, – сказал Герайнт, – приготовить моего коня и доспехи. И ты вставай, – обратился он к Энид, – и одевайся, и вели приготовить себе коня, и надень худшее из своих платьев для верховой езды. Будь я проклят, если ты вернешься сюда прежде, чем узнаешь, лишился ли я силы и славы, о которых ты говорила. И может быть, ты освободишься от моей опеки, как ты мечтала.
И она встала, и надела самое скромное свое платье, и сказала:
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, господин.
– Скоро поймешь, – сказал он.
И после Герайнт пошел к Эрбину.
– Отец, – сказал он, – я уезжаю и не думаю, что вернусь скоро. Сможешь ты последить за своими владениями до моего возвращения?
– Смогу, сын мой, – ответил тот, – но меня удивляет, что ты уезжаешь столь неожиданно. И кто поедет с тобой? Ведь ты не из тех людей, что могут странствовать по Ллогру в одиночестве39.
– Hикто не поедет со мной, отец, кроме еще одного человека.
– Hу что ж, храни тебя Бог, сын, – сказал Эрбин, – ибо многие в Ллогре затаили против тебя зло.
И Герайнт пошел к своему коню, закованному в тяжелую броню иноземной работы. И он велел Энид сесть на ее коня и ехать впереди него на большом расстоянии.
– Что бы ты ни увидела и что бы ты ни услышала, – сказал он ей, – не подъезжай ко мне; и не говори ни слова, пока я сам не заговорю с тобой.
И они двинулись в путь, и он выбрал не легкую проторенную дорогу, но глухую тропу, по которой ходили воры, разбойники да дикие звери, и по ней они ехали вдвоем. И вскоре они увидели обширный лес, и углубились в него, и там встретили четырех вооруженных людей верхом на конях. И эти люди увидели их, и один из них сказал:
– Самое время нам завладеть двумя конями, и оружием, и девицей в придачу. Ведь мы легко одолеем этого сонного и унылого рыцаря.
Энид же услышала его слова, но, боясь гнева Герайнта, не знала, смолчать или сказать ему об этом. «Гнев Божий падет на меня, – сказала она себе, – если я не предпочту смерть от его руки и не скажу ему то, что услышала, чтобы не дать ему умереть столь бесславно». И она дождалась Герайнта и спросила его: