26,
Рассердилась на меня, отнять хотела
То, что я у нее похитил.
Я бежал от нее зеленой лягушкой27,
Я бежал в обличье черной вороны,
Я бежал со всех ног, следы заметая,
Я бежал через чащу, словно косуля28,
Я бежал, как волк, попавший в облаву,
Я бежал, дроздом меж кустов порхая,
Я бежал лисой, что петляет в дебрях,
Я бежал, стрижом подымаясь в небо,
Я бежал, как белка, в дупле скрываясь,
Я летел, как удар оленьего рога,
Как струя железа в плавильном горне,
Как копье, что противнику смерть приносит,
Как могучий бык в разъяренном беге,
Как свирепый вепрь между скал в ущелье,
И упал наконец, как зерно пшеницы,
Hа льняную ткань29, и она казалась
Мне конем, что умчит меня от погони,
Кораблем, что спасет меня от несчастья.
Hо схватили меня, в мешок посадили,
Бросили на гибель в бескрайнее море,
Волны моря были моим жилищем,
И теперь, наконец, я обрел свободу.
Тут Эльфин приехал в дом Гвиддно, своего отца, вместе с Талиесином. И Гвиддно спросил его, хороший ли улов собрал он на плотине, и он ответил, что нашел то, что лучше всякой рыбы.
– Что же это? – спросил Гвиддно.
– Это бард, – ответил Эльфин. Тогда Гвиддно спросил:
– Какая же от него польза?
И сам Талиесин вмешался и сказал:
– Я стою больше всего твоего улова.
– Ты умеешь говорить, хотя так мал? – изумился Гвиддно.
– Я лучше умею говорить, чем ты – спрашивать, – ответил ему Талиесин.
– Что ж, я послушаю, что ты скажешь, – сказал Гвиддно. И Талиесин спел30:
Для меня вода стала благом,
В ней обрел я радость познанья.
Ведь поистине Бог дарует
Все, что мы у него попросим.
Стал я мудр, трижды рожденный31;
Горе тем, кто не станет слушать
Слов моих, в коих знанье мира,
Что в нем было, что есть, что будет32.
Пусть Господь ниспошлет мне милость,
Вразумит, как сберечь премудрость;
Сын Марии, надежда мира,
Моя вера, мое спасенье!
Уповаю я только на Бога,
Только им спасаюсь от бедствий,
Каждодневно прошу я в молитве,
Чтоб свершилась Господня воля.
И после этого Эльфин отдал найденыша своей жене, и та ухаживала за ним с любовью и терпением. А Эльфин с тех пор преуспевал все более день ото дня и жил в почете и чести у короля, и вот, когда Талиесину уже исполнилось тринадцать лет, Эльфин отправился на Рождество к своему дяде, королю Мэлгону Гвинедду33, в замок Теганви34, где собирались все знатные мужи королевства из обоих сословий, духовного и светского, с множеством рыцарей и богатых хозяев35. И там у них возник спор. Вот о чем они спорили: есть ли в целом мире король более великий, чем Мэлгон, или же тот, кому даровано от Бога больше достоинств, чем ему? И они все сказали, что небеса дали ему дар, превосходящий все прочие: красоту, и благонравие, и мудрость, и скромность его королевы, затмившей своими достоинствами всех дам и знатных дев королевства. И они принялись спрашивать друг друга: «Кто более храбр? Кто имеет лучших коней или борзых? У кого более мудрые и искусные барды, чем у короля Мэлгона?»
А в то время барды пользовались в королевстве великим почетом36, выполняя роль тех, кого ныне именуют герольдами, поскольку им были ведомы родословия, и гербы, и деяния королей и знатных мужей, и дела иноземных государей, и древности королевства, особенно анналы его стародавних правителей, и также знали они всяческие языки – латынь, и французский, и валлийский, и саксонский. И на всех этих языках они составляли хроники и грамоты и слагали стихи и энглины. И на том пиру при дворе Мэлгона их было двадцать четыре, и старшим среди них считался Хейнин-бард37.
И когда они закончили восхвалять короля и его достоинства, случилось так, что Эльфин сказал:
– По правде говоря, тягаться с королем вправе лишь король, но хоть я и не король, я скажу, что жена моя мудрее любой из женщин королевства, а мой бард одолеет всех королевских бардов.
И советники тут же передали королю хвастливые речи Эльфина, и король велел бросить его в темницу, пока не будут проверены мудрость его жены и искусство его барда.
И вот, когда Эльфина заключили в темницу с цепью на ногах – говорят, что цепь была серебряной38, поскольку в жилах его текла королевская кровь – король, как повествует история, послал своего сына Рина проверить мудрость жены Эльфина. А Рин был самым женолюбивым мужем в мире39, и от него не могли спастись ни женщина, ни дева. И когда он пошел в дом Эльфина, чтобы покрыть его жену позором, Талиесин поведал хозяйке, как король заключил ее мужа в темницу и как он послал Рина испытать ее. И он посоветовал хозяйке переодеть одну из служанок в ее платье и надеть ей на пальцы лучшие кольца, которыми владели она и ее муж. И она сделала это по его совету.
И Талиесин научил хозяйку со служанкой сесть за стол во время ужина, и велел хозяйке вести себя как служанке, а служанке – как хозяйке. И вот, когда они сидели, как им было сказано, к ним в дом внезапно явился Рин, и знавшие его слуги впустили его и провели в комнату госпожи, в которую была переодета служанка. И она встала и приветствовала его, и они снова сели ужинать. И он стал подливать вина служанке, переодетой в хозяйку, и история говорит, что вскоре она так опьянела, что легла и уснула, и что это случилось от порошка, который Рин тайком подсыпал ей в питье. Она спала так крепко, что даже не почувствовала, как он отрезал ей палец с кольцом, которое было красивейшим из колец Эльфина, подаренных им жене. И Рин вернулся к королю с отрезанным пальцем, похваляясь тем, что, когда он его отрезал, жена Эльфина даже не проснулась.
Услышав это, король возвеселился, и послал за своими приближенными, которым рассказал эту историю с начала до конца. И он велел привести из темницы Эльфина, и ему тоже все рассказал. И он сказал Эльфину:
– Тебе, без сомнения, известно, что каждый уверен в своей жене, пока случай не убедит его в обратном; чтобы ты не превозносил до небес мудрость своей жены, вот тебе ее палец с твоим лучшим кольцом, что отрезали у нее прошлой ночью, когда она лежала пьяная.
Тогда Эльфин сказал:
– С твоего позволения, господин, я не стану отрицать, что это мое кольцо, ибо многим оно знакомо, но я никогда не поверю, что оно надето на палец моей жены, поскольку у этого пальца есть три свойства, каких у моей жены никогда не было. Во-первых, это кольцо, стояла ли она, сидела или лежала, всегда было надето у нее на большом пальце, а сейчас ты видишь, что оно на мизинце и даже на него налезло с трудом. Во-вторых, моя жена не пропускала ни одной субботы, чтобы не постричь ногти, а на этом мизинце, как ты видишь, ноготь не стрижен больше месяца. И в‑третьих, ты видишь, что рука, с которой срезан этот палец, не далее как три дня назад месила тесто, а я ручаюсь, что ни разу моя жена, с тех пор как она стала моей женой, не занималась подобным делом.
И король был так разгневан речами Эльфина, который, стоя перед ним в цепях, продолжал превозносить свою жену, что велел отвести его обратно в темницу и держать там, пока он не докажет, что искусство его барда столь же велико, как добродетель его жены.
А в это время жена Эльфина сидела у себя дома вместе с Талиесином, и он поведал ей, как Эльфин вновь оказался в темнице, но просил ее не печалиться, поскольку он вскоре отправится ко двору Мэлгона и освободит хозяина. Когда она спросила, как он собирается это сделать, он в ответ спел40:
Я в путь сейчас отправлюсь,
И подойду к воротам,
И в зал войду дворцовый,
И там спою я песню,
И там скажу я слово,
Ославлю гордых бардов
С вождем их совокупно,
И подниму их на смех,
И их сломлю гордыню,
Чтоб стал свободен Эльфин.
Затею состязанье
Пред королевским взором
И с бардами поспорю
В сложенье сладких песен,
И в колдовском искусстве,
И в мудрости друидов41.
Hе место у престола
Тем, чьи коварны думы,
Чьи помыслы лукавы,
Чьи ложь и злоязычье
Хотят сгубить невинных
И обелить виновных.
Пускай они замолкнут,
Как в битве при Бадоне42
Пред доблестью Артура,
Пред острыми клинками,
Багряными от крови.
Как тем врагам Артура,
Чья кровь текла рекою
До северного леса,
Коварным будет худо,
Когда придет расплата.
Я – Талиесин мудрый,
Я знанием друидов
Дам Эльфину свободу
От пут несправедливца
И положу пределы
Его дурным деяньям.
Пусть ни добра, ни счастья
Hе знает Мэлгон Гвинедд
За зло, что он содеял!
Пусть Рин жестокосердный
Со всем своим семейством
Бесславно жизнь окончит
И скоро смерть увидит!43
Пусть бедствия, и войны,
И долгое изгнанье
Узнает Мэлгон Гвинедд!44
И, сказав это, он покинул хозяйку и пришел во дворец Мэлгона, который пировал в кругу своих приближенных, как тогда было в обычае у всякого короля и принца. И когда Талиесин вошел в зал, он сел в самом дальнем углу, недалеко от места, где собирались барды и певцы, готовясь петь славу королю, как они всегда делали. И вот, когда барды и герольды встали, чтобы воспеть силу и славу короля, и проходили мимо места, где сидел Талиесин, он надул губы и принялся пальцем водить по ним, извлекая звуки наподобие «блерум-блерум». Hикто из них не обратил на него внимания, но, приблизившись к королю, они вдруг не смогли вымолвить ни единого слова, а лишь надули губы и стали водить по ним пальцами, говоря «блерум-блерум», как мальчик, которого они видели. Король, заметив это, изумился и подумал, что они опьянели от множества выпитого. Поэтому он велел одному из придворных, бывших при нем, увести их, чтобы они протрезвились и вспомнили, как подобает вести себя перед королем. И тот сделал это.