Крикнув Костику на ходу, что мне нужно ровно десять минут, я попросила его переодеться и оценить мои кулинарные труды. Но…
Но Костик сказал, чтобы я выключила газ под оладьями, что он не голоден и что от печеного у него появляется изжога. Я подумала, что у него какие-то трудности на работе, что он просто не в духе и очень устал. И я молча принялась жарить эти злосчастные оладьи, которые раньше Костик постоянно нахваливал и поглощал в неимоверных количествах. Я надеялась на то, что сейчас мой муж успокоится, переоденется, зайдет на кухню, как всегда, поведет носом и восторженно скажет о том, как же ему повезло с женой, потому что ни одна женщина на земле не сможет испечь такие оладьи, какие получаются у меня. Но Костик не переоделся. Он буквально влетел на кухню, злобно выключил плиту, схватил сковородку и выкинул еще не дожаренные оладьи в мусорное ведро.
У меня загорелись щеки, словно я стояла на двадцатиградусном морозе без одежды, и застучало в висках.
– Кость, ты что? У тебя на работе неприятности?
– У меня неприятности дома! – громко закричал Костя и стукнул кулаком о стену.
– Тише ты, соседи придут. А что у тебя дома-то?!
Испуганные дети, заглянувшие на кухню, быстро ушли в свою комнату и закрыли дверь.
– Что у тебя дома-то? – повторила я свой вопрос и почувствовала, как на глазах появились слезы. – Дома у тебя все хорошо. Дети, слава богу, здоровы. Жена тоже. С голоду не умираем. Так что же случилось?!
– Что случилось? – Костик как-то недобро усмехнулся и метнул в мою сторону безразличный взгляд. – То, что я полюбил другую женщину.
– Что?!! – Я облокотилась о стену и почувствовала, что теряю равновесие.
– Что слышала. Ты вообще понимаешь, что люди могут друг друга любить?!
– Понимаю, – кивнула я головой. – Я люблю тебя, а ты любишь меня.
– Это было раньше. Это было давно, и мне кажется, что этого вообще никогда не было.
Еще никогда в жизни я не видела своего мужа таким жестоким и беспощадным. Мне казалось, что сейчас передо мной стоит не мой Костик, а какой-то чужой, совершенно незнакомый человек. Человек, с которым мы не прожили десять лет и не воспитывали двоих детей.
– Костик, но ты же знаешь, что я тебя очень люблю… Ты же это знаешь… Я же родила тебе двоих детей. Дочку и сына…
– Лучше бы ты мне их не рожала, – резко перебил меня Костик.
– Как это не рожала? Ты же меня сам об этом просил. Наши дети не были случайными. Они были запланированными. Они родились в большой любви. Я говорила тебе, что нам достаточно одного, но ты сам просил меня о дочери. Ты говорил, что семья считается полноценной, только если в ней как минимум двое детей.
– Вот именно поэтому мне нелегко от тебя уйти. Я ухожу с большим и тяжелым камнем на душе. Ты даже не представляешь, что это за камень и как мне с этим камнем придется жить.
– А ты собрался уходить? – Я сняла с себя фартук и кинула его прямо на пол. – А зачем? А куда?
– Света, я люблю другую женщину. Я больше не могу с тобой жить!
– Как это? – Меня слегка затрясло и замотало из стороны в сторону. – Как это? А как же я, Сашенька, Катя? Как же мы? – лепетала я и молила господа бога только об одном: чтобы Он не дал мне сойти с ума.
Костик помог мне встать, усадил меня за кухонный стол, сел напротив и, достав из шкафа бутылку коньяка, налил нам по полной рюмке.
– На, выпей.
– Зачем?
– Затем, что легче станет.
Я выпила полную рюмку и как-то беспомощно захлопала глазами.
– Костик, скажи, что ты пошутил! Ну скажи, что это просто глупая шутка. У тебя был напряженный день на работе, настроение соответствующее, и ты решил отыграться на мне и детях…
– Вот этих разборок я боялся больше всего на свете. Понимаешь, я хочу уйти без всяких объяснений, слез, истерик и сцен. Я полюбил другую женщину, понимаешь?! Полюбил!
– Не надо кричать, – тихонько всхлипнула я. – Не надо мне объяснять, что такое любовь. Потому что я сама очень сильно тебя люблю.
– Мне не нужна твоя любовь. Прости, но это так: она больше не нужна. Света, ты молодая, красивая женщина. Ты еще сможешь устроить свою судьбу. Ты обязательно кого-нибудь себе найдешь.
– С двумя детьми?
– Люди находят и с тремя. Если человек полюбит тебя, он обязательно полюбит и твоих детей, – без всяких церемоний принялся уговаривать меня Костик.
– Ты называешь наших детей моими?! Но почему?! Ведь я родила их для нас с тобой. Это наши дети! Понимаешь, наши!
– Я не отрицаю, что это наши дети, – кивнул головой Костик. – Это ты совершенно правильно заметила. Но ты сама знаешь, что при разводе дети остаются с матерью, и от этого никуда не денешься. Моя будущая жена еще слишком молода для того, чтобы иметь детей, но думаю, что в скором будущем мы их обязательно заведем.
– Как ты сказал? Твоя будущая жена?! Но ведь я твоя жена… – Я почувствовала, что земля уходит из-под моих ног и я теряю рассудок. – О какой будущей жене ты говоришь, если у тебя есть я? Я и двое детей.
– Свет, я же тебя попросил. Давай без истерик. Пожалуйста, я очень тебя прошу. Сейчас я соберу свои вещи и уйду. Квартира, обстановка, шмотки – все остается тебе и детям. Я ни на что не претендую. Ты же знаешь, что я заработаю еще. На алименты подавать не надо. Мы с тобой цивилизованные люди и прекрасно понимаем, что все вопросы надо решить полюбовно. Каждый месяц я буду давать тебе на детей деньги, об этом можешь не переживать. Только…
– Что только? – Я посмотрела на своего «чужого» мужа глазами, полными слез.
– Только я буду давать деньги на детей. Я не могу их давать на тебя. Сама понимаешь, что я больше не в состоянии оплачивать твои женские безделушки и шмотки. У меня теперь новая, молодая семья, и нам требуются конкретные деньги. Светка, ну что ты так смотришь?! Ты хоть понимаешь, о чем я тебе говорю?!
– Не понимаю, – я отрицательно покачала головой и подумала о том, что так оно и есть: я действительно тогда не понимала, что творится и почему Костя говорит подобные вещи. Мне всегда казалось, что такая старая как мир история может случиться где угодно, с кем угодно, но только не в моей семье.
– А что тут непонятного?! – еще больше вспылил Константин. – Свет, короче, я собираю вещи и ухожу. Ты же знаешь, что я на дух не выношу подобные разбирательства!
Увидев, что Костик направился в спальню прямо к платяному шкафу, я слегка застонала и почувствовала, что мне невыносимо больно, так больно, что хотелось заорать на всю квартиру, схватиться за голову и упасть на пол, плача навзрыд. Костик достал свой импортный чемодан на колесиках, который он приобрел для загранкомандировок, и принялся швырять в него свою одежду.
– Костик, ты что делаешь? – задала я глупый вопрос.
– Собираю вещи.
– Зачем?
– Затем, что я ухожу. Я же уже тебе это объяснял.
Неожиданно в дверях появились дети и посмотрели на собирающего чемодан отца непонимающим взглядом.
– Мам, а что тут происходит? – спросил сын как-то по-взрослому.
– Папа уходит, – еще больше растерялась я.
– Папа, ты уезжаешь в командировку? – смягчила ситуацию дочь, надеясь на положительный ответ.
Набив чемодан доверху, изрядно вспотевший Константин посмотрел на детей и, смахнув пот со лба, сжал губы в одну линию. Так он делал всегда, когда был сильно разгневан и особенно зол.
– Дети, пойдите в свою комнату. Нам с мамой надо поговорить. Папа едет в долгую командировку, а мама помогает ему собрать вещи.
– А когда ты вернешься? – довольно серьезно спросил сын и, словно чуя неладное, прищурил глаза.
– Я не знаю. Я сам пока ничего не знаю. Да пойдите же вы в свою комнату!!! И закройте дверь! – Константин, никогда ранее не повышавший голос на детей, заорал что было мочи.
Перепуганные дети молча поплелись к себе и, не говоря ни единого слова, закрыли за собой дверь.
– С детьми-то ты так зачем? – Я закрыла лицо руками и поняла, что сейчас разрыдаюсь.
– Потому что ты сама виновата.
– Я?!
– Ты!
– Но чем?
– Кричишь на всю квартиру как сумасшедшая. Могли бы тихо-мирно все решить, и дети бы ничего не знали.
– Но ведь они все равно бы спросили, где ты. А я им должна была бы что-то ответить.
Но Костя, по-моему, совершенно не слышал моих слов. Он встал на корточки, закрыл чемодан и посмотрел на меня каким-то безумным взглядом.
– Светка, ну что, я пошел?
Не получив ответа, он стал как-то пятиться к входной двери и совершенно не к месту улыбаться.
– Я… это… Я если что-то забыл… Я тогда потом заеду. Тут еще половина моих вещей. Я тебе пока ключи от квартиры не отдаю. Пусть они будут у меня, чтобы тебя лишний раз звонками не беспокоить. Я тихонько дверь своим ключом открою и возьму что надо. Ты не переживай.
Я вдруг опомнилась и бросилась следом за своим мужем.
– Костя, а где ты будешь жить?
– У нее.
– А адрес какой?
– Зачем?
– Ну мало ли… Может, с детьми что… – Я говорила и чувствовала, как мои глаза заливают слезы. – Может, ты мне срочно понадобишься, а я даже не знаю, где мне тебя искать…
Уткнувшись спиной во входную дверь, Константин растерянно пожал плечами и повел носом.
– Светка, меня искать не надо. Я сам найдусь. Я же сказал, что буду приходить, детей проведывать. Денег на них давать. А прибегать ко мне на новую квартиру и устраивать сцены ни к чему. У моей будущей жены психика слабая. Она просила сделать все интеллигентно и чтобы ее это никаким боком не коснулось.
– Надо же, как ты ее бережешь. Меня ты так никогда не берег.
– Я же тебе сказал, Светка, что я полюбил. По-настоящему, понимаешь. По-настоящему. У меня такое первый раз в жизни.
– А меня, значит, ты по-игрушечному любил? И двоих детей мне тоже по-игрушечному заделал?
– Я же не помню, Светка, как у меня с тобой было. Просто не помню, и все.
– Я смотрю, у тебя с памятью плохо стало.
– С памятью у меня и в самом деле нелады. У меня она только сейчас прорезалась, потому что я только сейчас жить начал.