– Зачем?
– Затем, чтобы заняться сексом.
Владимир слегка покраснел и нервно застучал пальцами по крышке стола.
– Ты совсем не похожа на ту мамашу, которую я отправил в Турцию. Если бы ты мне не сказала, кто ты такая, я бы в жизни тебя не узнал.
– Времена меняются…
– А Ленка где?
– Ленка осталась в Турции.
– Она что, тоже себе богатого любовника нашла?
– Вроде того.
– Ну, девчонки, блин, даете. А Экрама кто мочканул?
– Мы, – выдавив из себя улыбку, произнесла я.
– Ну вы, девчонки, блин, даете… А я все знаю. Вы Экрама мочканули и в горы сбежали. Мне Мустафа звонил и все рассказал.
– А кто такой Мустафа?
– Мустафа – это брат Экрама. И где ж вы себе таких любовников-то нашли?
– Прямо в горах.
– Ну вы, девчонки, блин, даете. И что у тебя за любовник-то был?
– Султан.
– Султан?!
– Он самый.
– Ну ты, блин, даешь. Ты чо, в гареме, что ли, была?
– Была.
Владимир рассмеялся и заказал шампанского.
– Ты пьешь за рулем? – весело спросил он, раскупоривая бутылку.
– Пью.
– Я тоже, – уже взахлеб расхохотался он. – Хрен ли нам, имеющим деньги… Мы гаишнику сунем в зубы сто баксов, от нас не убудет.
Я закинула ногу на ногу и оголила колено.
– А у меня чуть было из-за вас бизнес не встал, – Владимир разлил шампанское по бокалам и сделал несколько жадных глотков. – Я думал, вас и в живых уже нет. Все-таки горы…
– Да что нам горы, – безразлично махнула я рукой.
– Таким девчонкам, как вы, любые горы нипочем… А вы еще, оказывается, и в гарем попали. Ну как там в гареме?
– Здорово.
– Ты кем была, любимой женой или любимой наложницей?
– Любимой наложницей.
– Ты там хоть денег тяпнула? Там, говорят, деньги везде валяются. Не унесешь.
Владимир пил шампанское и не сводил с моих украшений своих хитрых и до неприличия жадных глаз.
– А вообще ты по-хорошему мне заплатить должна. Компенсацию, так сказать.
– За что? – искренне удивилась я.
– За то, что я тебе путевку в жизнь дал. Если бы не я, ты бы утирала сопли своим голодным детям и вспоминала своего беглого мужа… Ведь, по большому счету, ты зажила хорошо только благодаря мне.
– Ты считаешь, что все, что я сейчас имею, я получила благодаря тебе?
– Конечно.
– Ты в этом уверен?
– Конечно… Забыл, как там тебя зовут?
– Света.
– Конечно, Светка… Уверен. Я помню, какой чувырлой ты была, а теперь просто царица. Тебе раньше авоську с бутылкой кефира и батоном в самый раз… А теперь у тебя сумочка от Версаче, вся в дорогих камушках.
Если бы ты от других криминальных структур в эту Турцию поехала и вернулась в таком прикиде и на такой тачке, как сейчас, то тебя бы точно хлопнули или все отобрали. Всегда нужно чтить и уважать тех, кто тебя в люди вывел. Из-за вас с Ленкой чуть было мой бизнес не встал. Мне турки чуть было крупную неустойку за смерть Экрама не вкатили, я еле смог доказать, что все, что произошло, произошло только по их вине. Мол, плохо вас розгами секли да дом стерегли. Сейчас весь бизнес Мустафа взял в свои руки. Он теперь за смерть своего брата всем русским девкам мстит. Так что тем, кто после тебя туда приехал, живется совсем несладко. Больше никто из них не сбежит. Работают в поте лица всеми надлежащими для этого органами. – Владимир вновь заржал, как жеребец, я же не смогла выдавить даже тени улыбки.
Владимир вновь разлил шампанское и наклонился ко мне поближе.
– Ну что, Светка, будешь делиться?
– Конечно, буду, – весело рассмеялась я и притянула его за галстук. – Дорогой, ты даже представить не можешь, сколько у меня драгоценностей. Если ты будешь со мной, я сделаю тебя очень даже богатым.
Владимир улыбнулся, как мартовский кот, и впился в меня губами.
Через пару часов мы уже валялись на моей широкой кровати и в небольших интервалах между порывами страсти обливали друг друга шампанским.
– Я понимаю, почему в тебя султан влюбился, – шептал пьяный то ли от секса, то ли от навалившегося на него счастья Владимир.
– Почему?
– Потому что еще немного, и я сам в тебя влюблюсь. Ты этого хочешь?
– Очень.
– А не боишься?
– Дорогой, с некоторых пор я уже ничего не боюсь.
– С виду такая девочка скромница, а в постели настоящая тигрица. Если бы я не знал, что у тебя дети есть, то вообще бы подумал, что ты целка… Но если с тобой переспать… Ты ураган…
А затем все началось снова. Я изображала на лице страсть и стонала по системе С. Когда все закончилось, я закрыла глаза и провалилась в глубокий сон.
…Мне почему-то приснились горы Кемера и мы с Ленкой, лежащие на земле. Ленка пьет турецкую водку и рассуждает о жизни. Я лежу рядом и смотрю на нее испуганными глазами, потому что в перерывах между рассказами она сплевывает на землю кровью. Ленка держится, старается даже улыбаться, но я понимаю, что с ней что-то не то, что у нее что-то задето и что она сдает прямо на глазах… А затем она говорит, что хочет покоя, и закрывает глаза. Я пугаюсь, что могу ее потерять, и крепко держу Ленку за руку. А затем… Затем меня одолевает сон, и я больше не могу ни держаться за Ленку, ни себя контролировать.
…А затем я увидела совершенно другую картину.
Я очень хочу кого-нибудь полюбить и очень стараюсь, но у меня ничего не получается. Я напрягаюсь, я буквально лезу вон из кожи, я даже, по большому счету, пересиливаю саму себя, но у меня опять ничего не получается… Я смотрю на мужчин, которые меня окружают, и думаю, что все дело в них, но затем понимаю, что дело не в них, дело во мне. Просто весь запас любви, который у меня был, я отдала одному-единственному человеку, а теперь он иссяк. Теперь в отношениях с мужчиной я уже ничего не чувствую. Ничего, кроме усталости.
Я стою перед зеркалом и просто упиваюсь своей красотой. Я такая разодетая, изысканная дама, у которой нет ни материальных трудностей, ни трудностей в общении с мужчинами. Я наблюдаю, как смотрят на меня со стороны, и вижу глаза женщин, в которых читается зависть и какое-то сожаление, что у них все не так, что у них все по-другому. Я вижу глаза мужчин, полные восхищения и животного интереса и даже сожаления от того, что в эту минуту они идут не одни, а вместе со своими спутницами. А затем я смотрю на себя со стороны сама и вдруг вижу совершенно противоположную реакцию… Я вижу жалость… И вот именно эта жалость окончательно выбивает меня из моей будничной колеи… Я не понимаю, откуда берется эта самая жалость. Я никак не могу это понять, ведь теперь я живу не для мужчины…
Я живу для себя. Я по-прежнему смотрю на себя в зеркало и нахожу у себя новые морщины… Помимо морщин я вижу беспокойные глаза. Бог мой, и почему они беспокойные?! Лучше бы они были спокойные. А ведь раньше они всегда были спокойные. Всегда.
…Я просыпаюсь от того, что кто-то начинает гладить мою грудь и слегка пощипывает меня за мочку уха.
– Привет. Вот это мы с тобой вырубились. Уже обед. Мы проспали аж до обеда. Кстати, ты уснула первая. Я очень долго пытался тебя разбудить, но все без толку. Ты спала как убитая.
– Я устала с дороги. Я очень долго была за рулем.
– И откуда же ты так долго ехала?
– Из Коктебеля. – Я села по-турецки и подумала о том, что голая женщина, сидящая по-турецки, выглядит очень даже ничего.
– Ты хочешь сказать, что вчера ты приехала из Коктебеля?
– Да, вчера я приехала из Коктебеля. Кстати, я приехала всего на пару дней. Мне надо было проведать детей и найти тебя.
– Получается, что ты приехала специально ко мне?
– Я приехала специально к тебе для того, чтобы забрать тебя с собой.
– Куда? – выпучил глаза Владимир.
– Ну как куда? В Коктебель.
– Я там был пару раз. Но в мои планы сейчас не входят никакие поездки.
– Войдут. Поехали, погостишь у меня недельку. Сейчас самый сезон. Посмотри, какая погода. Что в Москве в жару делать? Я прикупила там себе хороший особняк. Тебе понравится. Я осыплю тебя золотом.
– Что, правда?
– Правда. С тебя не убудет. Поешь фруктов, покупаешься в море, хорошенько потрахаемся. Тебе не помешает немножко отдохнуть, у тебя лицо бледное.
– Оно бледное оттого, что ты меня просто затрахала.
– Оно бледное оттого, что тебе нужен свежий морской воздух.
– У меня машина что-то барахлит.
– Мы поедем на моем кабриолете.
– А как я вернусь обратно?
– Не переживай. Доберешься до ближайшего города, где есть аэропорт, и вылетишь на самолете. Золотишка прихватишь, которое я тебе презентую. Ну как, по рукам?
– По рукам.
Я знала, что Владимира не придется уговаривать долго. Хороший секс и жажда наживы сделали свое дело, и он сдался без особого сопротивления.
Мы договорились встретиться с Владимиром через день и вместе отправиться в совместное путешествие в город у Черного моря. Владимир, которого я с трудом выставила из своей квартиры, не хотел со мной расставаться ни на минуту, смотрел на меня глазами, полными обожания, и никак не мог поверить в свалившееся на него счастье. Ну а я весь следующий день провела с детьми и с мамой.
Ближе к вечеру я решила проехаться по вечерней Москве на своем кабриолете и полюбоваться огнями любимого города. Моя поездка принесла мне встречу, которую я уже не ждала и которая не принесла мне ничего хорошего, кроме разочарования.
На Садовом у меня спустило колесо. Я вышла из машины в полной растерянности и, достав запаску, стала вытирать найденной в багажнике тряпкой свои слегка запачканные руки. Поняв, что поменять колесо мне не под силу, я достала из сумочки мобильник и принялась перебирать записную книжку в поисках телефона службы технической помощи на дороге.
– Девушка, вам помочь?
Я обернулась и увидела, что из остановившейся рядом со мной машины вышел… Костик.
Глава 24
– Что? – слегка растерялась я и поправила свои солнцезащитные очки.
Да, не каждый день такое случается. Это же надо – встретила бывшего мужа, а он тебя не узнал!