– Вы меня пугаете?
– Я же не чучело, стоящее на огороде, чтобы пугать, – рассмеялся Александр Петрович. – Я никого не пугаю. Я просто предупреждаю.
– Хорошо. Я сейчас буду.
Быстро одевшись, я привела себя в порядок за считаные минуты и вышла из дому. Рядом с домом стоял до боли знакомый «Форд», за рулем которого сидел до боли знакомый Гоша и слушал тяжелый рок, жестикулируя, и громко подпевал.
– Сделай потише, а то уши болят.
– А тебе что, не нравится такая музыка? – Гоша галантно открыл дверцу и сделал потише.
– Ненавижу. Включи что-нибудь другое…
– Ну что, например?
– Например, джаз.
– А я ненавижу джаз.
– Вот видишь, мы с тобой нигде не пересекаемся. У нас нет ничего общего. Мы с тобой как плюс и минус. Как город и деревня, – язвительно произнесла я и отвернулась в противоположную сторону.
– Кто это город, а кто деревня?! – не на шутку разозлился шкафообразный детина.
– Я город, а ты деревня, – пояснила я не изуродованному интеллектом братку и замолчала, дабы не испытывать его и без того неангельское терпение.
Подъехав к небольшому одноэтажному каменному дому, ничем не отличавшемуся от остальных, стоящих по соседству, Гоша пригласил меня внутрь и провел в светлую гостиную, довольно простую, без лишних изысков.
За низким деревянным столиком сидел Александр Петрович и важно курил трубку. Увидев меня, он расплылся в наигранной улыбке и показал на свободный стул.
– Садитесь, Светлана, садитесь. В ногах правды нет.
Я села, закинула ногу на ногу и посмотрела на Гошу, который под строгим взглядом Александра Петровича быстро вышел из комнаты.
– Ну и что у вас за дело, из-за которого вы разбудили меня в такую рань? – Я не отказалась от предложенной чашечки кофе и сделала несколько маленьких глотков.
– Дельце, признаться, преинтересное.
– Надо же. И какое?
– Пару-тройку дней назад мои мальчики сидели на берегу моря и ловили рыбу… Они у меня, знаете ли, рыбаки… В ту ночь улов был очень даже хороший… Попадалась одна жирная, брюхастая рыба. Такое редко бывает… Так вот, сидели они, ловили рыбу и вдруг увидели двоих людей, которые тащили какой-то мешок к стоящей неподалеку моторной лодке…
Я напряглась и ощутила, как на моем лбу выступил холодный пот. Александр Петрович не мог этого не заметить и, взяв стоящую на столе бутылку мартини, плеснул мне немного в бокал.
– Светлана, да не нервничайте вы так…
– А я и не нервничаю…
– Вы не умеете скрывать свои чувства. Так вот, самое интересное то, что, дотащив мешок до моторной лодки, они его развязали. И как вы думаете, что было в том мешке?
– Не имею представления.
– В том мешке был труп.
– Да что вы говорите, – дрожащей рукой я достала из сумочки сигарету и нервно закурила. – А я тут при чем? – Я пыталась скрыть свою нервозность, но Александр Петрович оказался прав, мне никак не удавалось этого сделать.
– Все дело в том, что одной из этих двоих были вы.
– Я?!
– Вы.
– Да не может быть!
– Может! В эту ночь вы вместе со своим так называемым слугой скинули в воду труп человека. Мои мальчики-рыбаки все это видели. Они видели, как вы положили труп на дно моторки и отплыли на довольно приличное расстояние. А когда вы вернулись обратно, никакого трупа уже не было. Вы еще вытерли дно моторки какой-то тряпкой. Наверно, для того, чтобы не было следов крови.
– У вас нет доказательств! – уронив сигарету на правое колено, я вскрикнула от полученного ожога.
– Осторожнее надо, Светлана, осторожнее, – с какой-то прямо отеческой заботой сказал Александр Петрович.
– Я не люблю, когда на меня наговаривают.
– Вам нужны доказательства?
– Без доказательств не может быть выдвинуто обвинение.
Александр Петрович улыбнулся и позвал Гошу. Гоша подошел к нашему столу и положил на него какой-то конверт. Затем сел рядом и посмотрел на меня извиняющимся взглядом, словно он ни в чем не виноват, словно все получилось само собой и он не имеет к этому никакого отношения.
– Вот вам и доказательства. – Не сводя с меня глаз, Александр Петрович протянул мне конверт.
Я взяла конверт и достала из него несколько цветных фотографий. Фотографии отражали события той страшной ночи, когда мы вместе с Зией избавлялись от непонятно откуда взявшегося в нашем доме мертвеца.
Вот Зия затаскивает труп в лодку… Я стою рядом с испуганным лицом и наблюдаю за его действиями…. Вот Зия стелет мешок на дно моторки… Я с опаской оглядываюсь по сторонам и прикусываю нижнюю губу то ли от страха, то ли от нервов…
Бросив снимки на стол, я нервно усмехнулась и поправила упавшую на лицо прядь волос.
– Это не я.
– Как это? – не понял меня Петрович.
– Снимки поддельные… Это не я.
– Но у нас есть негативы. В конце концов, если мы отдадим негативы в милицию, они могут провести экспертизу и признать, что фотографии подлинные.
Посидев несколько секунд без единого движения, я мысленно пришла к выводу, что местные криминальные структуры поймали меня в ловушку. Сначала подбросили мне труп, а затем засняли на пленку, как я от него избавляюсь. Неплохой ход… Очень даже неплохой… Для того чтобы начать диктовать мне свои условия и свои правила игры…
Метнув в сторону Гоши глазами молнии, я допила остатки мартини и процедила сквозь зубы:
– Ты меня что, подставил, гад ползучий?!
– Я-то при чем? Ты сама. Сказала, что павлина хоронишь, а сама от трупа избавлялась.
– Да этот труп вся ваша честная компания мне и подбросила!
– Дорогуша, ты, видно, детективов начиталась, – от души рассмеялся Александр Петрович. – И кто в наше время что подбрасывает?! Ты хлопнула моего хорошего товарища. Между прочим, весьма известного человека.
– Я хлопнула?!
– Ты!
– Да я его пальцем не тронула! Это вы подкинули в мой дом труп! Вы! Воспользовались тем, что в моем доме не было охраны! Улучили момент, когда дом был пустой! Это все вы!
– Светлана, ты приехала в наш город и купила самый дорогой особняк, который никто не мог себе позволить купить. Ты не захотела подружиться с местными криминальными структурами и плевала на них с высокой колокольни. Холеная московская баба! И чего ты сюда прикатила?! Что тебе в Москве не сиделось?! Эдакая хищница, которая плюет на всех мужиков! Ты завела себе любовника, крупного предпринимателя, который тесно сотрудничает с криминальными структурами… Этот бизнесмен работает под нашей «крышей»… Затем ты с ним ссоришься и его убиваешь. Ну а в тот момент, когда ты его сбрасываешь в море, мы тебя и схватили за руку, или, как говорят менты, поймали с поличным. А вдобавок ко всему ты устраиваешь в этом особняке бордель.
– Какой бордель?
– Самый настоящий, нам об этом поведала одна из отдыхающих женщин. Она имела удовольствие воспользоваться услугами, которые оказывают в твоем борделе.
– Еще скажите, что ей не понравилось…
– Наоборот, ей очень понравилось. Она была в диком восторге.
– О каком борделе идет речь? – Видимо, Гоша был не в курсе дела.
– Эта дама наняла нескольких мужчин, которые оказывают сексуальные услуги приезжающим на отдых дамочкам. За соответствующую плату, конечно.
– Как это? – захлопал глазами Гоша.
– Мужчины-проституты у нее работают, – объяснил Петрович Гоше более доступным языком.
– Ничего себе, – захлопал глазами Гоша. – Такого в нашей практике еще не было. Я когда ее в первый раз увидел, сразу понял, что в ней что-то не так… Она хищница, ее же сразу видно… Прямо мужененавистница какая-то. Спит и видит, как бы мужика унизить. И она и ее слуга оба психованные. Они, наверно, дурку ограбили и с дурки сбежали…
Я закинула ногу на ногу, но почувствовала, что я полностью потеряла самообладание.
– У меня не бордель. У меня гарем. И мужчины у меня не проституты. У меня мужчины-наложники. А если они наложники, то они по-любому должны оказывать сексуальные услуги. Только они оказывают эти сексуальные услуги не мне, а женщинам, которые в них нуждаются.
Почему только женщины могут оказывать сексуальные услуги мужчинам, а не наоборот?! Прямо дискриминация какая-то… Полнейшая дискриминация… Я устала видеть наших забитых, измученных жизнью женщин! – Я почувствовала, что меня понесло, и уже не могла остановиться. – Если мужчина хочет удовлетворить свои сексуальные потребности, это нормально. Он же мужчина. А если захочет секса женщина, то это ужасно. Женщина вообще не должна ничего хотеть и даже об этом думать.
Это стыдно, это ужасно, и это говорит о ней как о падшей женщине. Тысячи мужчин имеют жену и любовницу – и ничего. А сотни тысяч женщин не имеют ни мужа, ни любовника. У них один-единственный друг, это одиночество. Эти женщины стараются с головой уйти в работу или в воспитание детей. Они не думают о сексе. Они держат свои естественные потребности в себе. Они убивают в себе женщину только потому, что им просто не с кем переспать.
И действительно, с кем?! С женатым сослуживцем? Да затем все предприятие будет знать. Мужики же болтливее баб. Позору не оберешься. Все сослуживцы будут показывать пальцем и шептаться, что она шлюха. А этой женщине просто захотелось секса, и все… А если ей и познакомиться негде, так она так до старости терпеть будет, убеждая себя в том, что ей это не надо, зарабатывая при этом все новые и новые женские болезни. Я решила эту проблему так, чтобы она не касалась женского эмоционального уровня и не губила ранимую женскую психику.
Женщина может накопить денег и приехать ко мне в гарем. Она может получить ту порцию секса, о которой мечтала долгими, бесконечно холодными ночами. Это произойдет на красивых, шелковых простынях с различными незабываемыми запахами. Она может почувствовать себя вновь красивой и вновь желанной. Пусть даже за деньги…
Мужчина будет исполнять все ее прихоти и подарит ей такую ночь любви, словно она побывала в восточной сказке.
А наутро она прекрасно себя почувствует, и то, что произошло с ней этой ночью, навсегда останется ее маленькой тайной, о которой никто не будет знать, и никто не будет показывать на нее пальцем и говорить, что она шлюха, пот