— У нас нет времени, чтобы выяснять из-за чего именно ты не злишься в этот момент. — Я подхожу к гардеробной и беру первое попавшееся платье, которое оказалось цвета расплавленного золота, способное подчеркнуть каждый ее изгиб. — Я говорил тебе, чтобы ты приготовилась, но, очевидно, ты была слишком занята, не злясь на меня.
Положив платье на кровать, я поднимаю взгляд и подмигиваю Тее, но она закатывает глаза.
— Надевай платье, ангел.
— Почему я должна надеть на ужин что-то такое официальное? — Она оглядывает меня, и мне до боли хочется обнять ее, прижав всем телом к себе, но вместо этого я терпеливо жду. — Почему на тебе смокинг?
— Ты будешь сопровождать меня на благотворительный вечер. Там дресс-код, поэтому мы должны одеться официально, — отвечаю я, прислонившись к столбику кровати и наблюдая за каждым ее движением.
— У тебя нет никого, кого бы ты мог с собой взять? — Ее слова звучат горько, и мне это не нравится.
— Нет никого, с кем бы я хотел пойти, кроме тебя. Так что, если сама не наденешь платье, я надену его на тебя. — Мои слова ставят точку в разговоре. Я даю им повиснуть в воздухе, чтобы она взвесила свое решение.
На мгновение я думаю, что она будет пререкаться со мной. Но что-то происходит в ее голове, и Тея переходит от злого настроя к игривому. Мой член не должен вставать при мысли о том, что она может сделать дальше, но, кажется, он живет своей жизнью.
— И что ты сделаешь? Отшлепаешь меня?
Она бросает мне мои же слова, и, хотя пытается сделать из них оружие, я вижу желание в ее глазах.
— Если ты этого хочешь, — говорю я, отталкиваясь от столбика кровати, и подхожу к ней. — Тебе не нужно злиться, чтобы получить то, что хочешь.
Пока я шаг за шагом приближаюсь к ней, между нами ощущается напряжение от моих слов. Боль и гнев уходят из ее глаз, и я вижу, как она нервно облизывает губы. Я обнимаю ее за талию и притягиваю к себе.
— Как насчет того, чтобы я отшлепал тебя только потому, что хочу этого, и если тебе понравится, это будет нашим маленьким секретом. — Она краснеет, и я наклоняюсь, прижимаясь губами к ее щеке и уху. — Я никогда никому не скажу, насколько мокрой это тебя делает.
Я опускаю руку к ее джинсовым шортам и расстегиваю их. Поцелуями прокладываю дорожку по шее и обратно к уху, пока медленно стягиваю шорты с попки Теи и позволяю им упасть на пол, чтобы потом залезть под ее свитер и провести руками по животу и груди. Смотрю ей в глаза, когда она поднимает руки, и я стягиваю свитер, также бросая его на пол.
Обнимаю ее за спину и расстегиваю лифчик, а затем медленно стягиваю его по рукам, оголяя округлую грудь с твердыми розовыми сосками. Румянец, покрывающий ее щеки, спускается до груди, и я вижу, как дрожат ее руки в порыве прикрыть себя. Но прежде чем она успевает сделать это или передумать, я опускаюсь на кровать и одним быстрым движением притягиваю ее на свои колени.
Я сажусь таким образом, что верхняя часть ее тела лежит на одной ноге и на кровати. Ее киска прижата к моему члену, и я смотрю вниз на бледно-голубой хлопок, скрывающий ее попку. Кожа Теи безупречно белая, и я оттягиваю ее трусики, оголяя ягодицы.
— Ты не представляешь, как прекрасна, да, Тея? — Я мягко, не торопясь провожу ладонью вдоль ее позвоночника, запоминая каждый изгиб. — Ты просто великолепна.
Чувствую дрожь в дыхании, когда она выдыхает, пока я поглаживаю ее задницу, а затем сжимаю обеими руками. Ее нежная кожа начинает розоветь от этого прикосновения. Мой член болит, умоляя об освобождении, но я не собираюсь давать ему это.
— Раздвинь ноги. — Мой голос охрип, я как собака на поводке, которая хочет сорваться, и не уверен, смогу ли сдержаться.
Она секунду колеблется, прежде чем сделать, как я прошу. Тея сильнее прижимается своими пышными бедрами к моим, и я издаю громкий стон. Она раздвигает ноги настолько широко, насколько это позволяет ее положение.
— Идеально, — говорю я, глядя вниз на мокрое пятно на трусиках напротив ее киски. — Не двигайся, ангел.
Первый шлепок по ее заднице легкий, но окрашивает кожу в темно-розовый оттенок. Тея не вскрикивает, но инстинктивно приподнимает попку выше, умоляя о большем. Я опускаю руку ей на спину и чувствую, как ее дыхание ускоряется, но на этот раз не от нервов, только желание.
Я делаю еще два шлепка, по одному на каждую ягодицу, и облизываю губы. Не знаю, смогу ли остановиться, если продолжу.
Тея начинает ерзать, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы не наклониться и не укусить ее за задницу. Я хочу раздвинуть ее бедра шире и попробовать сладкий мед киски.
— Еще? — Я повожу ладонью по ее заднице, направляясь к киске, прикрытой трусиками, и, наткнувшись на мокрый хлопок, начинаю ласкать складочки. Когда она стонет и кивает, я поднимаю руку и провожу пальцами по верхней губе. Хочу чувствовать ее запах, пока шлепаю ее. Это единственное, что может дать мне хоть какое-то облегчение.
Я не считаю шлепки, но чем дольше это делаю, тем выше она поднимает бедра мне навстречу, пытаясь потереться об меня, чтобы достичь оргазма. Она поворачивает голову ко мне, руками сжимает покрывало, и я больше не могу сдерживаться. Видеть, как она почти кончает, достаточно, чтобы умереть.
Сделав последний шлепок, я хватаюсь за край ее белья и срываю его, бросая клочья на пол. Погружаю в ее влажную щелку два пальца, одновременно начиная быстро тереть клитор по кругу.
— Сальваторе! — кричит она, выгибаясь, а затем падает обратно на кровать.
Я двигаюсь в ней пальцами резко и быстро, ее киска сжимает меня, когда оргазм накрывает ее словно приливная волна, унося за край. Ее удовольствию нет конца, и она кричит от восторга и испуга, потому что оно накрывает ее, как цунами.
За моими плечами много грехов, поэтому меня ничто не может остановить. Никто. Я встаю на колени позади нее, заменяя пальцы ртом, прежде чем она успевает отойти от оргазма.
Вкус ее сладкой, словно персик, щелки, когда она прижимается к моему лицу, — это рай. Исследуя языком киску, я хватаю Тею за бедра, желая, чтобы она толкалась на меня. Я хочу потеряться в ее удовольствии, пока сладкие соки ее желания бегут по моему подбородку.
Ее тело напрягается, и она пытается отодвинуться от моего лица, когда чувствует приближение следующего оргазма. Но я рычу и сильнее прижимаюсь ртом к ее киске, удерживая в плену страсти.
— Не смей отодвигать свою киску от моего рта. Ты думаешь, что она принадлежит тебе, но это уже не так.
Я прикусываю кожу внутренней части ее бедра, и она снова выкрикивает мое имя, когда еще один оргазм накрывает ее.
Ласкаю ее клитор, медленно облизывая его. Это успокаивает Тею, и она расслабляется на кровати. Лизнув эту сладость еще несколько раз, я заставляю себя отстраниться и встать.
Протягиваю руку и беру платье, которое бросил на кровать, а затем встаю на колени у ног Теи и надеваю его. Натягиваю его до бедер и на попку, а затем заставляю ее встать спиной ко мне, чтобы одеть в платье без бретелек до конца. Поправляя ткань вокруг груди, я сначала обхватываю ее, а потом уже аккуратно вкладываю в чашечки платья. Целую обнаженное плечо, пока застегиваю платье на молнию, а после прижимаю к себе, обхватывая руками за талию и вдыхая клубничный аромат ее волос.
— С обувью сама справишься или мне помочь? — спрашиваю я, целуя ее в плечо.
Покачав головой, Тея застенчиво отвечает мне:
— Думаю, что смогу справиться.
— Позволь мне еще немного позаботиться о тебе, — говорю я, поворачивая ее и усаживая на кровать.
Я захожу в гардеробную и беру туфли, которые подходят к платью. Когда возвращаюсь в комнату, становлюсь перед Теей на колени и поднимаю одну ее нежную ножку. Поцеловав внутреннюю сторону щиколотки, я надеваю туфлю, а затем проделываю то же самое со второй ногой.
Когда поднимаю взгляд, в ее глазах я вижу, что гнев и разочарование исчезли, и теперь на их месте растерянность и миллион вопросов.
— Позже, ангел. Мы опаздываем, — говорю я, угадывая ее мысли.
Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но сразу закрывает его.
Я встаю и протягиваю руку, ожидая, когда она вложит в нее свою ладонь. После секундного колебания она делает это. Притягиваю ее за руку к себе, поднимая с кровати, а после обнимаю за талию.
Я держу ее крепко, пока мы выходим из спальни, а затем и из дома. За всю поездку она не говорит ни слова, но я практически слышу вопросы, формирующиеся в ее голове.
Как раз перед тем, как лимузин останавливается, я наклоняюсь и целую местечко прямо под ее ухом.
— Терпение, — шепчу я, покусывая мочку ее ушка.
Глава 8
Тея
Когда мы входим в большой бальный зал, я еще крепче обнимаю Сальваторе. На улице расстелили красную ковровую дорожку и выстроились фотографы. Я не сделала прическу и не нанесла макияж, но Сальваторе смотрит на меня так, будто я самая красивая женщина на свете.
Предполагаю, что выгляжу так, будто только что занималась сексом, но как раз это, кажется, и произошло. Не знаю как, но я забыла о других женщинах и детях, которые могли у него быть, и лежала у него на коленях, пока он шлепал меня, а потом ласкал мою киску.
Боже, мое лицо горит от воспоминаний. По крайней мере, мне не нужны румяна, чтобы добавить немного цвета лицу. Одной мысли о том, что я сижу на лице Сальваторе достаточно, чтобы покраснеть с ног до головы.
Не могу поверить, что так ослабила бдительность. Я никогда ни с кем не была близка, но практически умоляла его об этом. Неужели у меня нет никакого стыда? Что, если у него есть жена, девушка, дети? Все те же вопросы всплывают вновь, но он просил меня быть терпеливой. Как долго мне придется ждать?
На нас все смотрят, когда мы идем по залу. Они приветствуют Сальваторе, как будто он здесь главный. Возможно, так и есть. Некоторых людей, в основном женщин, он знакомит со мной, а некоторых — нет. Некоторым из них он не называет мое имя, и я понимаю, что они ему не нравятся. Он спокоен с ними, но тело напряжено, как будто в любую минуту готов броситься на мою защиту.