Там мы занимаем отдельный столик и радуемся жизни, глядя на мелькающие мимо красоты горной местности.
Ну, он то вообще, всему радуется, вчера только лежал при смерти, а сегодня красиво катится навстречу новой жизни. Вчера жаловался на общую слабость и сильную головную боль к вечеру, так я ему все подлечил за пять минут.
Понятное дело — организм изношен и сильно подорван смертельной болезнью, когда адреналин от внезапного спасения закончился, из спутника как воздух разом выпустили.
Я сразу сказал, что ничего про себя и свои способности рассказывать не стану, сам только его расспрашиваю про то, что мне не понятно. Думаю, что примет он меня за иностранца, который слишком правильно говорит на русском. То есть, совсем даже неправильно вел разговор вот еще недавно, а сейчас уже более-менее попадаю в привычные ему слова.
Доехали мы до Тифлиса, там я посмотрел расписание поезда до Баку и задумался, не махнуть ли нам туда.
Но, отказался от этой идеи сразу. Устали уже катиться, тем более, все равно нужно в Тифлисе ночевать, а завтра уже здесь регистрацию пройдем. После регистрации в Кутаиси, с тамошней отметкой в книжке, думаю, и здесь проблем не будет. В Баку цивилизации поменьше все же, полицейские и здесь имеются, которые выдадут документ. Единственно, что из Баку можно сразу на поезд сесть и отправиться в Россию.
Ничего, уже почти середина апреля, пробудем тут еще пару недель, там май начнется и никаких завалов с перекрытиями на Военно-Грузинской дороге не ожидается тогда. Прокачусь на дилижансе по горной дороге, полюбуюсь красивыми видами, пусть на это уйдет целый день.
Так что мы со всем багажом отправились в хорошую гостиницу в центре, где остановились в двух номерах.
На следующее утро нас зарегистрировали через явку паспорта в полицию, мы получили в свои книжки по печати полицейского участка с подписью.
— Ну, слава богу, что до моей сильно потрепанной книжки не докопались, — выдохнул я радостно, а то сижу в ожидании появления городового около окна.
Больше особо рассказать о проживании в Тифлисе нечего, ходим каждый божий день в Серные бани, Иван радуется подаренной мною жизни и не пытается ни о чем меня расспрашивать. Я с ним, как грамотным человеком, часто веду разговоры про современную ему жизнь, понемногу разбираюсь во всяких мелочах, которые должен знать образованный современник.
Через неделю он подал жалобу об украденном на улице чемодане, в котором лежали документы и смог добиться выдачи новой паспортной книжки, а не просто справки для возвращения к постоянному месту жительства.
С ним пошли я и хозяин гостиницы, свидетели, которые еще раз подтвердили его личность. Хозяину была предварительно вручена кое-какая благодарность за посредничество и для передачи принимающему решение чину полиции.
Вот так у меня появилась совершенно новая паспортная книжка, где я стал взрослым, можно сказать, что уже здорово пожилым человеком. Погуляли мы с Иваном очень здорово по этому поводу, но, ни в какие приключения не влипали больше.
Он тут же отбил телеграмму на место прежней работы, что готов вернуться. И женщине своей тоже написал, что внезапно выздоровел и через неделю будет у нее. Денег бумажных, которые можно показать легально, с подходящей датой выпуска у меня осталось не так много. Тем более, нужно еще оставить на будущую жизнь в дорогой столице и Ивану выдать напоследок рублей пятьсот.
Поэтому я прогулялся в один из ювелирных магазинов, про хозяина которого узнал у местных жуликов, что он принимает золото без пробы и камни может взять.
Солидный вид и мои легальные документы произвели на жуликоватого хозяина подходящее впечатление. Я разобрал одно украшение и сбыл ему его в таком виде после долгого торга за девятьсот рублей, наверно, раза в четыре дешевле настоящей стоимости, но, больше денег покупатель не дал.
Меня и эта сумма устроила, в том же Санкт-Петербурге мне лучше пока с камнями вообще не светиться. Хотя, по дороге к столице можно посетить и Киев, и Харьков. Там тоже что-то продать из украшений без особого такого риска.
После этого мы отправились на каком-то многоместном тарантасе во Владикавказ, где через день пути и еще одну ночь в гостинице оказались в вагоне первого класса, идущем в Ростов.
Ивана я решил проводить до его старого места жительства. Может, его женщина уже и не ждет, в любом случае он все равно собирается вернуться на прежнее место работы, где ему все нравится.
Доехали до Ростова-на-Дону, там пересели на поезд до Киева и через сутки оказались в старинном городе.
Тут я уже отпустил Ивана к Харьков, очень уж он хочет побыстрее узнать, что его ждет в городе Харькове с личной жизнью.
Договорились, что он будет встречать меня на вокзале через два дня, выдал ему пока двести рублей и остался гулять по майскому городу.
Через два дня Иван меня встречает, как и положено. Сам сияет как пряник, все у него, похоже, хорошо в жизни.
— Да, все случилось, как никогда лучше. Письмо мое успело прийти так удачно, что и на работе мне место оставили, но, это не главное! Главное, что моя Матрена меня дождалась, а то к ней уже свататься сосед собирался. А тут мое письмо пришло и я сам через неделю живой и здоровый появился. Да еще и деньги с собой привез на первое время, — в голосе моего теперь полного тезки звучит неприкрытое торжество.
— Поздравляю тебя, Иван Романович. Видишь, как все отлично сложилось.
— Спасибо тебе до конца моей жизни, Сергей. Спас ты меня, — и Иван тащит меня знакомиться со своей суженной, но, тут я вынужден его огорчить.
Ни к чему, чтобы его женщина могла меня узнать, когда ей возможно, покажут фотографию или внешне опишут. Чтобы не смогли понять, что я и Иван — это полные тезки и живу я сейчас по его документам.
Или буду жить. Так-то может, что останусь в Столице тем самым Жмуриным Сергеем.
Куплю себе какую-нибудь недвижимость в городе или окрестностях, чтобы с весомым основанием получить новую паспортную книжку после потери старой. Тот путь с регистрациями, по которому прошел ее прежний хозяин ни к чему оставлять в архиве полицейского околотка.
В Киеве я успел продать еще одно небольшое украшение заинтересовавшемуся ювелиру под видом того, что хочу оценить его. Украшение похоже на то, которое я сторговал в Тифлисе, однако, здесь мне предложили тысячу сто рублей, которые я поднял до тысячи двести.
Вот, с деньгами у меня все нормально теперь, через три месяца можно и полторы тысячи пятисотками в дело пустить. Одно только «но» в них есть, слишком они потрепанные и выцветшие для купюр, только выпущенных в оборот, это нужно признать. Лучше в уполномоченном банке поменять заранее.
Провел день еще в Харькове, разобрался, где теперь в пригороде будет жить спасенный, в обычном доме с вдовой местного торговца. Недалеко построили электростанцию новую, вот он на ней и работает опять.
Продал еще одно украшение, снова под видом оценки, уже за тысячу рублей, теперь у меня последнее осталось из тех, что я с собой принес в этот мир. Ну и хорошо, потом доберусь до Москвы, и от него избавлюсь.
А пока я сажусь в поезд, чтобы через ночь вылезти в Белокаменной.
Там так же посещаю два магазина с драгоценностями и становлюсь богаче на еще одну тысячу «деревянных».
И нет при себе больше никаких украшений даже без пробы на золоте, нигде я официально не записан, как человек, сдавший дорогую вещь. Понятно, что ожидаемая прибыль, раза в три превышающая покупку, заставляет всех ювелиров прикрыть глаз на не совсем законное дельце.
На следующее утро я уже вылезаю с багажом на еще Николаевском вокзале столицы и велю извозчику везти меня в хороший отель.
Пришло время заняться тем самым делом, ради которого я сюда явился.
Глава 15
Разместившись в номере на Садовой улице, я задумался о своих дальнейших шагах.
Теперь я в столице, нужно провести определенную работу, у меня есть еще целых два года и два месяца до начала Первой Мировой.
И с другой стороны, это всего два года, а договор с Антантой уже заключен пять лет назад, немцы про это хорошо в курсе и знают, что там написано. Кузен Вилли очень расстроен тем, что Кузен Ники выбрал сторону его противников и готовится всерьез воевать с Россией.
Политика Германии после осторожного Бисмарка явно уходит в авантюризм и неистовое желание всех победить при весьма ограниченном ресурсе.
Придется немцам пройти через две самые кровопролитные войны в истории человечества за тридцать лет, потерять пару десятков миллионов своего населения, пережить Версальский мир и его последствия, очень много и долго голодать. Еще насмерть драться между собой четыре с лишним года за окурки из урн победителей, англичан, американцев, и даже тех самых ничтожных французов, чтобы добыть из них остатки табака, отсортировать его и продать потом на стихийных рынках таким же бедолагам. Которым очень повезло пережить войну.
Пока не начнет неторопливо воплощаться план Маршалла в жизнь.
После влажной мечты о мировой гегемонии — самая та прививка от милитаризма, благодаря которой теперь Германия стала более-менее мирной.
Ну, потребуется еще примерно от шестьсот тысяч до миллиона мирных жителей, погибших во время бомбардировок союзной авиацией жилых кварталов, чтобы немцы зарубили себе на носу навсегда — что самые главные пираты и абсолютно беспощадные разбойники в этом мире — именно англосаксы.
А не потомки Шиллера и Гете, оказавшиеся по итогу слабаками и неудачниками.
После работы с сотнями статей и воспоминаний очевидцев событий у меня сложилось мнение, что сами современники царя не видели особых и гарантированных возможностей остановить революцию и сползание в гражданскую войну. Это при условии вступления России в войну на стороне Антанты, о чем говорят заключенные и пролонгированные договоры с англо-французским блоком.
И заключенные еще ранее, но, не подтвержденные далее законодательно договоры с Германией.