Размахивая мечом, ставит лошадь боком, сразу наносит быстрый и сильный удар, на который я не успел среагировать, честно говоря.
Настолько он быстрый и сильный одновременно, чувствуется очень большая практика и твердая рука бьющего.
Купол отражает меч, тот проскальзывает в сторону, заставив наклониться умельца, поэтому стрела из лука Трагера пролетает мимо, вскользь задев шлем. Зато я не промахиваюсь и колю в незащищенное бедро соперника, пуская обильно течь кровь из раны. Дворянин снова искусно поворачивает своего коня и пускает его на меня грудью, пытаясь столкнуть и смять, но лошадиная грудь упирается в мой защитный купол и ничего не может мне сделать.
Только жеребец отлично выучен, по новому сигналу хозяина поднимается на дыбы, чтобы ударить меня копытами, поглощая мою ману, зараза.
«Ну, пусть думает, что может пробить мою защиту с помощью боевого коня», — мелькает быстрая мысль.
Только я не стал ждать, как купол перенесет такой удар, а отскочил в сторону, встав перед разведчиками, нанес удар копьем в защищенную кожаным доспехом грудь жеребца. Пробил ее, но, даже не смог его испугать, он по-прежнему мечтает добраться до меня.
Сбоку от меня проскакивает Торк, легким движением меча прорезает незащищенное броней второе бедро дворянина, отскакивает снова мне за спину, уходя от мгновенного ответного удара.
Да, этот мужик в хорошей броне выше пояса очень серьезный соперник, гораздо круче меня, как боец, очень умелый и мотивированный. Но, уже теперь с двумя пробитыми бедрами, откуда хлещет кровь, понимает, что пришло время умирать. Только не сдается ни разу, слабеющей рукой еще замахивается снова на меня, я останавливаю этот замах, вонзая острие копья с нечеловеческой силой и ловкостью в шею между доспехом и краем шлема, заваливая противника с коня назад.
— Фу, — я успеваю выдохнуть, темп боя очень высокий, а мы справились только с четырьмя врагами.
Тут в мой купол бьет арбалетный болт, следующий воин позади дворянина увидел, кто победил его вождя, и сразу же пытается выдать мне отмщение, успев приготовить арбалет к выстрелу в седле.
Перед нами уже небольшая гора из лошадей и тел воинов, пока внимание столпившихся стражников направлено только на меня, еще два болта отлетают от купола, потом теперь стреляют наши.
По остановившемуся сейчас противнику прилетают два болта, ранящие двух воинов с разной степенью успеха, пробивая броню и застревая в телах, но эти еще готовы воевать. Они даже спрыгивают с коней, только один валится на землю, ноги все же не смогли удержать раненого, второй бежит ко мне, снова шагнувшему вперед, резко замахивается мечом, получая сильный удар копьем в грудь, где уже торчит хвост болта.
Этого урона ему уже становится многовато, он падает назад, открывая проход ко мне. Теперь я вижу, что на меня надвигается спешившийся гора-человек в пластинчатой броне и наглухо закрытом шлеме, прикрываясь треугольным щитом и держа перед собой здоровенный меч.
«Похоже, это сам хозяин местных земель, не знаю, кем ему приходится сраженный дворянин, думаю, близкий родственник. Может, даже единственный сын, судя по тоскливому, яростному вою, который он издает, видя лежащее тело напавшего на меня дворянина в сверкающей броне», — понимаю я.
С двух сторон его прикрывают крепкие и здоровые мужики, готовые победить или умереть за своего господина. Одеты они также в броню, только не такую дорогую, без всяких украшений, как у своего хозяина.
Вступать в обман ударами или пытаться копьем удерживать на расстоянии такого здорового и очень сильно мотивированного дядьку я не собираюсь. Не рискую так откровенно нарываться на неприятности, поэтому прибегаю к не очень честному приему.
Как только он приближается на расстояние в три метра, стрела отскакивает от его доспеха, мужик прикрывается щитом, именно по этому щиту я бью маной очень сильно. Владетельный хозяин сразу же отправляется в полет, сбив одного из своих телохранителей по дороге.
До этого момента следующие противники не видели, почему я остаюсь стоять на ногах после ударов молодого дворянина, закрывающего меня своей фигурой, ведь пустившие болты воины тоже не успели присмотреться к плодам рук своих и попали под обстрел, после которого им стало уже не до моей непонятной неуязвимости.
Зато сейчас оставшийся телохранитель успел хорошо рассмотреть, как по взмаху моей длани разлетелись двое сильных мужиков, поэтому он истошно заорал, указывая на меня рукой.
Только последние двое всадников, видя, что со мной серьезно заняты основные силы нападавших, проскакали уже мимо трупов, раненых и лошадей по обочине дороги, и обрушились на ту сторону, где оборону держат гвардейцы, братья и Учитель.
Лошади прорвались, растолкав не очень крепкую оборону, впервые пойдя на приступ второго проезда, здесь сразу же получились первые наши потери.
Опытные гвардейцы разом отскочили в стороны от лошадей, только Кром замешкался на месте и попал под точный удар мечом в районе шеи, поэтому сразу упал замертво.
Брон тоже отлетел, сбитый грудью лошади, Гинс оставался ближе к середине подводы, как раз успел зарядить арбалет. Он вскинул его и метко выстрелил в спину проскакавшего мимо всадника с трех метров, но тот все равно остался на коне, только больше не захотел драться, поскакал дальше, скрывшись за поворотом, по-моему.
Все это я успел рассмотреть за пару секунд, отвлекшись от своей схватки, а когда повернул лицо, сверкающий меч снова обрушился на мою защиту.
Сбитый с ног здоровенный дворянин уже вскочил, подбежал ко мне, отбил отвлекающий удар Торка и атаковал меня с криком:
— Сдохни, мерзкий колдун!!!
«Ну, допустим, не такой я уж и мерзкий, даже симпатичный, как мне кажется! Пусть даже и волшебник!» — обиделся я
Сбоку его прикрывает оставшийся на ногах охранник, второй только поднимается с земли, пострадав хорошо во время первого столкновения со своим господином. Торк и Вольфер пытаются прикрыть меня с двух сторон, но против мощи закованного рыцаря и его огромного меча явно не могут ничего поделать.
Зато на это способен я, поэтому вторым, еще более сильным ударом, отправляю непонятливого дворянина в новый полет. Он опять сбил с ног поднявшегося охранника, они вместе тяжело упали куда-то за тушу раненой лошади.
Я выкинул руку в сторону второго воина, на глазах разведчиков откинул и его назад, он полетел в месиво из людей и лошадей, не смог все же удержаться на ногах, хотя очень старался.
Торк с Вольфером тут же бросились вперед, чтобы достойно закончить наш тактический успех, превращая его в стратегический.
Пока сильно могучий и непобедимый в честном бою рыцарь валяется, как золоченый жук, и пытается собрать воедино руки, ноги и голову. Вольфер занялся двумя лежащими, Торк — одним, я тут же оглянулся на наш второй фланг, где обнаружил, что гвардейцы стащили вдвоем с лошади последнего сражавшегося противника и добивают его, рубя мечом и тыкая копьем.
Больше никто не скачет в нашу сторону, размахивая мечом, я с облегчением понял, что мы отбились от очень серьезных обученных и не боящихся умереть противников. Благодаря в основном, конечно, тому, что я принял удар на себя, все первые двое рыцарей и оставшиеся воины нападали именно на меня, приняв, как положено, за самую главную цель.
Атаковали сначала меня, оставив остальных на потом.
Гляжу вперед, где у разведчиков не возникло особых проблем с умерщвлением потрясенных соперников, удары милосердия от сильно опытных парней попадают туда, куда им и положено. Большой рыцарь и один из телохранителей пытались сопротивляться даже лежа, только с разведчиками это не прошло, оружие оказалось выбито или заблокировано, а хладная сталь легко проникла в уязвимые места доспехов.
На мой вопросительный взгляд Торк ответил кивком, давая понять, что дело сделано, они пошли и дальше контролировать врагов.
Тогда я повернулся к подводе, где заметил, что один брат сидит над телом другого и молча рыдает, Клея также стоит на коленях и пытается как-то помочь зарубленному.
Я на ходу достаю из мешка артефакт и подбегаю к телу Крома, только по ране видно, что умер парень почти сразу, удар разрубил его плечо и прошел на две ладони вглубь груди.
Даже начни лечить его мгновенно, я понимаю, что и тогда вряд ли смог бы спасти парня.
Сейчас это просто мертвое тело, я опускаю руки, но тут же замечаю неестественную позу Брона, он одной рукой держит брата за его руку, вторая рука беспомощно висит плетью.
— Что с тобой? Что повреждено? — спрашиваю я, оставшийся в одиночестве молодой мужчина показывает молча на плечо и грудь.
— Ложись! Ровно ложись! — командую я и жду, пока он с трудом ляжет прямо на дороге, рядом с лужей крови, натекшей из разрубленной груди брата.
Клея с удивлением смотрит на меня, на больших ресницах дрожат слезы, она прижимает ладонь ко лбу Крона и закрывает широко раскрытые глаза.
— Гинс, — обращаюсь я к стоящему рядом мужчине со снова заряженным арбалетом.
— Один стражник, которому ты попал в спину, ускакал туда, — я показываю рукой направление. — Сходи посмотри, как там, только возьми с собой кого-то из парней.
Куда делся раненый воин, стоит посмотреть, чтобы не случилось, как тогда с Броном и недавно с Трагером.
«Может, он уже подкрадывается с заряженным арбалетом через лес, чтобы убить кого-то из наших», — опасаюсь я.
Учитель с Трагером бегут за близкий поворот дорожки, я занимаюсь раненым. понемногу пускаю ману в артефакт, вожу камнем над плечом и грудью Брона, через пару минут заканчиваю лечение.
— Еще где есть травмы, может старые? — решаю я и дальше привести в полный порядок парня, помня, что вчера днем они бились в круге и получили там хорошую трепку.
— Колени и щиколотки, еще бедро, — говорит парень.
Я не знаю такие слова на языке корли, но Клея показывает мне на его теле, что это значит, смотря на меня с пораженным видом.
Пока я прохожу по указанным местам, снимая боль и многолетние повреждения, щедро тратя свою ману, из-за поворота показываются Учитель и гвардеец, везущие переваленным через седло тело стражника, поэтому я облегченно вздыхаю.