— Руки перед собой, живо, гнида! — прошипел я в ухо паренька, и, дождавшись, когда обе ладони оказались перед лицом шпиона, поволок обратно его к дому братьев.
Через пару минут неспешного шага я сильно постучал головой шпиона о дверь и дождался, пока один из братьев ее приоткроет.
— Принимай красавца, — я закинул соглядатая в руки Крона, который сразу же узнал одного из местных бандитов и от души отвесил тому тумака, сбивая с ног.
— Очень давно мечтал это сделать! Это же Круль, приближенный к основным бандитам, постоянно все вынюхивает и высматривает для них. Очень нам много крови попил, все время стуча Старшим кодлы.
Брат присоединяется к нему, парни с удовольствием запинывают шпиона, уже валяющегося без сознания. Даже Учитель не остается в стороне от общего веселья, пояснив, что и у него много претензий именно к этому человечку накопилось.
Ногами местные работают очень сильно и мощно, тело шпиона летает по комнате, как пушинка.
— Может, лучше его допросить сначала? — спрашивает меня Торк, я отрицательно качаю головой.
— Вряд ли есть такая нужда, что он может нам рассказать? Его поставили проследить за мной, теперь он ничего не расскажет тем, кто его послал. Главное, что ничего не расскажет про то, как я пришел к братьям, поэтому у нас есть еще время. Только планы все же придется поменять.
Я останавливаю братьев с Гинсом:
— Подождите, оторвитесь на минуту и дальше можете добить его, пусть полежит, подумает о своем поведении, считая переломанные ребра и готовясь к смерти.
Тяжело дыша, они оставляют валяющегося при смерти шпиона и слушают меня.
— Получается так, что своим заказом на двенадцать порций жратвы я запустил дела идти еще быстрее, чем мы ожидали. Пока готовилась еда, трактирщик отправил посыльного к Старшим кодлы, они сразу же приставили ко мне шпиона. Он следил за мной с большого расстояния, пока еще не наступила темнота, поэтому я не почувствовал его. Думаю, что часть кодлы ждет меня в трактире, чтобы подробно расспросить, куда я отнес еды на десять человек и почему они ничего не знают про таких гостей. С дворянином им трудно справиться, да и не положено вообще, но я уверен, что они попробуют поговорить со мной, ведь я один окажусь в трактире. Да еще с моей одеждой и речью за владетельного феодала из местных точно не сойду. Тот бандит, который живет с Клеей, наверняка будет там. Один из братьев пойдет со мной и посмотрит, как там все пойдет, только со стороны посмотрит. Вы трое: Брон, Гинс и Торк отправляйтесь к дому сестры Учителя, если ее бандит окажется все же там, Торк справится с ним, — я делаю жест, будто перерезаю горло.
Торк кивает по-деловому.
Гинс пока переводит мой рассказ братьям, сильно потрясенным возможностью прямо сейчас расстаться с опостылевшим городом.
— Дальше. Клее потребуется время, полчаса или час, чтобы собраться, зато вы поможете ей донести все ее добро до подводы, потому что наберется у нее немало. Заодно еще своего сожителя обдерет, как липку.
Парни кивают, показывая, что все поняли.
— Крон, идем со мной, посмотришь, как дела в трактире пойдут. Потом возвращаешься домой, собираешь вещи, свои и брата, затем ждешь наших, вы все вместе идете к подводе, сразу же уезжаете из города. Я вас догоню потом на лошади.
— Да, Торк, предупреди разведку, что мы скоро уезжаем, пусть будут готовы проехать несколько часов по темноте. И добейте этого!
Брон с Учителем занимаются бандитом, как его очень старые должники и знакомые, а мы выходим на темную улицу.
Доходим до трактира, Крон остается в стороне от входа, я же захожу в конюшню, нахожу здешнего конюха и кидаю ему местную монету, чтобы прямо сейчас подготовил мою лошадь к выезду.
Потом возвращаюсь ко входу, захожу и сразу же вижу кодлу почти в полном составе, за исключением только одного члена преступной организации. Семеро бандитов сидят за центральным столом, на столе перед ними ничего не стоит, точно не поесть и выпить зашли, а ждут меня для обстоятельного разговора.
Рожа трактирщика мелькает за стойкой и снова пропадает, не положено ему видеть, как здешняя кодла вершит свои дела, поэтому он прячется в комнатке за стойкой.
Может, уже и мой номер обшарили, только я там предусмотрительно ничего не оставил, мешок со всем добром висит на боку.
«Эх, устал я сегодня уже бегать и торопиться», — подумал я, заметив, как вся кодла, увидев меня, дружно поднялась и остановилась на проходе, ведущем к номерам.
— Чего надо, родимые? Отовариться хотите? — сразу поднимаю я ставки. — У меня не заржавеет ни секунды!
Бандиты принимают вызов, тянут из-под курток дубинки и ножи, но у меня аргумент гораздо круче, я вывожу руку из-за спины и показываю копье в руке.
Вижу, что братва засомневалась в своей способности говорить со мной на равных, только отступить такой кучей они не могут без команды, поэтому продолжают стоять на месте.
А я делаю внезапно первый выпад без предупреждения.
Бью очень резко, не жалея своей силы, первый бандит падает на пол трактира, держась за дыру в животе, внезапно у него образовавшуюся. Раздается вопль искреннего возмущения, противники серьезно собирались поговорить для начала, но я не вижу теперь в переговорах никакого смысла.
Банда рассредотачивается вокруг столов и по проходам, но я успеваю задеть лезвием еще одного дюжего молодца куда-то в грудь, и он выбывает из борьбы.
— Так, осталось пятеро, — считаю я, зная, что мне требуется ранить или убить всех бандитов.
Чтобы никто не мешался под ногами во время эвакуации, не мог навести на наш след возможную погоню истинных хозяев городка.
По сигналу одного из бандитов все члены шайки кидаются на меня одновременно, дубинки так и мелькают перед лицом и с боков, я резко поворачиваюсь и бью в живот того, который ближе всех к выходу. Сразу же по моему куполу прилетает несколько серьезных, со всей дури, ударов, бьют противники слаженно и одновременно со всех сторон, только я снова колю, теперь в лицо бандита, подскочившего ближе всех. Потом еще одного догоняю в спину, он падает и истошно орет, по итогу остаюсь один против двоих бандитов, быстро отскочивших в угол, спасая свою жизнь.
Они уже поняли, что со мной что-то не так, дубинки и ножи не могут пробить мою защиту, теперь искренне хотят только спасти свою шкуру, уже не задавая лишних дерзких вопросов.
Я поджимаю бандитов, постоянно угрожая острием копья, теперь наблюдаю на их лицах явную растерянность, отпор им не часто приходилось получать, а такой смертоносно быстрый — вообще никогда, хотя бандиты местные очень тертые по здешней жизни товарищи.
Ромер, судя по всему, молодой еще, широколицый парень, что-то шепчет своей шестерке, и по условному знаку они бросаются с двух сторон в обход меня. Хороший план, копьем я бы точно не успел поразить обоих, только мне и не требуется так обязательно их протыкать сразу.
Одним за другим ударами с обоих рук маной я отправляю бандитов в стены, смотрю, как они гулко бьются головами. Сразу же проверяю свою ману, на весь бой ушло всего пять процентов моего резервуара, пока беспокоиться не о чем.
Добиваю предпоследнего братка точным уколом в шею и подхожу к последнему, который уже начал приходить в себя, но все еще лежит на полу.
Я не испытываю к Ромеру особо негативных эмоций, в отличии от Гинса и его сестры, поэтому просто протыкаю ему живот со словами:
— Привет от Гинса! Просил лично передать ублюдку! Клею мы забираем!
И вижу, как боль на его лице меняется бешенством от своего бессилия в предчувствии смерти, он бросает нож в последнем усилии. Однако с бесконечным разочарованием наблюдает, как тот отскакивает от моей защиты, за это я наношу еще один удар в пах, и мститель сворачивается калачиком на грязном полу трактира.
Потом осматриваюсь и возвращаюсь к входу, где лежат мертвыми или притаились еще живыми двое членов кодлы, протыкаю им шеи и иду по кругу, считая вслух и стараясь не вляпаться в кровь:
— Один, два, три, четыре, пятый, шестой, — я останавливаюсь над Ромером и отправляю его на тот свет сильным ударом копья, который почти отделил его голову от туловища.
Останавливаюсь передохнуть и послушать, что творится в трактире.
Вроде тихо, народ здесь не путешествует просто так, да и почти невозможно здесь такое дело, поэтому остается заняться только хозяином с его поганой рожей.
Обогнув стойку, я вижу дверь в кондейку, открываю ее и наблюдаю хозяина, забившегося в угол.
Ни к чему оставлять такого свидетеля, пусть настоящие хозяева городка сами ищут очевидцев и новых слуг, проблемы с этим не будет, подготовленная смена уже готова заступить на дежурство.
Только, скорее всего, она еще не в курсе произошедшего этой ночью, это может нам помочь.
— Зря ты отправил весточку кодле… — отмечаю я прежде, чем нанести точный и милосердный удар в сердце. — И они померли, и тебе тоже не жить!
Быстро обшариваю самого трактирщика и ящик за стойкой, где он хранит, то есть, хранил деньги, забираю горсть монет из ящика, еще из большого кошеля на поясе. Еще весь имеющийся крепкий алкоголь в количестве трех пузатых бутылок с сургучовыми пробками опускаю осторожно в мешок, найденный тут же.
Выхожу из трактира, обходя вдоль стены лежащие тела, не испытывая никаких угрызений совести.
Покойники, пусть еще не все они стали таковыми, давно и прочно заслужили места на том свете за свои дела и делишки. Я запрыгиваю на лошадь, выведенную уже во двор, бросая конюху золотую монету, понимая, что ему теперь придется искать себе новую работу.
Но, отъехав от трактира всего на сотню метров, слезаю с лошади из-за того, что глаза после освещенного масляными светильниками помещения ничего не видят в темноте.
«Прошло всего полчаса, как я расстался со своими, а столько уже всего случилось! Пока в Патриниле некому нам мешаться под ногами», — теперь все попроще провернуть будет точно.
Сначала я иду к дому братьев, где меня ждет Крон. На улице совсем стемнело, только едва освещенные окна дают немного света, чтобы не биться головой о деревья, густо растущие по очень зеленому городку с произвольно раскиданными домами.