Вскоре микроавтобус возвращается к шоссе, а Брат тут же приносит две пары лыж и часть нашего багажа, потом снова уходит.
Еще через десять минут возвращается с оставшимися вещами, мы молча надеваем лыжи, поднимаем рюкзаки.
Говорить пока не о чем.
У каждого из нас их по два и еще по карабину теперь с собой, несем очень солидный вес на плечах. Сразу уезжаем по накатанной машинами дороге, скользим быстро и технично толкаясь палками. На разговоры времени нет, бережем дыхание. Тем более, лица прикрыты масками для защиты от ледяного воздуха. На Рождество здорово похолодало, градусов под двадцать мороза на улице.
Сворачиваем на нашу колею и останавливаемся передохнуть через сорок минут.
— Ну как? Что родителям сказал?
— Что уеду надолго. Что ничего плохого не сотворил, однако лучше мне исчезнуть на время. Мать расстроилась, отец больше за оружие переживает, что лишат его лицензии.
— Лишат точно. Не хочешь повернуть обратно к прежней жизни? К тебе-то никаких претензий нет, скоро все поймут, что это я оперов побил и людей лечил. Хотя могут и на тебя это прегрешение повесить, отпечатки пальцев у нас совпадают полностью. Будешь точно в СИЗО все это время сидеть в заложниках, пока я не вернусь и не сдамся.
— Не, не думаю даже. Скорее бы в капсулу и улететь. Лучше я свою мечту исполню и по мирам похожу, чем буду в камере гнить, — весело смеется Брат.
— Начнешь лечить начальство, сначала фсбшное, камни у тебя есть, так в лучшем отеле на Черном море окажешься. Какая там камера? Максимальное лакшери! — поправляю я Брата. — И суперкрасотки в звании старшего лейтенанта не будут вылезать из твоей постели. Покажут тебе небо в алмазах, как еще никогда не показывали, чтобы задание Родины выполнить и звание капитана получить!
— Нет, это еще успею. Тем более, погуляем годик и с чистой совестью сюда вернемся. За год спокойно пару миров посещу и нагуляюсь вволю, может, даже на всю жизнь, — Брат снова полон энергии, грусть от расставания с родителями уже прошла.
Да и некогда грустить бегущим путешественникам по мирам, когда с погоней полная неизвестность.
Потом снова пробираемся по лесу и хвалим себя за свою же предупредительность. Идти по колее от снегоходов можно вполне нормально, иначе бы даже на лыжах померли на половине пути. Снега еще немного нападало, однако эти десять сантиметров легкого снежка нам не мешают двигаться по хорошо сформированной колее.
Еще через час колея закончилась, значит, мы уже где-то совсем рядом. А так в зимнем лесу нет ничего знакомого, даже реку замерзшую не видно за сугробами.
Отдыхаем по очереди, пока один копает узкий проход к берегу, второй переносит тяжелые рюкзаки и отдыхает.
— Черт, один я бы тут помер, — говорю я Брату, когда останавливаемся передохнуть.
Рожи на серьезном морозце у обоих красные, хоть прикуривай.
— Нет, через год возвращаться в Грузию не вариант. Из гор не выбраться будет. Давай на полгода или полтора года лучше рассчитывать, — предлагаю я.
— Можно и так, только, как мы узнаем, какие планы у друг друга?
— Отправим через капсулу послание. С каким-нибудь серьезным грузом через полгода. Вернуться за это время к Храму вполне возможно. Получить послание и отправить ответ. Подождем писем друг от друга с недельку.
— Давай так и сделаем. От сегодняшнего дня примерно сто восемьдесят дней отсчитаем и будем ждать около Храма. Сразу друг другу напишем по письму и отправим. Капсула с установленной программой и серьезным грузом должна сработать, как пневмопочта. Только тебе придется определиться с протяженностью местных суток и пересчитать все точно.
По паре особо качественных механических часов у нас припасено, разлет по времени больше, чем на пару суток, не должен случиться.
Эти пятьдесят метров до камня на склоне реки прокопали еще за час, реально умаявшись, пока добрались до самого камня и чистили снег вокруг него во все стороны. Чтобы оказалось можно сесть прямо на него, и красное пятно вызова капсулы на спинке сидения было сразу видно.
— Все, умаялся, — бросил лопату Брат. — Хочется телефон включить, послушать, что предложат фсбшники. Может, райские кущи? Начнут умолять и ноги кланяться?
— Вряд ли. Не дошли они еще до понимания подлинной ситуации. И не знают доподлинно про наши способности. И так поймают, и нагнут — еще в этом на сто процентов уверены, — разубеждаю его я. — Когда все твои данные у них имеются, деваться особо некуда.
Да и нет у нас с собой смартфонов, уже утоплены в Неве с концами.
Проверяю капсулу, в ней шестьдесят процентов энергии, не так мало, как я опасался, но и не так много, как хотелось бы.
— Давай Палантир, я его перекачаю в капсулу, — говорю Брату и следующие десять минут осторожно перекачиваю его.
— Так, он почти пустой, можно не больше пары процентов вытащить. А в капсуле девяносто процентов набралось. Да, Брат, у нас небольшая проблема! Придется тебя так сейчас отправлять, а мне один твой Палантир оставить. Если капсула в ноль разрядится, двух моих не хватит, что вполне возможно, — говорю я ему.
— А это не опасно? — сомневается Брат.
— Ну, тогда капсула и при сорока процентах энергии показывала, что готова к работе. Я ее прогнал во всех режимах. Девяносто — это точно нормальный уровень для качественного переноса.
Говорим друг другу последние слова, тянуть больше нечего, все уже переговорили, а время неудержимо идет.
Брат садится на камень, я отдаю ему все его вещи, еще лыжи с палками складываю рядом и связку дров с карабином в чехле. Один Палантир лежит в рюкзаке, пока ему и такого одного аккумулятора хватит.
Если сразу не начнет играть в крутого Нагибатора. Или просто не придется очень резко выживать.
Отправляется он на третью по списку планету, где один из Храмов расположен заметно ближе к линии экватора, чем к полюсам.
Последний хлопок ладонью по стенке сформировавшейся капсулы и все, я отхожу подальше, смотрю на сам процесс переноса со стороны впервые в жизни.
Капсула долго висит в воздухе, у меня даже закрадывается сомнение, что ей можно пользоваться в такое зимнее время. Да еще при температуре минус двадцать градусов. Минут десять идет подготовка переноса, а потом она мгновенно исчезает, мигнув пару раз на прощание.
— Удачи, Брат! — прощаюсь я с ним.
Так, теперь придется подождать какое-то время, как я понимаю, поэтому копаю себе узкий проход от основной площадки до ближайшей ели и делаю себе под ее ветками укрытие. Параллельно дороге, которой мы добрались сюда, чтобы оказаться с ней рядом за непотревоженной полосой снега. Нарезаю снег лопатой кирпичами, строю себе укрытие от мороза и наблюдения с воздуха. Не думаю, что нас уже ищут на вертолете с тепловизором, однако делать все равно нечего, а неподвижно сидеть холодно. Записываю себе на всякий случай место и Храм, куда отправился Брат.
«Мало ли, вдруг ослабею на память с этими перелетами» — напоминаю себе.
Время тянется очень медленно, а я вскоре понимаю, что капсула вернется не так сразу на исходную позицию.
Чтобы навести кое-какую маскировку и не мерзнуть лишнего, закопал хорошо натоптанную тропу от места, где тогда остановились на снегоходах, до самой капсулы. Закопал и замел веткой ели, чтобы сверху она не бросалась в глаза. С земли опытные люди все разглядят, если вскоре не пойдет снег и не засыплет все наши следы.
Себе устроил узкую щель в снегу, проложив ее из моего укрытия в обход до берега и там уже под берегом до самой капсулы. Едва только пропихнуться по очереди с обоими рюкзаками, лыжами и пакетами по колено в снегу. Оставил все добро около самой капсулы, с собой у меня карабин, фузея, Палантиры и лопата, немного еды в пакете осталось.
Каждые пятнадцать минут возвращаюсь узеньким проходом к площадке и проверяю магическим взглядом наличие капсулы, однако ее нет уже четыре часа.
— Скоро появится погоня, — понимаю я своим развитым предчувствием.
Доберутся спецслужбы до коттеджа родителей, сделают там обыск, попугают всех, как смогут. Соседи расскажут, да и родители тоже, как мы ушли на лыжах по дороге. Меня родители не видели вблизи, однако Брата точно взглядами провожали, когда он вещи носил. Потом найдут место, где мы ушли в лес, и отправят за нами погоню.
Да, трудно будет понять всем этим розыскникам, зачем мы ушли в глухие места, ведь летать мы не умеем, чтобы скрыть свои следы. Даже при полете на реактивном ранце они останутся на снегу обязательно.
Да еще лавировать на такой тяге между деревьев в густом лесу — смерти подобно. Будут думать, что мы устроили себе землянку в лесу и собираемся пересидеть какое-то время погоню и дальнейшие поиски.
«Что можем в Финку махнуть как-то!» — посмеиваюсь я.
Ну, пусть думают, разубеждать и давать какие-то подсказки не стану. Плохо, что точно найдут один тайник и еще, возможно, второй с драгоценностями. Да и черт с ним, от этих камней одни проблемы!
Зато как все удивятся, еще камни с золотом по карманам распихают.
Может и не найдут, он отсюда далеко находится, все триста метров в сторону.
Давно уже полностью стемнело в зимнем лесу, приходится постоянно использовать фонарик с ручным приводом. Мы таких по два захватили с собой, не считая еще камни-светильники и другие фонарики на батарейках с запасом.
Темнота в чужом мире особенно невыносима, да и в лесу она тоже очень мешает.
Рев моторов я услышал еще через два часа, когда с момента отлета Брата прошло уже шесть часов.
«Снегоходы, — я даже знаю, чьи именно, — мчатся по-нашему, очень хорошо заметному следу. Наверняка у родителей забрали».
— Эх, хорошо Брату, уже улетел и ни о чем не беспокоится. А у меня очередные проблемы намечаются, мне еще придется повоевать, — ворчу я себе под нос.
— Два снегохода, значит, четверо догоняющих, — понял я и занял место около площадки, где пропадают наши следы.
Карабин я решил поберечь, его приклад мне еще пригодится, поэтому срубил себе здоровый дрын заранее и обтесал его для удобного хвата. Времени у меня оказалось много, а теперь еще внутри грызет беспокойство — что делать, если капсула вернется через сутки или даже трое? Когда путешественник восстановится на Столе…