Маг дороги (сборник) — страница 19 из 86

— Ничего себе птицы — с такими глазищами!

— Это глупости, Лена. Настоящие опасности будут потом. А пока все спокойно. Мы вошли на территорию нашего врага, а он не кажет носа. С одной стороны, это хорошо. С другой… подозрительно. Будто ждет, чтобы мы успокоились, расслабились, потеряли бдительность…

— Но мы же не потеряем?

— Конечно, нет. Мы будем внимательными, очень внимательными. Ты еще что-то хотела спросить?

— Да, — я вспомнила холодок в животе от тех его слов: «карается смертью». — Что это значит — «оставить службу в пути»? Разве есть такие дураки, которые здесь, в этих местах, бросят нас и убегут?

Прямо под копытами Фиалка вдруг открылась трещина без дна. Я разинула рот; Фиалк, как ни в чем не бывало, развернул крылья, на секунду завис в воздухе и, перелетев пропасть, мягко приземлился на той стороне.

— Понимаешь, Лена… Дураков, конечно, нет. Все прекрасно понимают: пока мы держимся друг за друга, у нас есть шанс. Но в пути бывают такие ситуации… Нам будет страшно. Всем. А страх выворачивает из людей чувства, о которых они раньше не подозревали. Начнутся свары, раздоры…

— Как у канцлера и коменданта?

Оберон вздохнул:

— Ты думаешь, они прежде не ругались? Ругались, еще как. Поэтому их размолвка меня не волнует. Пока. Пока они не вздумают делить власть.

— А принцессы…

— То же с принцессами. Ты думаешь, Эльвира раньше не капризничала? Александр с ней намучился…

Я не сразу сообразила, что Александр — имя принца.

— Так не проще ли, — начала я давно волнующую меня тему, — оставить принцу одну невесту?

— Проще, конечно… И гуманнее. Но невозможно.

Фиалк перелетел еще через одну трещину. На этот раз я даже не вздрогнула.

— А почему?

— Потому что таковы законы Королевства. Босая девушка, постучавшаяся в ворота рано утром, назвавшаяся дочкой далекого короля, желающая стать невестой принца, должна быть принята. Принцессы-невесты очень желательны для тонкого мира — они исполнены надежд, вокруг них устанавливается гармония…

— Ничего себе гармония! Вокруг этой Эльвиры?

— Представь себе. Думаешь, она капризничает со зла? Да она борется за свое счастье! Она таким образом хочет обратить на себя внимание принца… И ей это удается. Он только о ней и говорит.

— Он же ее терпеть не может!

— Это сейчас ему так кажется. А на самом деле он к ней неравнодушен.

— Да-а? — протянула я.

Иногда мне кажется, что я ничего не понимаю в жизни.

Оберон вдруг сдавил мое плечо:

— А вот теперь смотри вперед. Видишь?

Я посмотрела, куда он указывал. Черное уродливое дерево на границе леса и пустоши вдруг забилось, задергалось — и взлетело в воздух, осыпая камушки с коротких корней. Ветки-лапы хлопали, ствол распрямлялся и складывался, как перочинный ножик. Такой твари я не видала никогда, ни на одной картинке: это была не птица, не ящер, а какое-то летающее безобразие!

— Очень опасны, — шепотом сказал Оберон. — Это разведчик. Сейчас он подаст сигнал…

Тварь разразилась скрежетом железа по стеклу. Я еле удержалась, чтобы не заткнуть уши.

И тут из леса как взовьется стая таких же точно летающих елок!

Они не кричали. Они молча взмыли над нами — мне показалось, что их там штук сто, не меньше.

— Это сосуны. Сейчас они построят хоровод — круг в круге. Начнут вращаться в разные стороны. От этого их кружения сдвигаются слои земли. Жертву затирает камнепадом. Сосуны садятся на труп или трупы, пускают корни и мирно растут несколько лет, пока хватает поживы.

Я вцепилась в его руку:

— Бежим скорее!

— Но мы же разведчики, а не беглецы… Берись за посох. Делай, как я.

Он одной рукой вскинул свой черный посох. Тонкий луч перерезал стаю, твари бесшумно забились. Оберон ударил еще и еще; запахло свежей древесиной, как в столярной мастерской. На головы нам посыпалась хвоя. Фиалк вытянул шею, расправил крылья, поднялся на дыбы. Черная тварь ринулась вниз, явно собираясь вцепиться когтями мне в глаза. Я заорала от страха, зажмурилась, вцепилась в посох, левая ладонь сделалась горячей, правая — ледяной. Бабах!

— Лена, сражайся как маг, а не пали мне бороду своей самодеятельностью! Ну-ка!

И Оберон соскочил с седла, подхватив меня под мышку.

Пс-с-с! — взвился его луч. Тресь-тресть-тресь! — посыпались опилки. Стая черных существ, уже собравшаяся было в хоровод, снова разлетелась ошметками копоти.

Я уперлась посохом в землю, сама толком не понимая: это мне оружие или костыль? От страха дрожали коленки, черные сосуны метались над головой, но самым ужасным было то, что вот сейчас Оберон их всех перебьет — а на мне останется клеймо труса!


Я выровняла дыхание. Почувствовала теплый клубок в животе, подняла его в сердце, в левую руку, в посох… Огонь!

Небо осветилось зеленым и красным. Мой залп получился красивее, чем у Оберона, но никого из тварей я, кажется, не задела.

— Экономнее, Лена, тонким лучом, прицельно. Давай.

Я снова ощутила под грудью теплый клубок…

Когда начинаешь по-настоящему драться, страх уходит. Я это давно заметила, еще в песочнице, когда ко мне приставали большие девчонки. Получите и распишитесь, граждане сосуны!

Черная стая распалась. Половина повернула обратно к лесу. Половина поднялась выше и там занялась «воздушной гимнастикой», но тварей было слишком мало, чтобы построить два хоровода. Получалась какая-то испорченная дырявая карусель. А после того, как Оберон прицельно сбил троих, летающим елкам расхотелось иметь с нами дело. Все они скрылись за верхушками леса.

Я стояла, как треножник, — навалившись на посох. Подошел Оберон. Глаза у него светились ярче, но одна половина бороды была явно короче другой.

— Вот видишь. Совершенно тут нечего бояться.

Я поежилась. Опустила глаза:

— Это я… вам в лицо… что же теперь будет?

— Ничего не будет, отрастет… Да ты молодец, молодец, не хнычь!

Он одной рукой прижал меня к себе — на секундочку. И я поняла, что это и есть счастье, Скромное боевое счастье мага дороги.


Обратно мы возвращались уже на рассвете.

— Сегодня, Лена, мы поведем здесь караван. Вот этой дорогой. Там две пропасти, через них я наведу временные мосты. Ты поедешь во главе каравана, и как только увидишь черного разведчика — сбивай. Нельзя допускать, чтобы они кричали своим. Иначе беда.

— Но вы же их прогнали, — рискнула заметить я.

— Мы их прогнали, Лена. Но через полчаса здесь опять вырастут их посты.

— Но мы же побеждаем!

— Нас было двое, и каждый дрался в полную силу. При виде Королевства их слетятся не просто сотни — многие тысячи… А нас четверо. На весь караван. Если только они успеют построить круг, завести хоровод… хоть на секунду — считай, конец. И прибавь сюда панику, лошади испугаются, побегут, переломают ноги…

Он очень убедительно говорил. Мне снова стало страшно.

— А… почему я? То есть я, конечно, все сделаю… Но вдруг я промахнусь?

— Не промахнешься. К тому же с тобой будут Ланс и Гарольд.

— А вы?

— А я буду ждать других неприятностей. Сосуны — идеальное средство, чтобы отвлечь внимание. На месте нашего врага я дождался бы момента, когда все маги смотрят в небо, и напал бы со спины…

Я испуганно кивнула. Но тут же подумала, что настоящий маг дороги в такой ситуации должен быть немножко увереннее.

— Я поняла, ваше величество. Можете на меня надеяться.

— Ну конечно, я на тебя надеюсь… Ты еще что-то хочешь спросить?

Вокруг становилось все светлее. Глаза Оберона перестали гореть зеленым. Я мигнула, потерла веки, а когда открыла — мое зрение было обыкновенным. Я видела очертания деревьев, видела тени. Наступало утро, но мне по-прежнему не хотелось спать.

— Я хотела спросить… почему, когда я дралась в переулке, я не боялась? Ну, почти не боялась? А этих… честно говоря… в первый момент мне было не по себе.

Он потер свою опаленную бороду:

— В переулке ты понимала, что тебе не на кого рассчитывать. Гарольд был отравлен. Ты считала его подопечным, а не защитником, и вела себя соответственно. А от меня ты вправе ждать защиты. Ты думаешь, я прикрою, все сделаю за тебя.

— Нет!

— Не обижайся, это происходит помимо твоей воли. Вернее, происходило. Я затем и взял тебя с собой — чтобы ты стала моим воином, а не цыпленком под крылышком курицы. Понятно?

Фиалк перемахнул через расщелину, и мы увидели лагерь.

Глава 14МАГИ В ДОРОГЕ

Наутро караван двинулся в путь — мимо опасного леса, в глуши которого гнездились чудовища.

Люди притихли. Королевские музыканты не бренчали струнами, не переговаривались стражники и повара. Комендант и канцлер ехали по разные стороны кареты. Шторки на окнах их высочеств были наглухо задернуты.

Два раза караван пересекал узкие трещины, через которые не мог бы перепрыгнуть ни конь (не считая Фиалка, разумеется), ни человек. Я впервые увидела, как строят воздушные замки, вернее, воздушные мосты: это были совсем настоящие, прочные горбатенькие мосты из гладких бревен, они возникали из ниоткуда по велению посоха Оберона и таяли в воздухе, как только последняя повозка перекатывалась на противоположный край расщелины. Казалось, король колдует легко, будто играет, — но я была уверена почему-то, что эти мосты стоят Оберону немалых сил.

Чутье?

Король верхом на Фиалке двигался вокруг каравана, то уходя вперед, то отставая, то держась сбоку. Я ехала во главе колонны между Лансом и Гарольдом, и у нас не было времени на то, чтобы словом перекинуться. Каждую секунду над караваном мог взвиться черный разведчик, и судьба Королевства зависела только от нашей меткости.

Первого разведчика увидел Гарольд, но сбить не смог — промахнулся. Я видела, как луч, пущенный моим наставником, проскользнул под уродливыми растопыренными корнями, едва не задев их. Ланс, как в замедленной съемке, еще только поворачивал голову; ни о чем не успев подумать, я сжала посох мокрыми ладонями и распилила летящего сосуна пополам — как пилят дерево циркулярной пилой.