тве представителя подсудимого, или, иными словами, защитника. Мистер Роксбридж, хочу вас сразу предупредить, здесь не Лондон, и столичные фокусы тут неуместны. Если мне покажется, что вы умышленно затягиваете процесс, я вас отстраню от дела. Тем более что обвинение представляет не королевский обвинитель, а капитан королевских драгун Мелвилл, который проводил предварительное расследование. Вам понятно, мистер Рокс-бридж?
— Да, Ваша Честь.
— Капитан Мелвилл, вам слово.
— Ваша Честь, я намерен доказать, что имели место следующие события. Воскресным вечером капитан стражников герцога Ричардсон участвовал в поединке с Джоном Доу и в ходе поединка его убил. Впоследствии, а именно в ночь на понедельник, капитан Ричардсон прибыл на место убийства, сопровождаемый двумя другими стражниками, подчиненными ему по службе герцогу, с целью утопить труп в озере. Обвинитель закончил вступительную речь.
— Признает ли обвиняемый себя виновным?
— Нет, Ваша Честь, — откликнулся Рокс-бридж.
— Разумно. Признал бы, и мы б его завтра и повесили. Так что терять ему нечего. Желаете произнести вступительную речь?
— Да, Ваша Честь. Мой подзащитный невиновен, и я это докажу.
— Вы уверены, мистер Роксбридж? Ваш план защиты — не опровержение доказательств обвинителя, а доказательство невиновности подсудимого?
— Именно так, Ваша Честь.
— Хорошо. Пойдем обычным порядком. Капитан Мелвилл, вызывайте свидетелей, предъявляйте вещественные доказательства.
— Вызываю сержанта Хопкинса. Сержант, дайте присягу и займите место свидетеля.
— Клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, иначе да покарает меня Бог, — отбарабанил сержант, положив правую руку на Библию.
— Сержант, расскажите суду, как в ночь на понедельник вы обнаружили труп Джона Доу.
— Возвращаясь с задания, возле постоялого двора мы с напарником увидели группу всадников, среди которых был и подсудимый. Я его узнал, мы раньше встречались. Мне стало интересно, куда они могут ехать ночью и нет ли здесь нарушения закона. Мы проследили за ними до берега озера. Там мы увидели труп. Тогда мы арестовали троих стражников герцога, и я их отконвоировал на постоялый двор, где и оставил под честное слово капитана Ричардсона, что он сам никуда не денется и обеспечит, что никуда не денутся два других стражника. Капитан, как видите, слово сдержал. Оттуда я поехал к капитану Мелвиллу и все ему доложил. Капитан вместе со мной и еще шестью драгунами отправился на озеро. Там под моим командованием был произведен осмотр местности.
— Прервитесь, сержант, — остановил его капитан. — Из ваших показаний пока никоим образом не следует, что Джон Доу не умер от чумы. И что он вообще умер.
— Простите, капитан. Труп лежал на спине, из левой стороны груди торчал кинжал, и горло было почти перерублено, но голова не была полностью отделена от тела.
— Что было найдено при осмотре на трупе и неподалеку?
— В груди трупа, как я уже говорил, торчал кинжал с гербом герцога на рукоятке. Вот он, у меня в руке.
— Приобщаем к делу, — объявил судья.
— Возле трупа лежала шпага с окровавленным лезвием. Идеально подходит к ножнам на поясе трупа. То есть, скорее всего, это шпага убитого. Неподалеку лежал пистолет с гербом герцога на рукоятке. Из пистолета недавно стреляли, это было очевидно по запаху из дула.
— Все это тоже приобщаем к делу, — снова объявил судья.
— Вы в ту ночь допрашивали подсудимого?
— Да, капитан. Он сказал…
— Протест, Ваша Честь! — вмешался Роксбридж. — Свидетель дает показания с чужих слов, то есть основанные на слухах!
— Протест отклонен! — сообщил судья. — Здесь вам не Лондон! Мы будем вести процесс так, как у нас принято!
— Молчу, молчу, — успокоил судью Рокс-бридж. — Ведите, как вам удобно.
— Продолжайте, сержант! — судья был очень собой доволен.
— Он сказал, что приехал утопить труп в озере. Он поссорился с этим человеком вечером в городе, тот наступил ему на ногу и отказался извиниться. Капитан Ричардсон вызвал его на поединок, тот человек выбрал время — немедленно, место — берег озера, и оружие — любое оружие ближнего боя, которое они имели при себе.
— Понятно, обычные условия дуэли. Это все? — поинтересовался судья.
— Да, Ваша Честь, — откликнулся обвинитель. — Сейчас должен быть перекрестный допрос, правильно?
— Кажется так, — согласился судья. — Мистер Роксбридж, задавайте вопросы свидетелю. Только вопросы должны быть по делу!
— Ваша Честь, я бы хотел предварительно вызвать на короткое время своего свидетеля. Процедура это допускает. При вашем разрешении, конечно.
— Кого вы хотите вызвать?
— Мистера Пинки, Ваша Честь.
— Пинки? А что он может нам поведать?
— Он по моей просьбе нарисовал портрет убитого, и…
— Ну да. Пинки хорошо рисует. Вы хотите приобщить к делу портрет?
— Да, Ваша Честь.
— Покажите его, если он у вас с собой.
— Вот он.
— Обвинитель, вы хорошо рассмотрели убитого?
— Да, Ваша Честь.
— Этот портрет, нарисованный мистером Пинки или кем угодно другим, похож на убитого?
— Да, Ваша Честь. Отличный портрет. Это он, вне всяких сомнений.
— Приобщаем к делу! — постановил судья. — Мистер Роксбридж, если Пинки был нужен только для этого, приступайте к перекрестному допросу.
— Сержант, — начал перекрестный допрос Роксбридж, — вы пытались установить личность убитого?
— Протест, Ваша Честь! Эта тема в прямом допросе не затрагивалась! — Обвинитель тоже имел понятие о судебной процедуре.
— Отклонен! Обвинитель и защитник, воздерживайтесь от протестов по формальным основаниям, они все будут мной отклоняться! Все вопросы по сути дела могут быть заданы. Личность убитого имеет непосредственное отношение к делу. Сержант, отвечайте на вопрос!
— Пытались, — ответил сержант. — Он не местный, это очевидно. Здесь его никто не знает. Мы показали труп всем нашим трактирщикам, никто его не опознал. Наши люди обращались в академию магии, у магов никто не пропал. Так что мы не знаем, кто этот человек.
— Установлена ли вами причина смерти?
— Если у человека почти отрублена голова, то что еще требуется устанавливать?
— Сержант, вы говорили, что из его груди торчал кинжал.
— Именно так.
— Значит, он мог умереть и от удара кинжалом?
— Мог. А разве есть разница?
— Вы говорили, что был найден пистолет. Установлено, кто и в кого там стрелял?
— Нет. Ни у убитого, ни у подозреваемых огнестрельных ранений не обнаружено.
— На шпаге убитого была кровь. Установлено, чья?
— Нет. Предполагается, что это кровь убитого. Возможно, ему отрубили голову его собственной шпагой.
— Спасибо, сержант. У меня больше нет вопросов.
— Ваша Честь, обвинитель закончил представление доказательств.
— Да, вполне достаточно. Может, по столичным меркам нужно что-то еще, но мне хватает и этого. Мистер Роксбридж, ваша очередь.
— Вызываю для дачи показаний черную ведьму, известную под именем Стрейндж.
— Мистер Роксбридж, ну только этого нам не хватало! Если в деле замешана магия, его должны разбирать специальные судьи! Я в вопросах магии некомпетентен! Вы ходатайствуете о передаче дела специальному суду?
— Нет, Ваша Честь. Вопросы магии затрагиваться не будут.
— А к присяге как ее привести? Мисс Стрейндж, судя по тому, что у вас болтается на шее, вы не христианка?
— Да, Ваша Честь, это пентаграмма, а не крест. Я сатанистка.
— Ну вот, мистер Роксбридж, что мне с этим делать? На чем эту свидетельницу приводить к присяге? У меня нет под рукой Черной Библии! Да и все равно, как ей верить, если она поклоняется Отцу Лжи?
— Вы несправедливы к моему Господину, Ваша Честь. — Стрейндж возражала без заинтересованности, ей было абсолютно безразлично, что судья Хикмен думает о Сатане.
— Вот только не втягивайте меня в богословские диспуты! Я, слава Богу, королевский судья, а не инквизитор какой-нибудь!
— Ваша Честь, показания этого свидетеля доказывают невиновность подсудимого.
— Мистер Роксбридж, я вас прекрасно понял. Вопрос в том, как эти показания оформить. Согласно судебной процедуре я должен передать это дело судье-магу. Но меня же засмеют! Стражник убил бродягу, а королевский судья отказывается от дела, потому что защитник выставляет свидетельницу-сатанистку! При этом я понятия не имею, что она намерена сказать! О том, что ее показания важны, я знаю только с ваших слов!
— Ваша Честь, пусть она примет присягу на пентаграмм. — Роксбридж эту трудность не предвидел.
— Откуда мне знать, насколько эта пентаграмма для нее священна? Ладно, действуем нестандартно. А что нам остается? Значит, так! Объявляю перерыв на четверть часа! Теперь, мистер Роксбридж, неофициально изложите, что вы хотите доказать с помощью ее свидетельства.
— Ваша Честь, я намерен доказать…
— Мистер Роксбридж, во время перерыва я просто мистер Хикмен.
— Простите, мистер Хикмен. Я намерен доказать, что с того момента, как Джон Доу был еще жив, капитан Ричардсон не покидал постоялого двора аж до темноты.
— А что он вообще делает в нашем городе? С двумя другими стражниками? Не похоже на увеселительную поездку. Давно ли приехал? И что делал все это время? Капитан Мелвилл, вы выяснили эти вопросы?
— Нет, мистер Хикмен.
— То есть, получив признание капитана Ричардсона, вы расследование практически свернули, а когда он от признания отказался, предъявлять ему, по сути, нечего?
— Выходит так, мистер Хикмен.
— Тогда согласно процедуре я сам проведу дополнительное предварительное расследование. Доставьте сюда хозяина постоялого двора, где жил подсудимый, и горничную, которая убирала в его комнате. Я сам их допрошу.
— Это официальное распоряжение суда?
— Именно так, капитан.
— Слушаюсь, Ваша Честь.
— А пока капитан доставит свидетелей, раз уж вы здесь, мисс Стрейндж, не удовлетворите ли вы мое любопытство как частного лица?