Вернулся Марк с ведьмой, хорошо владеющей любовной магией.
— Мисс Стрейндж утверждает, что здесь она в любовной магии лучшая, — отрекомендовал ее Марк.
— Род, Фокси, привет! А теперь все выметайтесь, я буду обслуживать милорда архиепископа! — распорядилась Стрейндж. — Я на публике не работаю!
— Мисс Стрейндж, вы неверно поняли моего секретаря. Мне вовсе не нужна платная женщина.
— Нет, бесплатно я не согласна! Это Род герцог, у него денег полно, он может себе позволить о них не думать. А мне нужно чем-то платить за обучение!
— Мисс, простите мое любопытство, а вы не пытались подыскать себе другой заработок? — поинтересовался архиепископ.
— Какой же это, интересно? Все, что я умею за рамками древнейшей профессии, это магия. Как вы думаете, милорд, в магической академии это имеет хоть малейший спрос?
— Бедняжка, жертва обстоятельств, — прошипела Фокси, вряд ли кроме Рода ее кто-нибудь услышал. — Дежурить на воротах она не хочет, чистить драконюшню ей слишком тяжело, убирать лошадиный навоз она не умеет, помогать трактирщикам привозить сюда еду для нее слишком сложно, мыть полы в академии тоже не с руки, и вот она, бедняжка, вынуждена быть шлюхой. Я сейчас расплачусь от жалости и умиления!
— Ладно, это неважно, мисс Стрейндж, — перешел к делу архиепископ. — От вас не потребуется плотских услуг. Скажите, пожалуйста, вы умеете магически привораживать?
— Умею. Это простейшее приложение гипнотической магии. Это почти любая ведьма умеет, и любой маг тоже. Только есть одна тонкость — по королевскому указу приворот приравнивается к изнасилованию. Карается смертной казнью.
— Вот тут я не понимаю, — пожаловался архиепископ. — Если это запрещенное деяние, как получилось, что очень многие это умеют? Ведь умеющие это делать в процессе обучения неизбежно нарушали закон!
— Милорд, на это вам лучше кто-то из магистров ответит. Или стряпчего спросите какого-нибудь. Я только знаю, что тут все законно, и мне этого достаточно. Ну а раз я вам здесь не нужна, я пойду, с вашего позволения.
— Нет-нет, мисс Стрейндж! Вы неправильно поняли. Вы сможете приворотить мистера Рода?
— Не знаю, милорд, но и пробовать не буду. За герцога казнят наверняка. Так что ни за какие деньги.
— А вот он утверждает, что его приворотить невозможно!
— Подружка научила, да? — поинтересовалась Стрейндж у Рода.
— Невеста, вообще-то, а не подружка. Да, научила.
— Тогда бояться нечего. Покажи, чему она тебя научила!
Стрейндж пристально взглянула Роду в глаза. Он старательно двигал зрачками. Через некоторое время Стрейндж сдалась.
— Милорд, совершенно невозможно его приворотить! Кто-то обучил его технике противодействия привороту. Я тут бессильна!
— Пусть Мэгги еще поработает над твоей защитой от приворота. Она у тебя ни к черту не годится, — шепнула Фокси.
— Если защиту не смогла пробить Стрейндж, ее никто пробить не сможет!
— Наивный! Она бы легко это сделала, но она боится Мэгги. Та ее убьет, если что.
Тем временем архиепископ что-то тихо сказал Марку, и тот куда-то ушел. Отсутствовал он совсем недолго и вскоре вернулся с еще одной ведьмой.
— Так! — нервно выкрикнула Мэгги. — Кто-нибудь мне толком объяснит, что тут происходит?
— Маргарет, ты только не нервничай, — попросил архиепископ. — Герцог Родерик просит разрешения на брак вот с этой ведьмой! Я уверен, что тут был приворот! Мисс Стрейндж не может пробить его защиту. Попробуй ты!
— С этой? С Фокси? Кто из вас бредит? Фокси замужем! Род, может, ты объяснишь?
— Я хотел узнать у милорда архиепископа, нет ли препятствий к нашему браку, а он вдруг попытался мне навязать в жены свою дочь, хотя она сейчас замужем. Когда я отказался, началась эта возня с приворотом. Так что и я не против, чтобы мне объяснили, в чем тут дело.
Фокси замысловато выругалась, затем расхохоталась.
— Вот оно что, — сквозь смех выдавила она. — Мэгги тоже дочь милорда!
Род резко повернулся к Мэгги.
— Почему я должен узнавать это от Фокси?
— Я собиралась тебе сказать, — виновато произнесла она, уперев глаза в пол.
— А пока ты собиралась, мы с милордом выставили себя полными идиотами перед двумя этими чудесными девушками, и теперь можно не сомневаться, что об этом узнают все в академии и многие далеко за ее пределами!
— Не знаю, как Стрейндж, — улыбнулась Фокси, — а я возьму за молчание совсем недорого!
— Род, ты лучше скажи, почему тебе даже в голову не пришло, что у архиепископа может быть больше одной дочери?
— Потому что я был на ее свадьбе, и там никто даже не упоминал ее сестру!
— Было такое дело. Я тогда как раз перешла в черный орден, и моей семье это совсем не понравилось, потому они постарались обо мне забыть. Но мы быстро уладили наши разногласия.
— Герцог, Маргарет! — вмешался архиепископ. — Полагаю, вам будет более удобно обсудить все это в другом месте, и, желательно, наедине. Что же касается того дела, по которому ко мне пришел герцог Родерик, разумеется, от лица англиканской церкви я даю вам разрешение на брак. А теперь идите с миром и заберите отсюда этих двух замечательных девушек!
— Ох, милорд, — вздохнула Фокси, — это слово, которое вы подумали, когда назвали нас вслух замечательными девушками… Так вот, это только Стрейндж такая, а я — нет!
— Помилуй Господи, она еще и телепатка! Я прошу у вас прощения за это слово и за все те, которые успею подумать, прежде чем вы отсюда уйдете. И очень прошу вас сделать это поскорее!
— Забавные ошибки порой случаются, милорд, — прокомментировал Марк, когда все посторонние покинули комнату.
— Да, Марк, — согласился архиепископ. — Людям свойственно ошибаться, один только Господь всеведущ.
— Ну и как тут поговорить наедине? — поинтересовался Род, глядя на сопровождающего их драгуна. — Может, пойдем в нашу комнату?
— Уже нет времени, — возразила Мэгги. — Скоро начнется суд. Давай лучше выйдем во двор, поговорим там. Если, конечно, твой доблестный страж не возражает.
— Не возражаю, — сообщил драгун. — Да и как я могу вам помешать? У меня даже мушкет незаряженный. Капитан велел разрядить, а то как бы чего не вышло.
— Я вот чего понять не могу, — поделился своим недоумением Род уже на свежем воздухе. — Как дочь священника оказалась в магическом ордене? Ладно бы у тебя вдруг магические силы выявились, которые никак не спрятать. Но у тебя же их нет! Вся твоя магия — это знания, а не силы!
— Ты уверен, что тебе это интересно именно сейчас, перед судом, где ты — главный подозреваемый?
— Если все закончится хорошо, то какая разница, до или после суда? А если этот Локхард добьется своего, после суда мне уже будет не до того.
— Попытаться помешать Локхарду в голову не приходило?
— Чем же я ему могу помешать сейчас? Локхард будет доказывать убийство, Роксбридж — ему мешать. Что тут зависит от меня? Так что я тебя слушаю.
— Ну, как хочешь, — смирилась Мэгги. — Знаешь, кем я хотела стать в детстве?
— Не знаю, как ты, — улыбнулся Род, — а я в детстве хотел стать разбойником.
— А я в библиотеке отца нашла книгу по механике. Попробовала почитать, вначале было интересно, а потом стало непонятно. Тут как раз к отцу приехал по делам механикус какой-то, и вот во время обеда я попросила разрешения задать вопрос. Он разрешил. Я и спросила у него, что это за такой принцип рычага, на котором работают катапульты?
— Так я это знаю! Тут все дело в том, что…
— Успокойся, Род! Сейчас я и сама это уже знаю, разобралась. Суть в том, что он мне не ответил!
— Ну ты ж ребенком была, не поняла бы.
— Может, и не поняла бы. Да, скорее всего, не поняла бы! Но он ведь даже не попытался! И хоть бы сказал что-нибудь наподобие: «Мала еще, вот когда подрастешь…» Но нет! Он сказал: «Нечего девчонке интересоваться такими вещами!» Я ему сказала, что сама разберусь, раз он сам не знает или помочь мне не хочет.
— А он что?
— А он отцу говорит, что тому придется подобрать мне такого мужа, который выбьет из меня подобные глупости!
— Я думаю, ты не смолчала, — предположил Род.
— Конечно! Я сказала, что выйду замуж только за того, кого полюблю, а не за того, кого мне подберут!
— А они засмеялись и говорят друг другу, что я на самом деле наивное дитя, раз думаю, что меня кто-то будет спрашивать. Ну я-то не раз венчание видела, потому и говорю, что будут спрашивать, хотя бы священник, проводящий обряд венчания. И я на вопрос о согласии отвечу ему «нет», если жених меня не устроит!
— И над тобой опять посмеялись.
— Еще и как! А отец мне говорит, что невеста может отвечать, что ей вздумается, священник все равно всегда слышит «да».
— Я думаю, он преувеличил.
— Если и так, то ненамного. Я тогда ушла в свою комнату и плакала весь вечер. Пока не заснула. А утром пошла к отцу и сказала, что не пойду замуж за нелюбимого, как бы меня ни заставляли.
— Погоди, Мэгги. Ты была ребенком, откуда ты тогда вообще знала про любовь? Это как-то не детское понятие.
— От мамы. Она мне часто рассказывала сказки, и в конце каждой сказки прекрасная девушка выходила замуж за любимого. И после каждой сказки мама плакала.
— Почему?
— Она любила другого, не отца. А выдали ее замуж, не спросив согласия. Это она мне перед самой смертью рассказала. А кто ее любимый, не сказала даже мне. Но это я вперед немножко забежала. Потому что ты меня прервал. Так вот, сказала я отцу, что выйду замуж только за того, кого полюблю, а он мне ответил, что если я хочу жить счастливо, то нужно наоборот — полюбить того, за кого выйду замуж. А если нет, так мне лучше в монастырь пойти.
— Чем же это лучше?
— Так отец сказал. Но я убедилась, что он прав. Потому что при мне только с монахинями мужчины разговаривали, как с людьми. Остальных женщин презирали. Конечно, еще королева могла рассчитывать, что мужчины хотя бы сделают вид, что ее слушают. Но королевой я стать не могла, потому оставался только монастырь.