– Что вы намерены делать?
– Ты по поводу беглеца? Искать мы его намерены. По всем сетям запущен императив задержания при обнаружении. Этот человек опасен, поэтому должен быть задержан, предан суду и посажен в изолятор.
Белый покачал головой.
– Не понимаю, как ему удалось бежать. Нет ли тут прямого предательства среди ваших людей?
– Эта версия прорабатывается. Возможно, ему действительно помогли. У Златкова даже родилась идея о вмешательстве кого-то из Игроков.
– Зачем Игроку понадобилось освобождать из тюрьмы одного человека? Неужели от него что-то зависит? Не слишком ли несопоставимы масштабы возможностей Игрока и отдельной человеческой особи, пусть она будет даже семи пядей во лбу?
– Иногда и отдельная особь может оказаться ключевой фигурой Игры. Вспомни нас. Если бы не наша команда – Игра закончилась бы для человечества в целом весьма печально. Однако давай оставим эту проблему Судьям и философам. Надо искать внуков. Есть предложения?
– Поставьте на уши Службу…
Жданов поморщился.
– Я не начальник СБ и даже не директор УАСС. Я всего лишь эксперт-аналитик. А Служба и так на ушах стоит. Но поскольку на кону судьба наших детей, придется и нам вспомнить боевое прошлое. Посети-ка наш бункер в Гималаях, поговори с инком. Вдруг выяснишь какие-нибудь подробности.
– Хорошо, сейчас и отправлюсь. А ты?
– Я навещу главу СЭКОНа. Чую, понадобится допуск по высшему разряду на все наши дальнейшие действия в «паутине». Будет информация, позвони.
Белый кивнул, собираясь выключить линию.
– Подожди, – остановил его Жданов, вспомнив что-то. – Не можешь узнать, кто в твоем Институте имеет доступ к секретной линии Ствола?
Белый задумался.
– Не уверен. Это же линия Службы. Из моих подчиненных к ней имеют доступ только начальник охраны Ствола, два моих зама и я сам.
– Замов я знаю, а что за человек начальник охраны?
– Вполне достойный, оканчивал в свое время физтех, работал в Европейском ЦЕРНе, потом увлекся квисторией. Начальником охраны он стал недавно. Ты должен его знать, он служил в группе «Аскер» какое-то время.
– Уж не господина Аникина ты имеешь в виду? Высокий, здоровый, что твой шкаф, на вид всегда заторможенный.
– Он, Рольф Аникин. Очень амбициозная личность, но свое дело знает.
– Не с ним ли связан был некий скандал в ЦЕРНе, кажется, с год назад. Он влез в какие-то запрещенные области хронотеории, его отстранили, он обиделся…
– Честно говоря, я не изучал его досье, – виновато сказал Белый. – Это не моя креатура. Мне посоветовал взять его Григорьев, замминистра по хронополитике.
Жданов осуждающе покачал головой.
– Я не стал бы так доверять Григорьеву, он конъюнктурщик, всегда знает, где искать выгоду. Теперь придется разбираться с ними обоими. Не нравится мне, когда охраной Ствола заведует человек обиженный. Неважно, адекватная это обида или нет. Как говорил поэт:
– Ты думаешь, он может быть замешан в истории с беглецом?
– Не люблю подозрительных совпадений. Пока, жду сообщений.
Жданов выключил канал, походил по кабинету, поглаживая подбородок в задумчивости, и снова подсел к столу. Надо было срочно проверить все связи Аникина с европейскими физическими институтами до его перехода на новую работу. Возможно, пути начальника охраны Ствола и бывшего квистора-униформера, фигуранта всеземного розыска, заключенного мадагаскарского централа Нгоро Мвысу, чье имя переводилось на русский язык как Идущий к Вершине или просто Высокий, когда-то пересекались.
ПО СЛЕДУ
Яркая вспышка ударила по глазам.
Впереди идущего на посадку «голема» вздулось лиловое пламя, во все стороны полетели клочья огня, струи дыма и визжащие осколки. Аппарат сильно тряхнуло. В следующее мгновение он пролетел сквозь вихрь взрыва, закутанный в саван силового поля.
– Что это было? – прошепелявил Тарас, прикусивший язык.
– Ракетная атака! – сухо доложил инк «голема». – Класс «земля–воздух», масса взрывчатого вещества – сто единиц.
– Ничего себе нас приветствуют марсиане! – удивилась Настя. – Ты не ошибся?
Инк промолчал.
Настя повернула голову к спутнику.
– Разве у Толстого в его романе есть зенитно-ракетная техника?
– Нет, – мотнул головой Тарас. – О ракетах там ни слова, а тем более – о зенитных. Во времена Лося их не существовало ни на Марсе, ни на Земле.
– Значит, они появились позже описываемых им событий. Или мы попали в другой инвариант.
– Исключено! Если бы здесь не было инженера Лося…
– Лось должен быть еще как минимум в сотне других инвариантов.
– Тогда почему же Дуб выдал нам координаты только одной Ветви?
– Ну, не знаю. – Настя подумала. – Разберемся, раз уж прилетели сюда. Засек, откуда по нас стреляли?
– Южный сектор города, – ответил инк. – С крыши пирамидального здания, стоящего рядом с покосившейся башней. Даю картинку.
Перед глазами пассажиров вспыхнул крестик визира, накрыл решетчатую башню со свернутой головой. Тоненькая окружность отчертила часть общего изображения, скачком развернулась в приблизившийся городской пейзаж. Стала видна приземистая машина без колес, накрытая фермой с двумя направляющими. Возле машины суетились коричневые фигурки марсиан. Сверкнуло пламя. С направляющей сорвалась тупорылая сигара и помчалась к «голему», оставляя за собой дымно-пламенный хвост.
– Они нас видят? – пробормотал Тарас.
– В чем дело?! – возмутилась Настя, обращаясь к бортовому компьютеру. – Ты отключил режим «инкогнито»?
– Режим требует большого расхода энергии, – бесстрастно парировал инк. – Мои запасы ограничены. К тому же я не вижу большой опасности.
– А зенитно-ракетная атака, конечно же, никакой опасности не представляет, – не выдержал Тарас.
– Защита «голема» рассчитана на…
– Отставить пререкания! – скомандовала Настя. – Включай «инкогнито» и садись поближе к аппарату Лося. И впредь попрошу свои действия согласовывать со мной!
– Слушаюсь! – совсем сухо ответил инк.
Ракета, преодолевшая уже большую часть пути до объекта уничтожения, внезапно потеряла цель и отвернула, только не вверх – для самоуничтожения, как это делали земные ракеты в конце ракетной эпохи, а вниз. Раздался взрыв. Рухнуло одно из уступчатых зданий города рядом с тем, где аппаратура «голема» засекла яйцевидный аппарат Лося.
– Что они делают?! – прошептал Тарас.
– Пытаются сбить нас! – нахмурилась Настя. – Вот только почему? От кого они защищаются?
Тарас подумал, сказал нерешительно:
– Может, марсиане приняли наш «голем» за аппарат землян? Сынов Неба, как писал Толстой? И хотят ограничить им доступ на Марс?
– Вполне разумная мысль, – не стала спорить девушка.
«Голем» проник в здание сквозь пролом в крыше и тихо опустился в центре помещения, рядом с помятым яйцом аппарата Лося.
– Пошли, посмотрим. – Настя первой катапультировалась из кокон-кабины «голема».
Тарас последовал за ней.
Уники защищали их от любых внешних воздействий, играя роль скафандров, но оба отключили полное капсулирование и теперь дышали воздухом Марса, полным незнакомых и знакомых запахов. Подошли к шестиметровому – по длине – эллипсоиду ракеты, с любопытством разглядывая сопло, обвитое толстой пружиной, лопнувший иллюминатор, порванное стальное кольцо, напоминающее юбку, множество мелких вмятин и царапин.
– Похоже, по ним тоже стреляли, – потрогал одну из вмятин Тарас.
– Поэтому они и сели здесь, – согласилась Настя. – Хорошо еще не угробились. Смотри, инструмент. Что они тут делали?
Тарас обошел разбросанные по грязному полу гаечные ключи, отвертки, ломик, молоток, пассатижи, куски проволоки, болты и гайки.
– Собирали что-то…
– Вертолет?
– Толстой писал о воздушных кораблях и лодках, хотя они по сути и являлись вертолетами. Наверное, Мстислав Сергеевич взял с собой какое-нибудь средство передвижения, чтобы быть независимым. Лодку, к примеру. Тут они ее собрали и улетели.
– Наверное, ты прав. Пойду, посмотрю, что внутри.
Настя без страха полезла в горловину распахнутого люка.
Тарас, преодолев колебания, сделал то же самое.
Нагрудные фонари осветили внутренности кабины аппарата, кожаные стеганые стенки, кресла грубоватых форм, какие-то рычаги, штурвал, приборы и устройства с окулярами. Многие приборы были разбиты, устройства слетели со станин, кресла тоже съехали набок от удара при приземлении.
– Как все просто! – вполголоса заметила Настя. – Даже не верится, что на таких колымагах можно летать в космосе!
– Наши предки тоже выходили в космос на безумно ненадежных аппаратах.
– Да, но произошло это почти на полвека позже, чем на Земле этого инварианта. Толстой же описал мир, где никому не известный инженер изобрел и построил ракету сразу после революции! Понимаешь разницу? Наука и техника двадцатых годов двадцатого века еще не была готова к полету в космос.
– А вот и была, – возразил Тарас. – Лось просто «переоткрыл» то, что было уже открыто и сделано до него. Ведь атланты-Магацитлы после битвы с гиперборейцами улетели в космос на таких же металлических яйцах.
Настя искоса посмотрела на спутника, по ее губам скользнула тонкая усмешка.
– Я забыла, что они летали… на яйцах. Ну что, пошли дальше? Я все записала на видео для отчета, измерила параметры фона.
– Как же мы теперь найдем Лося?
– Не волнуйся, наверняка отыщутся какие-нибудь следы. Что-нибудь придумаем.
– Можно спросить у марсиан…
– Что?
Тарас смутился.
– Я хотел сказать, что марсиане могут знать, куда полетели Лось и его попутчик.
Настя, собравшаяся было пошутить, замерла. Хлопнула по плечу молодого человека.
– Вообще-то неплохая мысль! Если у марсиан появились зенитно-ракетные комплексы, то должны быть и радары!