Юдзи снова сел на колени перед столиком и скрестил руки на груди. Бумага лежала перед ним, но за ручку он явно не собирался браться. Нижняя губа чуть оттопырена, брови нахмурены.
– Я смотрю, ты глубоко задумался, – сказал Такаюки. – Сложный вопрос?
Юдзи не спеша кивнул:
– Женщина пишет. Не понимаю я в этом ничего.
Оказалось, любовная проблема. Сам Юдзи женился по сговору, и до свадьбы жених и невеста друг друга почти не знали. Такаюки считал крайне странным просить совета по любовным вопросам у человека, выросшего в ту эпоху.
– Ну и напиши, что в голову придет.
– Что ты такое говоришь? Разве так можно? – голос Юдзи зазвучал рассерженно.
Такаюки пожал плечами и встал.
– Пиво есть? Я возьму бутылочку?
Юдзи не ответил, и Такаюки не стал дожидаться разрешения. Открыл холодильник – старый, двухдверный: пару лет назад сестра купила себе новый, а этот отдала отцу. До того они пользовались однодверным, который приобрели еще в 1960 году, когда Такаюки учился в институте.
В холодильнике охлаждались две бутылки. Юдзи любил выпить, и пиво у него не переводилось. На сладкое он когда-то и не смотрел. А булочки от Кимуры полюбил, когда ему уже перевалило за шестьдесят.
Такаюки вынул одну бутылку и открыл ее. Затем взял из шкафа два стакана и поставил их на столик.
– Будешь?
– Пока нет.
– Серьезно? На тебя непохоже.
– Я не пью, пока не закончу ответ. Говорил же.
Такаюки, хмыкнув, кивнул и налил себе.
Юдзи задумчиво посмотрел на него.
– У отца есть жена и ребенок, – внезапно произнес он.
Такаюки раскрыл рот.
– Ты о чем?
Юдзи поднял со стола лежавший там конверт.
– О совете. Пишет женщина, говорит, что у отца есть жена и ребенок.
Теперь он сообразил. Пригубив пиво, поставил стакан на стол.
– А что удивительного? У моего папаши, знаешь ли, тоже были жена и дети. Жена умерла, а дети живы. Вот я, например.
Юдзи нахмурился и раздраженно покачал головой.
– Я не о себе. И не в том смысле. Отец – это не ее отец, а отец ребенка.
– Ребенка? Какого?
Юдзи нетерпеливо махнул рукой:
– Ну ее же ребенка. Которого она носит.
Такаюки сначала удивился, а потом сообразил:
– А-а, понятно. Она беременна, а ее партнер женат, и у него ребенок.
– Именно. Я же тебе и говорю.
– Непонятно говоришь. Если ты сказал «отец», любой решит, что это отец автора письма.
– Это поспешный вывод.
– Думаешь?
Такаюки помотал головой и протянул руку за стаканом.
– Ну и что скажешь? – спросил Юдзи.
– О чем?
– А я о чем тебя спрашиваю? У ее мужчины есть семья. Она носит его ребенка. Что ей делать?
Наконец-то проблема прояснилась. Такаюки отпил пива и выдохнул.
– Нынешние молодые женщины такие изменчивые. И глупые. Что хорошего может выйти из связи с женатым? О чем она думала?
Юдзи состроил кислую мину и хлопнул по столу.
– Лекций я не просил. Говори, что ей делать.
– Ясно, что. Придется избавляться от ребенка. А какие еще варианты?
Юдзи хмыкнул и почесал за ухом.
– Зря я к тебе обратился.
– Почему? Ты в каком смысле?
Юдзи скривил губы и похлопал по конверту.
– «Придется избавляться», «какие варианты» – и ты туда же. Она уж наверняка обо всем подумала. Неужели ты не понимаешь, что это ее и заботит?
Получив такой резкий ответ, Такаюки замолчал. Конечно, отец прав.
– Ты пойми, – продолжил Юдзи, – она осознает всю сложность выбора. Она не надеется, что отец ребенка возьмет на себя ответственность, и, по здравом размышлении, понимает, что ей одной будет очень сложно его растить. Но при этом она хочет родить, и ей даже помыслить тяжело, чтобы от него избавиться. Понимаешь, почему?
– Хм… нет, не понимаю. А ты?
– Я читал письмо. Она пишет, что это ее последний шанс.
– В смысле – последний?
– В том смысле, что если она упустит его, то больше у нее не будет возможности родить ребенка. Она уже один раз была замужем, но никак не могла зачать, ходила по врачам, и ей сказали, что у нее так устроен организм. Даже велели оставить надежду забеременеть. Поэтому и брак распался, похоже.
– Бесплодие…
– В общем, это для нее действительно последний шанс. Теперь даже ты не сможешь сказать, что она должна избавиться от ребенка.
Такаюки допил пиво и потянулся за бутылкой.
– Я понимаю, о чем ты говоришь, но мне все-таки кажется, что ей не стоит рожать. Ребенка жалко. Ей будет тяжело.
– Она это все понимает.
– И что с того, что понимает? – Такаюки наполнил стакан и поднял голову. – Раз так, это уже не совет. Она явно решила рожать. Не важно, что ты ответишь.
Юдзи кивнул:
– Да, возможно.
– Возможно?
– Я уже столько лет читаю эти письма и кое-что понял. Часто тот, кто спрашивает, уже знает ответ. Он просто хочет удостовериться, что этот ответ верный. Некоторые, прочитав мой ответ, снова пишут письмо. Наверное, потому, что он отличается от того, которого они ждали.
Такаюки выпил пиво и состроил гримасу.
– И ты все эти годы ломаешь себе голову?
– Я помогаю людям. Вопросы сложные, но именно поэтому ими хочется заниматься.
– Какой ты чудак! Ведь если так, можно не задумываться. Раз она собралась рожать, напиши ей просто – мол, молодец, желаю родить здоровенького малыша.
Юдзи посмотрел на сына, поджал губы и медленно покачал головой.
– Ты действительно ничего не понимаешь. Письмо и правда кричит о желании родить. Однако важно то, что желание и намерение – это разные вещи. Страстно желая родить ребенка, головой она понимает, что не может его оставить – поэтому и письмо прислала, желая укрепиться в своем решении. И если в таком случае я ей напишу: «Рожайте!», эффект будет обратным. Она станет еще больше мучиться.
– Я бы написал: поступай как хочешь.
– Не волнуйся, я от тебя ответа для нее не требую. Надо ведь понять ее психологию.
Юдзи снова скрестил руки на груди.
Такаюки понимал, что это не его дело. Но до чего же сложные задачи приходится решать папе. И кажется, это приносит ему наслаждение. Однако пора было поменять тему – ведь сегодня он приехал не только для того, чтобы навестить пожилого отца.
– Можно тебя отвлечь? Хотел с тобой кое о чем поговорить.
– О чем? Видишь же – я занят.
– Это недолго. И потом, что значит занят? Ты просто думаешь. Если переключишься, может, возникнет хорошая идея.
Юдзи, видимо, согласился с этим – недовольно посмотрел на сына.
– Что там у тебя?
Такаюки выпрямился.
– Сестра сказала. В лавке все плохо, да?
Лицо отца тут же исказилось.
– Ох уж эта Ёрико. Вечно болтает, что не надо.
– Беспокоится, вот и позвонила мне. Она ведь твоя дочь, что тут странного?
Ёрико раньше работала налоговым консультантом, поэтому, пользуясь своим опытом, заполняла декларации для «Тысячи мелочей». Но на днях, закончив подготовку документов за этот год, она позвонила брату.
– С лавкой беда. Там не просто убыток, там всем убыткам убыток! Не важно, кто будет составлять декларацию. Я думала подать заявление на налоговые вычеты, но с такими убытками можно вообще ничего не платить, даже если просто честно всё заполнить и не искать никаких лазеек.
Такаюки переспросил, действительно ли все так плохо, и услышал в ответ:
– Если папа сам понесет декларацию, думаю, ему предложат подать заявление на получение пособия по бедности.
Такаюки посмотрел на отца.
– Может, стоит закрыть лавку? Все равно ведь все сейчас ходят в магазины у станции. До того как ее построили, рядом с тобой была автобусная остановка, местные закупались здесь, но теперь никто так не делает. Может, бросить все?
Юдзи устало потер подбородок.
– Закрою я магазин – и что тогда буду делать?
Такаюки сделал вдох и выпалил:
– Переезжай ко мне.
Юдзи шевельнул бровями:
– Что?!
Такаюки обвел взглядом комнату. В глаза бросились трещины в стене.
– Если перестанешь заниматься торговлей, совершенно необязательно жить в таком неудобном месте. Перебирайся к нам. Фумико согласна.
Юдзи фыркнул:
– В той тесной комнатушке?
– Нет. Честно говоря, мы собираемся переезжать. Дом хотим купить.
Глаза отца за очками расширились.
– Ты?! Дом?!
– А что тут такого? Мне скоро сорок, между прочим. Мы сейчас подыскиваем место. Вот и заговорили о тебе.
Юдзи отвернулся и махнул рукой:
– Обо мне можете не беспокоиться.
– Почему это?
– Я как-нибудь сам справлюсь. Не хочу быть вам обузой.
– Ну о чем ты говоришь? Как ты справишься? Дохода почти нет, на что ты жить собираешься?
– Не нужно мне от вас ничего. Сказал же – справлюсь как-нибудь.
– Как-нибудь – это как?
– Отстань! – Юдзи повысил голос. – Ты завтра отсюда на работу поедешь? Значит, надо будет рано вставать. Хватит бухтеть, принимай ванну и ложись. Я занят, у меня еще дела.
– Дела – это ты про письмо?
Такаюки устало посмотрел на отца. Тот молча разглядывал листок и, похоже, отвечать не собирался.
Такаюки встал.
– Приму ванну.
Но и на это ответа он не получил.
Ванная комната в доме Намия была маленькая. Скрючившись в старой чаше из нержавеющей стали, Такаюки смотрел в окно. Рядом с домом росла большая сосна, ее ветки почти касались стекла. Знакомая с детства картина.
Скорее всего, Юдзи жалеет не о лавке, а о консультациях. Разумеется, если он закроет магазин и уедет отсюда, никто не будет обращаться к нему со своими проблемами. А для него это развлечение: размышлять, давать советы.
Наверное, жестоко будет вот так сразу отобрать у отца его маленькую радость.
На следующее утро Такаюки встал в шесть. Пригодился будильник с пружинным заводом, которым он пользовался с детства. Переодеваясь в комнате на втором этаже, он услышал под окном какой-то звук. Тихонько приоткрыл окно и посмотрел вниз: кто-то уходил от ящика с молоком. Девушка с длинными волосами в белой одежде. Лица он не увидел.