С тех пор у него не шла из головы договоренность с дедом. Пока он мучился, как поступить, настал сентябрь.
Сюнго посмотрел на листок, который получил от Такаюки. Там было написано следующее:
«13 сентября с 00:00 часов и до рассвета возобновляет работу консультация в лавке Намия. Я прошу всех, кто когда-то обращался за советом и получил ответ: расскажите, пригодился ли этот совет вам в жизни. Буду рад откровенным признаниям. Как и прежде, пожалуйста, положите свое письмо в щель для писем на рольставнях. Не откажите в просьбе».
Вместе с листком Такаюки дал ему и еще кое-что. Это была фотография лавки Намия. Сюнго там не бывал, но магазин, похоже, существовал до сих пор.
Такаюки рассказывал внуку, что когда-то семья владела магазином «Тысяча мелочей», но подробностей мальчик не знал.
Интересно, что за консультация? И что значит – возобновляет работу?
Может, все-таки не стоит? Назад дороги не будет, очень не хочется в это влезать.
Сюнго хотел уже закрыть ноутбук. Но тут на глаза ему попались часы, лежавшие на столе. Это был подарок от Такаюки – любимого дедушки. Дед рассказал, что эти часы, которые в день отставали минут на пять, подарил ему отец в честь поступления в университет.
Сюнго снова посмотрел на ноутбук. В черном экране отражалось его собственное лицо. В нём проступали черты деда.
Мужские обещания надо выполнять. И он запустил машину.
Глава четыреВ память о «Битлз»
Выйдя со станции и шагая по торговой улице, Коскэ Ваку чувствовал, как в груди растет раздражение. Все, как он и ожидал: город пришел в упадок. Один за другим приезжали чужаки, обустраивались здесь, магазины возле станции процветали – это было в семидесятые. Однако четыре десятка лет – срок немалый. Сменилась эпоха. В маленьких городках все больше бросались в глаза лавки с закрытыми рольставнями. С чего бы этому городу стать исключением?
Он шел не спеша, сравнивая то, что было перед глазами, с пейзажами, которые сохранились в памяти. Казалось, воспоминания потускнели, но, стоило приехать сюда, многие мелочи неожиданно ярко вспыхивали в мозгу – он сам этому удивился. Конечно, город не мог оставаться неизменным. Рыбная лавка, куда мать часто ходила за покупками, исчезла. Кажется, она называлась «Уомацу». Дочерна загоревший хозяин всегда бодро зазывал покупателей с порога: «Госпожа, сегодня превосходные устрицы, не купите – пожалеете! Вы обязательно должны угостить ими супруга!»
Интересной, что с этой лавкой? Он помнил разговоры про сына-наследника, но смутно. Может, перепутал с кем-то.
Некоторое время Коскэ продолжал идти по торговой улице, потом, вроде бы узнав место, свернул направо. Он не был уверен, что сразу попадет туда, куда нужно.
Теперь он шагал по сумрачной улочке. Фонари есть, но горят не все. После прошлогоднего землетрясения по всей Японии требуют экономить электроэнергию. Если хотя бы видно, куда ступаешь, – следовательно, света достаточно.
1
Коскэ показалось, что дома стоят гораздо теснее, чем в его детстве. Ему помнилось, что, когда он учился в начальных классах, жители с воодушевлением говорили о каком-то плане развития. Одноклассники радовались: «Нам кинотеатр построят!»
Видимо, план сработал. А затем пришла экономика «мыльного пузыря». Возможно, город стал популярным в качестве спального района Токио.
Улочка, по которой он шел, уперлась в Т-образный перекресток. Он не удивился. Наоборот, память сразу подсказала путь. Коскэ повернул направо.
Скоро дорога начала плавно подниматься вверх. Это он тоже помнил. Вот-вот должен показаться тот магазинчик. Если, конечно, информация не окажется враньем.
Коскэ шел, глядя под ноги. Стоило бы, конечно, смотреть вперед, чтобы не тратить время и заранее убедиться, на месте магазин или нет. Но он все-таки тащился, не поднимая глаз, страшась разочарования. Цеплялся за надежду, что в объявлении не соврали.
Наконец он остановился – понял, что дошел до цели. Он ведь столько раз ходил по этой дороге.
Коскэ взглянул вперед. А затем сделал глубокий вдох и с силой выдохнул.
Магазин никуда не делся. «Тысяча мелочей». Та самая лавка, которая так сильно повлияла на его судьбу.
Он медленно подошел поближе. Буквы на вывеске закоптились, не прочитать. Рольставни заржавели. Но здание стоит. Будто ждет Коскэ.
Он посмотрел на часы. Еще нет одиннадцати. Слишком рано.
Он огляделся: вокруг никого. И непохоже, что в доме кто-то живет. Можно ли доверять интернету? Там безопаснее никому не верить.
Однако для чего кому-то распускать ложные слухи, используя название лавки Намия? Об этом месте знает всего несколько человек.
Он решил еще немного осмотреться. К тому же письмо пока не написано. Если уж он решил участвовать в этом странном мероприятии, надо идти до конца, иначе какой смысл?
Он повернул обратно. Миновал жилые дома и вновь вышел на торговую улицу у станции. Почти все магазины уже закрылись. Он надеялся отыскать какой-нибудь семейный ресторан, который не закрывается на ночь, но тщетно. Зато обнаружил круглосуточный магазин и зашел туда. Нужно было кое-что купить. Он набрал товаров в отделе канцелярии и понес их на кассу, где стоял молодой мужчина.
– Нет ли поблизости какого-нибудь ресторанчика, чтобы работал допоздна? Может, рюмочная? – спросил он, расплатившись.
– Чуть дальше есть несколько. Правда, я туда не хожу, – грубовато ответил продавец.
– Да? Ну, спасибо.
Выйдя из магазина, он прошел немного и действительно обнаружил несколько небольших питейных заведений и закусочных. Не похоже было, что они процветают. Наверное, сюда заглядывают только хозяева здешних же лавок.
Но, увидев вывеску на одном из них, он остановился. «Bar Fab4». Мимо такого не пройдешь.
Он открыл темную, почти черного цвета дверь, и заглянул внутрь. Прямо перед ним стояли два столика, в глубине – стойка. На высоком табурете сидела женщина в черном платье без рукавов. Короткая стрижка боб. Увидев, что больше никого нет, он решил, что это хозяйка.
Женщина повернула к нему удивленное лицо.
– Вы к нам?
Ей было сорок с небольшим. Типично японское лицо.
– Да. Или я уже опоздал?
Женщина с улыбкой слезла со стула.
– Ни в коем случае. Мы работаем как минимум до двенадцати.
– Тогда налейте мне стаканчик.
Коскэ зашел внутрь и сел у края стойки.
– Необязательно забиваться в угол, – усмехнувшись, сказала хозяйка и подала ему влажную салфетку. – Думаю, сегодня больше никого не будет.
– Ничего. Я просто хотел кое-что сделать, пока буду пить.
Взяв салфетку, он вытер руки и лицо.
– И что же?
– Так, по мелочи, – уклонился он от ответа. Объяснять было слишком сложно.
Женщина не стала допытываться.
– Ясно. Что ж, мешать не буду, можете спокойно заниматься своим делом. Что будете пить?
– Пожалуй, пиво. Темное есть?
– «Гиннес» подойдет?
– Вполне!
Она присела и скрылась за стойкой – видимо, там стоял холодильник.
Появилась бутылка «Гиннеса». Хозяйка открыла крышку и налила темную жидкость в стакан-тумблер. Наливала она мастерски: кремовая пена поднялась на пару сантиметров.
Коскэ сделал хороший глоток и вытер губы тыльной стороной ладони. На языке чувствовалась характерная горечь.
– Не хотите присоединиться ко мне?
– Благодарю.
Женщина поставила перед Коскэ тарелку с орешками, достала небольшой стакан и тоже налила себе темного пива.
– С вашего позволения!
– Прошу, – ответил Коскэ и вынул содержимое пакета, которое принес из магазина.
Там оказались почтовая бумага и ручка. Он разложил все это на стойке.
Женщина с удивлением посмотрела на него.
– Письмо будете писать?
– Да, что-то вроде.
Она кивнула с пониманием и пересела чуть подальше – видимо, не хотела его стеснять. Коскэ отпил еще глоток «Гиннеса» и оглядел заведение.
Для забегаловки в городе, знавшем лучшие времена, оно выглядело довольно прилично. Стулья и столы простые, но элегантные. На стенах висели плакаты и рисунки, изображающие четверых парней, самых известных людей в мире сорок с лишним лет назад. Было и изображение желтой подводной лодки в стиле поп-арт.
Fab4 – сокращение от Fabulous Four, «великолепная четверка». Так по-другому называли «Битлз».
– Ваш бар посвящен музыке «Битлз»? – спросил Коскэ.
Хозяйка слегка пожала плечами:
– В какой-то степени. Мы этим привлекаем посетителей.
Он присвистнул и снова обвел заведение взглядом. На стене висел жидкокристаллический экран. Ему стало интересно, что из «Битлз» там обычно крутят. Наверное, «Hard day’s night» или «Help!». Вряд ли в этом городишке найдутся неизвестные записи, которых он не видел.
– Но ведь ваше поколение, наверное, не очень хорошо знает «Битлз»?
Она опять пожала плечами.
– Вовсе нет. Когда я пошла в среднюю школу, они всего пару лет как распались. Среди моих одноклассников они были очень популярны. Мы собирались, слушали их музыку, обсуждали.
Коскэ посмотрел на женщину.
– Женщинам, конечно, невежливо задавать такие вопросы…
Она сразу поняла, что он хочет сказать, и улыбнулась.
– В моем возрасте уже не обращают на это внимания. Я родилась в год Кабана.
– Кабана? Значит… – Коскэ моргнул. – Вы всего на два года младше меня!
Невозможно было поверить, что ей больше пятидесяти.
– Правда? Вы так молодо выглядите, – сказала она. Только из вежливости, конечно.
– Я тоже подумал, что вы моложе, – пробормотал Коскэ.
Хозяйка протянула ему визитную карточку. На ней значилось: «Эрико Харагути».
– Вы ведь не местный, верно? По работе приехали?
Он заколебался, не зная, что сказать. Ничего подходящего в голову не пришло.
– Не по работе. Вернулся в родные места. Я тут когда-то жил. Лет сорок назад.
– В самом деле?! – Женщина вытаращила глаза. – Так, может, мы встречались?