Молитва с небес
Из лавки вернулся Сёта. Выглядел он мрачно.
– Нет? – спросил Ацуя.
Сёта помотал головой и вздохнул.
– Кажется, это просто ветер.
– Ясно, – сказал Ацуя. – Ну и ладно.
– Интересно, она прочитала наш ответ? – Это Кохэй.
– Прочитала небось, – ответил Сёта. – Письмо-то из ящика исчезло. Вряд ли кто-то другой взял.
– И то верно. А почему тогда ответа нет?
– Так ведь… – начал Сёта и посмотрел на Ацую.
Тот сказал:
– А чего вы хотели? После такого письма. Она, наверное, и не поняла ничего. И вообще, что мы будем делать, если ответ придет? Ну, спросит она – мол, что вы имели в виду, – и что?
Кохэй и Сёта молча потупились.
– Мы не сможем ответить. Так что пусть и не приходит.
– И все равно, странно это, – сказал Сёта. – Разве бывают такие совпадения? Оказывается, «музыкант из рыбной лавки» – это он?
Ацуя согласился. Нельзя сказать, что он не был удивлен.
Сразу после того, как они закончили переписываться с девушкой – кандидатом на Олимпиаду, пришло еще одно письмо с вопросом. Прочитав его, они разозлились. «Наследовать ли семейный бизнес – рыбную лавку – или продолжать заниматься музыкой?» – проблема не показалась им такой уж сложной, скорее каприз обеспеченного парня.
1
Они написали шутливое письмо, подтрунивая над избалованным наследником, но «музыкант из рыбной лавки», похоже, такого не ожидал и сразу же им возразил. Ацуя с товарищами снова написали решительный ответ, но, когда пришло следующее письмо, случилось кое-что странное.
В тот момент они все находились в лавке – ждали ответа от музыканта. Письмо довольно быстро появилось в щели, но вдруг застряло. А дальше произошло нечто удивительное.
Из щели для писем послышалась музыка. Причем они прекрасно знали эту мелодию. И название знали. «Возрождение».
Эта мелодия была известна как первый хит певицы по имени Сэри Мидзухара. С ней была связана еще более известная история. И она имела отношение к Ацуе и его приятелям.
Сэри Мидзухара вместе с младшим братом жили в детском доме, который назывался «Марукоэн». Когда она еще училась в начальной школе, в здании возник пожар. Ее брат не успевал выбраться, но его спас некий мужчина – музыкант-любитель, которого пригласили в детский дом на рождественский вечер. Он позже скончался в больнице от ожогов.
«Возрождение» сочинил именно он. Сэри Мидзухара стала везде петь эту песню в благодарность спасителю, и именно эта мелодия обеспечила ее уверенное положение на эстраде.
Ацуя слышал об этом еще ребенком. Дело в том, что они трое тоже жили в «Марукоэне». Сэри Мидзухара была гордостью воспитанников и зарождала в них надежду. Она позволяла им мечтать, что и они когда-нибудь будут так же блистать.
Услышав звуки «Возрождения», приятели изумились. Когда губная гармоника перестала играть, письмо наконец упало – видимо, его протолкнули снаружи.
Они обсудили происшедшее, пытаясь понять, что все это значит. Вопросы приходили из 1980 года. Сэри Мидзухара уже родилась, но еще была маленькой. Значит, и песню еще никто не знал.
На ум приходило только одно: именно «музыкант из рыбной лавки» был автором «Возрождения». Спасителем брата и сестры Мидзухара.
В письме он говорил, что ответ лавки Намия его удивил, но он собирается еще раз подумать о своем выборе. Также автор письма просил о непосредственной встрече.
Приятели не знали, как быть. Должны ли они рассказать «музыканту из рыбной лавки» о том будущем, которое его ждет? Надо ли сообщить ему, что в рождественскую ночь он погибнет в пожаре в детском доме «Марукоэн»?
Рассказать правду предложил Кохэй. Мол, тогда он, может быть, спасется.
Однако Сёта сказал, что тогда погибнет брат Сэри Мидзухары. Кохэй не нашелся что возразить.
Решение предложил Ацуя. О пожаре говорить не надо.
– Даже если мы ему об этом расскажем, он не поверит. Решит, что это жуткое предсказание, и просто огорчится. А потом все равно забудет. К тому же мы знаем о пожаре в детском доме и о том, что Сэри Мидзухара будет петь «Возрождение». Это, наверное, уже нельзя изменить. Что ни напиши, результат будет один. А значит, надо просто его подбодрить.
Сёта и Кохэй согласились. Итак, что же написать?
– Я хотел бы его поблагодарить, – сказал Кохэй. – Если бы не он, Сэри Мидзухара, возможно, не стала бы певицей. И мы бы не услышали «Возрождение».
Ацуя был согласен. Сёта тоже не возражал.
Они долго обдумывали текст и в самом конце письма написали следующее:
«Ваше стремление двигаться по пути музыки не будет бессмысленным.
Будут люди, которых спасут ваши песни. И музыка, которую вы создали, обязательно останется в этом мире.
Если вы спросите, откуда такая уверенность, я не смогу вам ответить, но я в этом убежден. Верьте в себя до конца. До самого, самого конца.
Больше я ничего сказать не могу».
Они положили письмо в ящик для молока, а через некоторое время снова открыли его. Письмо исчезло. Видимо, попало к «музыканту из рыбной лавки».
Они ждали, вдруг придет ответ, – вот и сидели до сих пор в лавке, закрыв заднюю дверь.
Однако ничего не происходило. До сих пор, сразу после того, как они клали письмо в ящик, через щель бросали ответ. Возможно, музыкант, получив послание, что-то для себя решил.
– Тогда я открываю дверь. – Ацуя встал.
– Подожди чуть-чуть. – Кохэй дернул его за штанину. – Ну хоть немножко.
– Чего?
– Ну пожалуйста. – Кохэй облизал губы. – Давай еще немного подержим дверь закрытой.
Ацуя нахмурился:
– Для чего? Ответа из рыбной лавки, наверное, уже не будет.
– Я знаю. Это уже не важно.
– А чего тогда?
– Да я подумал – вдруг еще кто-нибудь напишет.
– Чего?! – повторил Ацуя и, разинув рот, посмотрел на приятеля сверху вниз. – Ты что несешь? Если оставить дверь открытой, время остановится. Ты что, не уяснил?
– Уяснил, конечно.
– Значит, должен понять, что сейчас не время для подобных развлечений. Я вас поддерживал до самого конца просто потому, что мы случайно в это ввязались. Все, хватит играть в консультантов по вопросам сложных жизненных ситуаций.
Ацуя вырвался от Кохэя и пошел к задней двери. Открыл ее, вышел на улицу и проверил время. Пятый час.
Еще пару часов…
Он собирался уйти отсюда после шести. Тогда уже начнут ходить электрички.
Ацуя вернулся в комнату, где с мрачным видом сидел Кохэй. Сёта чем-то занимался в телефоне.
Ацуя сел на стул. Пламя стоявшей на столе свечи дрожало. Наверное, снаружи дует.
Оглядывая покрытые сажей стены, Ацуя подумал: «Какой все-таки странный дом. Почему здесь происходит нечто сверхъестественное? И почему мы в это вляпались?»
– Не знаю, как сказать… – пробормотал Кохэй. – Я сегодня ночью впервые в жизни почувствовал себя полезным. Это я-то – такой балбес!
Ацуя сморщился.
– И что, будешь продолжать консультировать тех, кто столкнулся с трудностями? А ведь это ни сэна тебе не принесло.
– А кто говорит про деньги? Я и не собираюсь на этом зарабатывать. У меня раньше никогда не было такого, чтобы серьезно обдумывать какие-то проблемы ради других, и выгода тут ни при чем.
Ацуя громко прищелкнул языком.
– Ну, обдумал ты проблему, написал письмо – и что? Наши ответы все равно не пригодились. Олимпийка вон вывернула наш совет, как ей было удобно, да и музыканту мы ничем не смогли помочь. Я же сразу говорил: нечего таким, как мы, лезть в чужие дела и давать кому-то советы.
– Но ты ведь сам обрадовался, когда прочитал последнее письмо от Лунного Зайца?
– Да, виноватым я себя не чувствовал. Но ты пойми меня правильно: не нам высказывать свое мнение другим людям. Мы… – Ацуя ткнул пальцем в сумку, лежавшую в углу, – мы – мелкие воришки.
Кохэй с обиженным видом замолчал и потупился. Ацуя хмыкнул. И тут вдруг вскрикнул Сёта:
– Смотрите!
Ацуя от удивления даже привстал.
– Что случилось?
– Вот, смотри! – Сёта показал ему свой телефон. – В интернете пишут про лавку Намия.
– В интернете? – Ацуя нахмурился. – Ну да, есть же сайты, где делятся воспоминаниями о прошлом.
– Вот, я тоже так подумал и стал искать в сети, нет ли какой информации.
– Ну и что, нашел какие-то старые сказочки?
– А вот и нет! – Сёта подошел ближе и сунул ему под нос телефон. – На, читай!
Ацуя взял в руки телефон, буркнув:
– Ну, чего там еще?
Буквы на экране гласили: «Лавка Намия на одну ночь возобновляет свою работу». Прочитав текст, Ацуя понял, почему Сёта так вскинулся. Он и сам почувствовал, как голове стало горячо.
На сайте говорилось следующее:
«Всем, кто знает лавку Намия.
13 сентября с 00:00 часов и до рассвета возобновляет работу консультация в лавке Намия. Я прошу всех, кто когда-то обращался за советом и получил ответ: расскажите, пригодился ли этот совет вам в жизни. Буду рад откровенным признаниям. Как и прежде, пожалуйста, положите свое письмо в щель для писем на рольставнях. Не откажите в просьбе».
– Это что такое? Что это значит?
– Понятия не имею. Тут написано, что 13 сентября – тридцать вторая годовщина смерти владельца лавки, вот они и придумали такую поминальную службу. Вроде как это устраивает семья хозяина.
– Что случилось? – подошел и Кохэй. – Чего вы тут?
Сёта показал экран Кохэю.
– Ацуя, сегодня ведь 13 сентября!
Ацуя уже тоже сообразил. С 00:00 часов и до рассвета 13 сентября – это как раз сейчас. Они попали ровно в этот промежуток.
– И что значит «возобновляет работу консультация»? – Кохэй хлопал глазами.
– Наверное, все эти таинственные штуки имеют к объявлению какое-то отношение, – сказал Сёта. – Я уверен! Сегодня особый день, сегодня настоящее и прошлое соединились.
Ацуя потер лицо. Непонятно, как все происходит, но Сёта, видимо, прав.