Он: «Как скажете, но я готов помочь чем смогу, если понадобится».
Она: «Общение с вами – лучшая поддержка, которая возможна».
Они перекинулись ещё парой фраз. Ничего незначащих, но при этом говорящих так много. Незнакомка попрощалась с ним первой, и Артан убрал тетрадь в ящик стола.
Теперь можно и поработать.
Инквизитор поставил артефакт истины перед собой. Взял в руки мэджстик и ткнул острым концом в треугольный кристалл.
В воздухе повисло статичное изображение.
Место взрыва. В подвале господина Роузли располагался склад артефактов. По словесному описанию, которое наследница предоставила полиции, имелись стеллажи от пола до потолка, сундуки и ящики с товаром.
Не осталось ничего.
Взрыв превратил всё, что было в подвале, в гору мусора.
Полиция направляла в Конклав все отчёты о происшествиях, так или иначе, связанных с магией.
Задачей ри Кана было просмотреть документы, подтвердить, что это лишь несчастный случай, поставить подпись и отправить дело в архив.
Либо обнаружить нестыковки в деле и начать расследование.
В этом деле они имелись.
Во-первых, согласно документам из Совета магов и Торговой гильдии ничто из того, чем торговал господин Роузли, не могла взорваться с такой силой, чтобы убить владельца лавки.
Во-вторых, такой взрыв должен был не просто разнести в пыль содержимое подвала, но и обрушить дом. Как минимум его часть. Дом господина Роузли выглядел вполне цельным, в чём Артан имел возможность убедиться сегодня.
В-третьих, за полгода до смерти артефактор потратил все свои сбережения и заложил дом. В пристрастии к играм, запрещённым веществам, продажным женщинам и незаконной торговле замечен не был. На что Роузли понадобилась такая сумма?
Дом продавца артефактов остался на месте, но сам он погиб, заплатив перед этим кругленькую сумму неизвестному получателю.
Девчонка ничего не знает. Она точно что-то скрывает, но вряд ли это связано со смертью отца.
Свидетели говорят: была убита горем. Да и во время разговора с самим инквизитором выглядела несчастной, словно он заставляет её снова и снова вспоминать.
Артан тряхнул головой. Общение с убитыми горем родственниками ему не впервой, должен был бы привыкнуть, но эмоции этой девушки…
Она вела себя сдержанно, но в огромных зелёных глазах плескалась боль. К тому же госпожа Роузли чуть заметно вздрагивала от каждого вопроса, что причиняло Артану дискомфорт и заставляло чувствовать себя последним негодяем. А впереди ещё и обыск. Как только получит разрешение от Совета магов.
Конклав давал своим инквизиторам полную свободу действий, но, когда расследование касалось тех, кто занимался магической деятельностью, без Совета магов нельзя и шагу сделать.
Придётся подождать разрешения, а затем провести обыск дома покойного господина Роузли.
Глава 4.1
Написав письмо своему анонимному другу, вспомнила, что сегодня с самого утра ещё ничего не ела.
Отправилась на кухню, по пути поинтересовавшись у Джеда:
– Ты ел?
– Нет, – грустно вздохнул филин.
– А мыши в подвале?
– Куда-то все разбежались, уже неделю ни одной не видел там.
Неделю… Когда я перестану вздрагивать от этого слова? Неделю назад отец погиб. Разбирал в подвале новую партию артефактов, когда прогремел взрыв. Магическая полиция пришла, лениво осмотрела место происшествия и, сделав запись «неосторожное обращение с артефактами», закрыла дело. Отец всю жизнь работал с артефактами и всегда был до скрипа зубов осторожен, да и торговал он безобидными игрушками, которые даже ребёнку не могут причинить вреда.
Замерла у входа в кухню, сражённая внезапной догадкой. В артефактах, которые отец продавал в своём магазине, взрываться просто нечему. Полиция закрыла дело, но пришёл инквизитор, значит, Конклав не согласен с выводами стражей магического порядка. Таинственные денежные переводы… папа никогда не стал бы рисковать моим будущим просто так, должна быть очень веская причина. «…помни, я очень тебя люблю и всё, что я сделал, имело целью лишь твоё благополучие…»
– Покушать бы нам, – деликатно покашляв, прокряхтел филин над моей головой. Посмотрела на птицу и кивнула.
– Ты прав. Сначала покушать, – и мысленно добавила: «а потом поговорить». До письма отца и визита инквизитора мне и в голову не приходило задуматься, что происходит нечто загадочное. Я жила и училась в Академии, ничего не замечала.
В первый год обучения я навещала родных регулярно, а потом умерла мама и с отцом стало сложно. Он перестал смотреть на меня, даже во время разговоров. Я не сразу, но догадалась – ему больно. Я слишком похожа на маму, и, скорее всего, он видит её каждый раз, когда смотрит на меня. Конечно, он этого не сказал. Радовался каждый раз, когда я приезжала, но… старался не смотреть, да и разговоры наши стали тяжёлыми, как свинец. Я дала ему время, уехала в Академию и не возвращалась до лета. Целых девять месяцев, но ничего не изменилось. Вместо того чтобы провести каникулы с отцом, напросилась в гости к друзьям и провела всё время до начала учёбы разъездах.
С тех пор так и повелось. Я училась. Заезжала на пару дней в начале лета. Отправлялась на практику, гостила у друзей, подрабатывала в чужих артефактных лавках, хотя могла бы помогать отцу.
Самое страшное – он не возражал. Не спрашивал, почему я так редко бываю дома и не уговаривал остаться на подольше.
Горечь накатила как-то разом, выбила из душевного равновесия. В горле застрял ком, на глаза навернулись слёзы. Если бы я знала, что отцу осталось так мало, я бы вытерпела наши разговоры, которые спотыкались на каждой фразе, и даже боль, навечно поселившуюся в его взгляде. Просто сидели бы вечерами у камина, он бы читал, а я украдкой наблюдала, как он шевелит губами в процессе.
Но меня здесь не было. Зато Джед оставался рядом. И, возможно, что-то знает.
– Не реви, – вдруг строго сказал филин.
– Не реву, – всхлипнула я и смахнула слёзы, которые уже бежали по щекам.
– Вот и я говорю: не реви!
Чтобы назойливая птица оставила меня в покое, я, наконец, двинулась в сторону охлаждающего шкафа.
Готовить, к счастью, не пришлось. После поминального обеда осталось довольно много еды. Даже сырое мясо для филина нашлось. Ещё несколько дней протянем, а затем надо делать закупки.
При мысли о финансах, которых хватит, в лучшем случае на неделю, закружилась голова. Как жить дальше? Как разобраться во всём сразу? Отец никогда не привлекал меня к решению бытовых вопросов. Сначала поем, а потом… составлю план действий.
Поставила чайник, порезала мясо на тонкие ломтики и положила на тарелку филина. На кухне, как, впрочем, и в любой другой комнате нашего дома, для птицы был организован специальный насест, куда отлично поместился и сам Джед и тарелка с едой, а также плошка для воды. Конечно, филин должен питаться тушками мелких зверей, но покупать и скармливать ему замороженных цыплят…
– У меня для тебя будет только мясо, – строго предупредила я. – Сам ищи жертв своего рациона!
– Ладно, – внезапно покладисто согласился филин. – Ночью слетаю на охоту, раз мыши из дома разбежались. Но ты всё равно не забывай подкладывать сырое мясо.
Магические животные всегда отличались повышенной прожорливостью. Правда, я так и не узнала, какими же способностями обладает Джед, несмотря на то, что он обитал в нашем доме ещё до моего рождения.
Сама сжевала пару пирожков с яблоками, которые уже начали подсыхать. Хотя в академской столовой я и похуже ела. Выпила чай и уставилась на филина, который давно покончил с мясом и теперь неподвижно сидел, прикрыв глаза.
– Джед, нам надо поговорить.
Реакции – ноль.
– Джед, не заставляй меня произносить твоё имя полностью, это полный бред.
Казалось, филин перестал даже дышать. Мёртвым притворяется что ли?
– Джедиджайя, нам надо поговорить.
Птица ожила, открыла глаза и соблаговолила ответить:
– О чём ты хочешь поговорить, Эмма?
– Ты собираешься каждый раз заставлять меня произносить твоё имя полностью? Я же язык сломаю!
– В языке нет костей, а следовательно, сломать ты его не можешь, – изрёк филин. – Потребуется лишь несколько дней тренировки, и моё имя само будет прыгать на язык.
– Хорошо, что дней, а не месяцев. Скажи мне, у тебя есть мысли по поводу визита инквизитора? С чего вдруг Конклав заинтересовался смертью отца, ведь полиция закрыла дело?
Филин моргнул, покрутил шеей, словно подумывал, куда бы от меня спрятаться и, наконец, признался:
– Мысли есть.
– Поделишься ими?
– Вряд ли.
– Почему?
– Все ответы содержатся в письме отца.
– Нету там никаких ответов!
– Значит, ты слишком глупа, чтобы их найти! – буркнул филин и отвернулся.
Я тоже обиделась. Значит, никто мне ничего не скажет, я должна всё понять из письма. Очевидно, что понять, как можно что-то понять из непонятного отцовского отца, я тоже должна самостоятельно! Уф! Только головоломок мне и не хватало для полного счастья!
Ладно, раз эту тему филин обсуждать не желает, попробуем другую.
– Джед, мне стоит принять предложение господина Ворста?
Ноль реакции. Тьфу на тебя, вздорная птица!
– Джедиджайя, мне стоит принять предложение господина Ворста?
– Нет, Эмма. Не вздумай продавать магазин!
Прекрасно, хоть с чем-то определились.
– То есть мне лучше забыть о магистратуре и заняться магазином самостоятельно?
– Отец очень хотел, чтобы ты поступила в магистратуру и получила звание магистра.
У меня появилось желание запустить в дурацкую птицу чашкой.
– Ты не помогаешь! Может быть, мне стоит продать тебя?
– Отец запретил разлучать меня с домом.
Могу поклясться, что, если бы у филина имелись губы, он бы их неодобрительно поджал. К счастью или, к сожалению, в наличии имелся только клюв.
– Что ты думаешь насчёт инквизитора?
Молчание. Нет, я точно пущу эту птицу на суп, когда закончатся все припасы и деньги!