Вспомнив Вита, нахмурилась. Вирийца я не видела с тех пор, как меня выпустили из тюрьмы.
Вопреки ожиданиям в саму резиденцию мы не пошли, по узкой дорожке обогнули правое крыло. Два стражника, что несли караул при входе, проводили нас задумчивыми взглядами. За домом начиналась живая изгородь с аккуратно выстриженной аркой.
— Старый королевский парк, — сказал Неман, подталкивая меня в спину.
Ухоженные дорожки, кусты и деревья: было видно, что за этим местом следят.
Как-то раз бабушку вызвали в замок баронета Кистена, его жена никак не могла подарить семье наследника. Перепробовав все традиционные средства вроде тех, что помогают проводить ночи в супружеской спальне, а не в кабаке, он перешел к менее традиционным, то бишь теперь в этой самой спальне топтались лекари и знахарки. Так вот, перед его замком тоже был разбит парк. Тогда я действительно бродила по нему с очумелым видом, трогая странные кусты в виде зайцев и цветы, похожие на яркие шлепки малинового варенья на зеленой листве, пока меня не прогнала служанка, тащившая на кухню корзинку свежих булочек. Еще и полотенцем стеганула.
Сейчас все было по-другому. Я смотрела на эту красоту и словно не видела. С каждым шагом кожа под браслетом чесалась все сильнее и сильнее.
Деревья расступились, и я наконец увидела то, о чем ходило столько легенд. О чем с придыханием рассказывал на привалах Рион. Источник. Три чаши, выложенные белым, с темными прожилками камнем, соединенные между собой извилистыми каналами. Ослепительное серебристое вещество, больше напоминающее перламутровое облако, нежели воду, изливалось в центре каждой чаши и веером опадало на дно. Резервуары были полны до краев, но ни капли не переливалось через бортики.
Но это всего лишь внешний вид. Видимость. Красота для людей, для тех, кто умеет видеть глазами. А не для чаровников.
Я замерла, не в силах сделать больше ни шага.
Сила дышала, клокотала и пела в фонтане. Это была жизнь в самом полном ее проявлении. Я слышала биение всех ныне живущих и существующих сердец. Чувствовала их радость и горе, грусть и ликование, смятение и надежду — все, что составляло смысл жизни. Это ощущение было очень сильным и возникло стремительно. Словно тебя лягнула в грудь лошадь и теперь ты пытаешься сделать вдох. Пытаешься, но не получается. Перед глазами уже пляшут цветные искры, и когда кажется, что их сменит темнота, легкие вдруг расправляются, первый глоток воздуха пьянит не хуже, чем брага дядьки Верея.
Моя «внутренняя кошка» свернулась клубком и удовлетворенно заурчала, ощущая родство. Без сомнения, сила Риона была взята отсюда.
— Как ты? — спросил Неман.
«Хорошо», — хотела ответить я, но все-таки промолчала, говорить в таком месте казалось кощунством. Но он понял, наверное. Он тоже когда-то приходил к Источнику впервые и не забыл этого.
— Здесь пройдет твое покаяние, — пояснил хранитель. — Я хотел показать, что это не так страшно, как тебе наверняка успели наболтать…
— Нет. — Я с трудом оторвала взгляд от мягкого плеска силы. — Мне не успели наболтать.
— Ну, еще не вечер. — Маг потянул меня в сторону. — Идем, главное ты поняла, здесь, — он обвел рукой парк, — нет зла.
И я закивала. Сейчас я согласилась бы со всем, что он говорил, только бы смотреть, только бы слышать, как поет Источник.
Я плохо помню, сколько мы простояли там и как Неман увел меня из парка. Кажется, маг говорил что-то еще, а я по-прежнему продолжала слушать. Источник просто заворожил меня, как Бульку Косого молния, что в одну из гроз ударила в мыс левее Солодков. Рассказывали, он так и стоял и был не в состоянии сдвинуться с места. Стоял, пока не сгорел. Вот и я стояла.
Очнулась только у здания тюрьмы, когда песнь фонтана отдалилась, став едва различимой.
Услышав конское ржание, я заморгала, реальный мир приблизился неожиданно, рывком. У забора стояли в ожидании верховых оседланные и экипированные в дорогу лошади. Трое мужчин рядом получали последние наставления от господина преклонных лет, в котором я узнала одного из судей.
— Посланцы в Вышград. К Дамиру, — пояснил Неман.
— Это из-за амулета? — спросила я. — Мне пришлось сказать, откуда он у меня.
— А мне подтвердить, — раздался знакомый голос.
Я обернулась, к нам шел Рион, за магом понуро брел Михей. Им, в отличие от особо опасной преступницы, которой грозили то ли казнь, то ли публичное прощение, койки в особняке Немана не выделили. Вот когда они начнут убивать направо и налево, тогда — да.
— И правильно сделали, — крякнул Неман. — Никого не стоит выгораживать в ущерб себе. Дамир никогда не прятался за чужими спинами. Уверен, все объясняется очень просто, и амулет попал к нему вполне обычным путем, даже если это тот самый артефакт. Хотел бы Дамир скрыть вещицу, не послал бы вас с этим камушком сюда. — Хранитель фонтана повернулся к дверям тюрьмы и неприязненно проговорил: — А вот и второй пленник.
— Гад, — буркнул Рион.
И в этот самый момент, словно услышав чаровника, стражник вывел вирийца на улицу, что примечательно, без цепей и с головой на положенном месте. Неужели отпустили? Но это глупо. Даже для магов.
Воин толкнул вирийца в спину, придав нужное направление, и, перебросившись парой шуток со стоящим у дверей стражником, вернулся в здание. Увидев бывших попутчиков, недавнюю сокамерницу и мага, Вит недовольно скривился.
Выходишь на свободу с чистой совестью, а тут они (в смысле, мы) встречают. Нет бы оставить человека в покое.
— Вы не забыли, что он кудесник? — заметив мою улыбку, спросил Неман.
— А я вообще не стану магом, — невпопад ответил Михей и пожаловался: — Меня вчера у Источника проверили. Они сказали, что я должен его услышать…
— О да, — вставила я. — Он так поет… живет.
— А я не смог, — припечатал стрелок. — Я не маг, — голос звучал убито.
Хранитель покосился на вирийца и спросил у меня:
— Дорогу к моему дому найдешь?
Я смутно представляла себе, как далеко отсюда дом хранителя Источника, но все равно кивнула. Немана это полностью удовлетворило, он развернулся и пошел по направлению к Веллистату. В крайнем случае найду его там, кажется, маг говорил что-то про правое крыло.
Подошедший Вит проводил его насмешливым взглядом.
— Тебя отпустили? — спросила я.
— Если бы. Ведут переговоры с Виритом об обмене, кто-то из тарийских вельмож угодил в плен к нашим. Запаса сил у меня нет, так что потрепали еще раз по щечке, — он ухмыльнулся разбитыми губами, — взяли слово вести себя прилично и выкинули до вечера, на ночь мне надлежит вернуться в это, — он оглянулся, — гостеприимное место. Иначе притащат за шиворот и вернут кандалы.
— И они поверили? Чернок… вирийцу? — поправилась я.
Глаза мужчины блеснули, он оценил оговорку.
— Представьте, монна. — Вит издевательски склонился. — Моя вера в людей начинает возрождаться.
— Чертов вириец оказался кудесником. — Рион говорил с нескрываемым отвращением. — А я и не догадался.
— Не будь к себе столь строг, — почти серьезно ответил Вит. — Мы в княжестве и действительных магов за нос водили.
— Пошел ты, — отвернулся Рион. — Я, по крайней мере, не в ошейнике, как собака.
— Да, ты не в ошейнике, но только потому, что не умеешь кусаться. Монна выбила тебе все зубы.
— Урод! — рявкнул парень, и мне пришлось шагнуть вперед, чтобы помешать ему броситься на мужчину.
Странное дело, пытаясь остановить Риона, я без всякой опаски повернулась спиной к Виту, к тому, чьим именем пугали в Тарии детей, даже мне бабка рассказывала истории о вирийских людоедах. Но сейчас я знала: он, в отличие от Риона, не бросится и не будет искать ссоры.
— Грызетесь, как муж с женой. Что вам сейчас-то делить? — Я уперлась руками в грудь парня.
Ученик мага молча отступил, правда, его молчание было куда выразительнее слов. Я повернулась к чернокнижнику и спросила:
— Что за ошейник?
Вит очень знакомым движением коснулся запястья, грязный рукав чуть задрался, приоткрыв браслет.
— Ограничивающий артефакт, — проговорил он. — При побеге или попытке снять — уничтожает носителя. Длина поводка один вар.
— А это не больно? — спросил вдруг Михей, начисто проигнорировавший едва не состоявшуюся драку. — Не жжется?
— Наоборот, — вместо Вита ответила я. — Холодит и чешется.
Я задрала рукав, демонстрируя парням свой «ошейник».
— Чин-чин. — Вириец коснулся моего браслета своим, металл ударился о металл, раздался мелодичный звук. — За преступников!
— Ничего ему не будет: живой, здоровый и почти на свободе, — нехотя признал Рион.
— Почти, — передразнил его Вит.
— Наши любят играть в дипломатов. — Парень зло сплюнул. — В прошлый раз, когда стражники отвели душу на пленнике в Вышграде, вирийские выродки так измордовали десятника, на которого хотели произвести обмен, что он больше не смог ходить. А в другой раз просто прислали голову… Я этого не понимаю.
— Чего не понимаешь? Почему душу отводите на пленных вы, а выродки мы? — задумчиво спросил Вит.
— Мы можем разобрать его на части, — с сожалением проговорил Рион. — Но за потерявшего товарный вид пленника вирийцы не дадут и медного череня.
— Это да, мы придирчивые, — согласился Вит. — Слушайте, я есть хочу.
— Тебя в тюрьме не накормили, что ли? Так вернись, они рады будут. — Рион отвернулся. — Я его кормить не стану, а у него денег точно нет. А даже если и были, они сейчас в карманах у тюремщиков.
— Я был образцово-показательным пленником. — В руках мужчины, словно из воздуха, появилась серебряная монетка. — Но они, как и вы, не умеют искать.
— Даже представлять не хочу, где ты ее прятал, — скривился Рион, а потом неожиданно махнул рукой и добавил: — Идемте.
Ученик мага неплохо знал Велиж, уже через десять минут мы сидели в таверне «У плачущего мага» и ждали, пока нерасторопная служанка подаст еду. Наверное, это была местная шутка, потому что, пока ждешь, точно заплачешь. От голода.