Не слишком понимая, зачем они приехали в собачий питомник так далеко от города (может, здесь разводили каких-нибудь специальных псов для магического сыска?), Инга направилась за Андреем Васильевичем. Искать неведомого Щенка, способного помочь вернуть ее пропавшие вещи.
Аристократ без сомнений толкнул незапертую створку ворот и прошел на территорию питомника. Инга последовала за ним и едва не утонула в собачьем лае, который до того не просачивался из-за каменного забора. Наверняка и тут какая-то магия.
Справа и слева от дорожки стояли ряды просторных вольеров с собаками разных пород. Вольеры занимали всю территорию перед расположенном на приличном расстоянии от забора старым двухэтажным коттеджем.
Инга слабо разбиралась в том, какие псы как называются, но все же могла отличить овчарок в вольерах слева, от гончих, оказавшихся по правую руку, и каких-то явно декоративных пород, чьи клетки поменьше располагались ближе к домику владельцев. К этому домику и направлялся особист.
Инга шла за ним. Собаки лаяли, виляли хвостами и опять лаяли. Овчарки скалили клыки, когда она проходила мимо, и оставалось только порадоваться крепким железным прутьям, отделявшим псов от остального мира. Хотя несколько крупных животных явно были готовы грызть сталь. Собачий запах витал в воздухе, но ощущался не настолько сильным, каким мог бы быть при количестве зверей вокруг. Зато лаяли учуявшие незнакомцев собаки так, что в ушах звенело.
Инга почти дошла до крыльца, когда из-за ближайшего ряда вольеров выскочила здоровая мохнатая псина и без единого звука бросилась на нее.
Эмпат на одних инстинктах развернулась лицом к собаке и выставила руку, защищая горло от смертоносных клыков. Она не удержалась на ногах, когда тяжеленный зверь прыгнул и повалил на землю. Смрадное дыхание коснулось лица, мелькнули зубы…
И влажный язык принялся лизать щеки.
– Эй, отстань! – Инга попыталась отпихнуть собаку. – Прекрати!
– Дига, фу! – из коттеджа вышла блондинка средних лет в рабочем комбинезоне, державшая на руках небольшую болонку, напоминавшую белое облако шерсти. – Оставь гостью. Ко мне!
Лизнув напоследок в нос, собака убрала лапы с груди «жертвы» и побежала к хозяйке.
Инге оставалось только радоваться исчезновению придавливавших к земле пятидесяти, или сколько их было, килограммов, и искать в кармане платок.
– Встанешь? – с оттенком тревоги спросил аристократ.
– Да.
И что разлеглась? Эмоции дошли до разума, и Инге потребовалось время и несколько глубоких вдохов, чтобы отогнать и страх, и слабость.
Андрей Васильевич не торопил.
Еще несколько вдохов, и эмпат поднялась на ноги.
– Вы со своими шуточками когда-нибудь кого-нибудь покалечите, – проворчал особист.
– Есть выражение «бьет – значит любит», и я считаю, что у Диги к некоторым посетителям любовь с первого взгляда, – усмехнулась блондинка. Потом продолжила серьезнее: – Вы ведь сюда приехали не для того, чтобы себе мохнатого друга выбрать, так? И как София поживает?
Андрей Васильевич сдержанно улыбнулся
– Интереснее не то, как поживает моя жена, а то, как поживает ее Турин, верно?
– Не без того. Но и про жену тоже интересно.
– Хорошо. И она, и собака. Ты догадываешься, думаю, зачем я здесь. Может, заведете все-таки телефон?
Блондинка отмахнулась.
– С таким количеством чар по периметру он все равно быстро барахлить начинает, да и не слышно ничего толком. У Кюн-то переносной есть.
– Есть. Но, находясь здесь, она на него принципиально не отвечает, – поморщился особист.
– Думаю, просто не слышит. Пойдемте на игровую площадку. Как твою спутницу звать-то?
– Инга, – коротко представил особист.
Блондинка склонила голову.
– Инга, – повторила она, словно пробуя имя на вкус, – приятно познакомиться. Анна Викторовна.
Эмпат вежливо разделила предположение о приятном знакомстве. Она чувствовала, что в голове владелицы питомника сейчас крутилось немало мыслей о том, почему Андрей Васильевич взял ее с собой.
Анна Викторовна перебросилась с особистом еще парой стандартно-вежливых фраз и сделала знак следовать за собой. Она пошла в глубь участка, не выпуская из рук высунувшее язык белое облако, ставшее еще больше похожим на плюшевую игрушку.
Андрей Васильевич последовал за женщиной, а Инга, прежде чем двинуться с места, осторожно осмотрелась по сторонам: второй раз оказаться сбитой с ног не хотелось. Но пушистая торпеда куда-то исчезла.
Хозяйка питомника повела их мимо небольшого ряда вольеров с менее пушистыми, или хуже расчесанными, белыми болонками к круглой площадке со всевозможными собачьими горками, лесенками и змейками. В центре круга по ярко-красной лестнице носилась туда-сюда небольшая рыжая собака. Не такая пушистая, как облако на руках у Анны Викторовны, но все же с весьма впечатляющим мехом. Периодически она задорно потявкивала, словно бы что-то объясняя трем мохнатым псам, которые сидели поодаль и с важным видом наблюдали за происходящим. Пара овчарок гонялась за здоровенным и весьма измочаленным кожаным мячом, а худая гончая лазила туда-сюда по вытянутой трубе.
В дальней части площадки, в тени, сидел парень, похожий на жителя востока: желтолицый и узкоглазый. Инга поймала себя на том, что пялится на необычного на вид человека, и отвела взгляд. Она на юге видела таких однажды, думала – иностранцы, китайцы там или корейцы. Удивилась, что приехали на Черное море. А оказалось – откуда-то из Башкирии. Стыдно было. Она-то никому ничего не говорила, но все равно стыдно. Вроде же и географию в школе учила, а поди ж ты…
Рыжий песик (кажется, такая порода звалась «шпиц») гавкнул при виде Андрея Васильевича.
– Прости, придется отвлечь тебя от прекрасного досуга, – вежливо начал аристократ, – ненадолго. Мне с юной леди очень нужны твои таланты.
Инга решила было, что обращался он к парню, но тот на эти слова никак не отреагировал. А вот шпиц задорно тявкнул и потрусил с площадки, поднырнув под словно бы специально поднятую в одном месте нижнюю поперечную перекладину забора. Сделал еще несколько шагов, махнул хвостом… И бегом рванулся к воротам, задорно лая во всю глотку.
Инге захотелось зажать уши – лаем отозвались если не все, то почти все собаки в клетках. Вот ведь баламут рыжий…
Анна Викторовна, на удивление, попрощалась с ними вполне тепло, словно и не слышала какофонии бреха. Впрочем, она, наверное, к такому привыкла…
Инга не удивилась тому, что рыжий пес влетел на заднее сидение под недовольное ворчание аристократа о грязных лапах и недавней химчистке. Но когда Андрей Васильевич, развернув машину и взяв курс на Москву, начал коротко рассказывать о нападении и исчезнувших вещах, ей стало несколько не по себе. Рассказывал-то особист собаке…
А уж когда Инга заметила в зеркало заднего вида, что шпиц, услышав о необходимости взять след в хостеле, важно кивнул, удивление и вовсе переросло в страх.
– Кюнней, может, ты все же примешь нормальный вид? Я все-таки глава команды сыскарей-магиков, а не начальник цирка-шапито. Да и наша потерпевшая скоро из машины выпрыгнет, – усмехнулся особист. – А, и еще раз натравишь на кого-то своего мохнатого товарища – останешься без премии.
Инга бросила полный недоверия взгляд на Андрея Васильевича, который говорил это совершенно обыденно и явно верил, что собака его понимает.
А потом увидела, что позади сидит уже не собака, а весело болтающая ногами миниатюрная девушка с желтоватой кожей, узкими глазами и короткими волосами неожиданно белого цвета. Из-под короткой черной футболки, удачно сочетающейся с шортами, выглядывала татуировка на животе.
Инга и замерла, едва не открыв рот. Выражение лица у нее при этом явно было не слишком умным, судя по смешку девушки.
– Но ведь оно того стоило? Диг и мухи не обидит, – говорила беловолосая с несколько непривычным уху эмпата акцентом. – И да, я человек. Иногда. Когда для работы нужно.
Теперь усмехнулся уже Андрей Васильевич.
– Учту на будущее. Следующую зарплату получишь в пакетиках сухого собачьего корма.
Девушка поморщилась.
– Я не выпью столько кваса. Кюнней Арчынкыыа Кендекуебе. И не надо пытаться это выговорить, просто Кюн, Щен или Щенок.
– Инга, – только и могла вымолвить эмпат.
– Инга… Хорошее имя. Мне нравится, – Кюн втянула воздух, – и запах ничего так, пойдет. Чего молчишь-то? Оборотня что ли не видела никогда?
– Они вроде же волки… – с неуверенностью начала Инга.
– Стереотипы. Сте-ре-о-ти-пы, – Щенок достала из кармана жвачку и принялась ее жевать, – и вообще – тебе шашечки или ехать? Твое ж барахло будем искать, так? Надеюсь, там нет кучи какого-нибудь навоза?
До Инги неожиданно дошло, что ее присутствие эту странную девушку нервировало. Настолько, что Кюн была готова из кожи вон лезть, чтобы восстановить свои вроде как «утерянные позиции».
– Нет, – лаконично отозвалась эмпат, – и если тебе сложно…
Кюн отмахнулась.
– Я – существо подневольное. Сказали искать – буду искать, иначе отправлюсь в клетку до конца дней своих.
Тоже, значит, красная метка…
На ум Инги пришла весьма шокирующая догадка.
– А остальные животные, они…
– О, они – не мои товарищи по несчастью, – отмахнулась Кюн, – только Диг и Тарви, и то они старые уже, и живут в хвостатом виде слишком давно, чтобы вернуться в нормальный. Увы. Так что я тут единственная и неповторимая, прошу любить и жаловать.
– Да, вторую такую отдел уже не переживет, – с непередаваемым чувством сказал Андрей Васильевич.
Кюн хмыкнула.
Ее очертания расплылись: голова начала течь вниз, а ступни – подниматься вверх, и тело на мгновение превратилось в почти круглую разноцветную кляксу. Еще секунда – и на заднем сидении вновь появилась рыжая собака.
Впрочем, Кюн недолго молча смотрела в окно, довольно быстро вернув себе человеческий облик.
– Ты вообще кто? – обратилась она к Инге.
– Прости, что?