Впрочем, и эту мысль не стоило озвучивать вслух.
– Тебе тут нравится? – поинтересовалась Инга, уводя разговор в другое русло.
Редкая переписка – это одно, а вот поговорить вживую – совсем другое. В тексте приятель мог спрятать от нее ложь, в словах – никогда.
Толик решительно кивнул.
– Непривычно, правда, немного. Я ж в приемной жил в деревне, а в приюте, сама знаешь, считай, в лесу торчали. Потом юг наш с тобой и с Анискиными, все эти приключения под открытым небом… Но на побережье города меньше, людей меньше, всего меньше. А тут – столько народу разного, и иностранцы, и дворяне потомственные, и настоящего мага можно встретить. Метро, опять же, здания большие такие, прям до неба… И возможности. Возможности, Ин! Я ведь говорил, что найду здесь для нас место, а? Да и Ленке тут нравится, – обезоруживающе улыбнулся Толик.
Приятель, сколько Инга помнила, вечно метался между собственной симпатией к Ленке Анискиной и тем фактом, что она – сестра Сережи, близкого друга, отношения с которым Толик портить не хотел. Видать, все-таки сделал выбор.
Вчетвером они сбежали из приюта четыре года назад. Символично… Точнее, Толик-то просто на вольные хлеба ушел, а вот Инга с Анискиными именно что сбежали. Близнецам воля светила через год, а жизнь стала уже невыносима, а Инге… Ей никогда не удалось бы покинуть приют, так что уходила она без сожалений.
Как только близнецы стали совершеннолетними, они с Толиком рванули в Москву. Можно было и в столицу, конечно, но все же Москва – город торговый, там работы больше, да и давно заведено: если нечего терять, то тебе рада Столица Монет, а если есть деньги или влияние, то перебирайся в Петербург и крутись в высшем обществе.
– Вы вместе?
– Я чувствую в твоих словах скепсис, – Толик откинулся на спинку стула, – и скепсис этот зря.
Он повернул руку – и Инга заметила тонкий ободок кольца.
– Это…
– Ага, – приятель улыбнулся во все свои тридцать два зуба, – месяц как.
– Поздравляю!
Значит, Толик добился-таки своего…
Он ведь звал в Москву с самого начала, предлагал в Столице Монет вчетвером устраиваться, но Инга отказалась наотрез. По югу с его множеством приезжих и малым количеством магиков, по селениям Кубанской или Черноморской губерний она могла путешествовать без особой боязни. Стоило, конечно, соблюдать осторожность: нарушь Инга закон, все быстро бы вскрылось и ее вернули бы в приют. Но пока живешь тихо – никто не задает вопросов. Летом на море есть где заработать: хоть горничной, хоть продавцом всякой курортной всячины, хоть аниматором. Денег накопишь – и в глушь, жить в развалюхах, помогать по хозяйству старикам – до следующего лета. Пару раз едва не попалась, но пронесло.
А вот крупные города, с их существующей системой контроля за магиками, Ингу не прельщали. Остановят еще люди из Особого отдела, а они могли взять в оборот любого одаренного, и все, пиши пропало. В провинции особистов не встретить, в отличие от Москвы или Петербурга.
Может страх и надуманный, но все же. Да и не хотелось менять уже налаженную, в общем-то, жизнь. Так прошли четыре года, и прошли бы еще четыре, но…
Но написал Толик, предлагая работу с проживанием и очень, очень хорошей зарплатой. Приятель клялся и божился, что все честно и чисто, намекал на перспективы, легализацию и прочие блага, получаемые в обход закона за большие суммы. Прислал денег на билет, чтобы не в товарняках кататься. Да, в кассах Инге делать нечего, но с помощью частников и с деньгами можно добраться куда угодно и без паспорта. Можно было бы, конечно, взять присланное и уехать подальше, но…
Все же Толик прав – в Москве больше перспектив. И он и правда обещал найти ей, Инге, тут место, и сдержал ведь обещание.
– Ты, похоже, витаешь в облаках, – усмехнулся приятель.
– Прости, – спохватилась Инга, выныривая из воспоминаний. – Задумалась о былых днях. А про Москву… Я на Каланчевку приехала. Там неподалеку есть недорогой хостел, но и контингент соответствующий…
Толик рукой махнул.
– Забудь о них. Все эти «покорители купеческой столицы» без умений, связей и денег приехали и думают, что смогут найти себе лучшую жизнь.
– Как и я.
– У тебя есть связи, – искренне улыбнулся Толик. – Вот я, например. И шеф мой, Антон Сергеевич. Он мировой мужик. Один в один как Виталик, наш физрук. Единственный ведь стоящий человек был во всем «Приюте сердца».
Инга хмыкнула.
– А мы?
– Я про взрослых, – отмахнулся Толик. – В общем, Антон Сергеевич – реально крутой чувак. Я, как приехал, все искал, чем заняться. Как-то нанялся в бар, и там одну свару разрулил вовремя. Подумал: а что бы тут Инга увидела и что бы сказала? И все как надо сделал. Владелец рассказал шефу сети, а тому нужен был помощник. Подай, принеси, напомни, постой, послушай, пообщайся с курьером, садовником, вот это все… Меня и взяли. И платить мне можно меньше, чем коренным, и тяжелое носить могу, и дочке его глянулся, сижу с ней иногда. Та еще егоза… И что я о себе-то?.. Кароч, Антон Сергеевич – отличный мужик. И он недавно купил себе загородный домик, прислугу туда перевез. Но старый-то дом у него остался, и за ним кто-то должен присматривать. Я и сказал, чтобы он тебя взял. Ты-то человек проверенный, руки откуда надо растут. Да, и давай честно, даже за зарплату, как две твоих на морях, коренные не особо хотят идти на такую работу. А кто хочет – ни мозгов, ни трудолюбия, все надеются охмурить или самого шефа, или еще кого рядом. А ты не такая.
Инга слушала приятеля, чуть склонив голову. Она знала Толика не один год, и сейчас и без привычной настройки на сказанные слова ощущала, что тут имелось что-то еще. Что-то, о чем приятель предпочел молчать. Что-то, о чем она не должна была знать.
Инга оглянулась и, не найдя никого рядом, решилась:
– Ты рассказал ему обо мне все, верно?
Говорила она это больше для пробы… но и поняла по лицу приятеля, что попала в точку.
– Толя, зачем?! Ты же обещал! – она вскочила со стула и подхватила в руку потертый рюкзак, озираясь в поисках выхода.
– Подожди, я объясню…
– Я ведь просила! – Инга бросилась прочь.
Она успела выбежать из ресторана и миновать пару домов, когда Толик догнал и схватил за плечо.
– Да подожди ты! Давай хоть доедим, а? Еще десерты же. Ин, ну правда, ты всю жизнь хочешь без кола, двора и работы провести, а? А тут такие перспективы! Я бы не звал тебя, если бы во всем не был уверен! Клянусь! Это, блин, реальный шанс!
Инга не вырывалась только потому, что это – Толик. Толик, который защищал ее в приюте как мог, в том числе и от парней, решивших потешиться над «дерзкой недотрогой».
Она постаралась успокоиться, сделав пару глубоких вдохов.
Толик верил во все, о чем говорил. Верил. Он не хотел признаваться сразу, понимая, что будет вот как сейчас, но все же… Он не желал зла.
Инга глубоко вдохнула. Может, и правда, вот он, шанс, который бывает раз в жизни? Не о том ли она мечтала, пока директор приюта не привязала ее к себе навечно, использовав тот дурацкий закон? Деньги, уважение, тот, кто оценит ее таланты…
– Ладно, давай доедим. И ты расскажешь все как есть. Но только честно.
Толик улыбнулся и отпустил ее руку.
Вышколенные официанты никак не отреагировали ни на побег посетителей, ни на их возвращение. Убрали лишь пару уже пустых тарелок – и все.
Инга снова принялась за картошку с мясом.
До этого она лишь раз была в ресторане – когда владелец прибрежной гостиницы в честь окончания сезона с хорошей прибылью повез всех сотрудников тратить маленькую часть этой прибыли. Но то место по сравнению с этим казалось приютской столовой.
– Круто ведь тут, а? – заметил Толик, когда принесли заварные пирожные из тонкого теста и вкусно пахнущий чай. – Если все как надо пойдет, то ты сможешь в таких местах хоть каждый день есть.
– Еще скажи, что молочные реки с кисельными берегами на горизонте.
Толик придвинулся ближе и, понизив голос, заговорил:
– Дело такое: шеф собирается расширяться. Много переговоров, много контрактов. Прошла информация из проверенных источников, что с десяток игроков скоро уйдет. Бизнес – он такой, никогда не знаешь, чего ждать. Вон пару месяцев тому назад шефа чуть не кинули, я и рассказал, как сам едва не вляпался, там в Новоросе, ты помнишь. Шеф заинтересовался, что и как. Я и сказал… В общем, твои ж силы даже через все эти амулеты и чары работают. Представь, насколько круто такого человека иметь за столом переговоров, а?
Работают, да. Ложь и отголоски настроений в словах людей Инга различала в любой ситуации. Выяснилось это на том психологическом тестировании, результатом которого ее привязали к приюту. Тесты проводил купленный психолог, навесивший на себя все положенные артефакты, вот только Инга быстро поняла, что как бы ни ответила, все равно получит красную метку. Просто потому, что кое-кому так захотелось.
– В общем, штука в чем: Антон Сергеевич хочет устроить тебя на работу. Горничной. Официально. Ибудет проводить в том доме ужины, и в свет иногда тебя водить – за дополнительную плату. Без интима, ты не подумай. У него контракт брачный, все дела. Куча денег просто за то, что ты будешь слушать всех этих «партнеров по бизнесу» и говорить потом, что и как, кто кидок, а кто – нет. Потому что так все заработают еще больше денег. И я тоже. Всем выгода, а?
Инга бросила взгляд на Толика.
– А ты посредник?
– Вроде того, – не стал скрывать приятель, – но все честно. И, если ты сейчас доешь, выйдешь отсюда, доедешь до вокзала и решишь уехать прочь – никто и слова не скажет. И деньги, которые я прислал, возвращать не надо, ты не думай. Это просто предложение. Антону Сергеевичу нужны те, кто искренне готов бок о бок работать, а не те, кого он шантажом или еще чем держать будет. Он такой, знает, что на доверии все строится. Метка твоя и прочее – ерунда. И документы нормальные будут, не вопрос. Мы все обговорили. Я б тебя не позвал, если б не был уверен. Мы ж сколько друг за друга держались!