В почти пустом кафе неподалеку Павел только покачал головой на ее предложение заказать стакан воды.
– Аргумент в виде завтрака не п-принимаю, это было несколько часов назад. Есть разговоры, которые не стоит вести на п-пустой желудок.
Сошлись на горячем шоколаде и пирожном. Инга ела медленно, то и дело посматривая на мага, который пил кофе и что-то сплетал свободной рукой.
Доплел – и взмахом ладони окружил их столик быстро истаявшей рунной вязью.
– Т-теперь никто не п-подслушает, – Павел на мгновение замялся, но все же продолжил, стараясь говорить ровно, – т-то, что я скажу, м-может удивить, но это п-правда. Снимки ядра п-позволяют п-понять сходство Истоков с б-большой д-достоверностью. Д-достовернее т-только т-тест Д-ДНК, и, д-думаю, его б-будет разумно п-провести. Но уже сейчас м-можно сделать определенные выводы о т-твоих родственниках.
Инга сглотнула. Маг… волновался?
– Я – дочь какого-нибудь несостоявшегося убийцы Императора?
Неожиданно Павел улыбнулся. Скованно, но улыбнулся.
– Не совсем т-так. Т-ты видела совпадения в т-трех д-делах. Я знаю их п-по номерам. П-первое – это д-дело Виталия Т-Таврова.
Инга моргнула. Потом еще раз. Она эту фамилию слышала на уроках новейшей истории.
– Тавров… это… Так звали Глашатая?
Главный Глашатай магической революции, один из вождей «Народной Воли»… Человек, вставший у руля движения, желавшего дать всем людям бесплатный доступ к магическим услугам, а то и к самой магии. Утопичная, безумная идея… Которой многие симпатизировали и по сей день.
Глашатай считал, что добиться мира и процветания можно лишь силой, хотел показать, что с обычными людьми можно считаться, привлек на свою сторону некоторых небогатых магов и магиков, обещал самым преданным сторонникам магические силы…
Были столкновения и жертвы – повсюду. Погромы, грабежи, демонстрации и волнения. В Рязани народовольцы отправили на тот свет почти пять десятков полицейских. Хотели сместить императора, который, хоть и не правил страной единолично, все равно имел много власти. Вроде как восставшие верили, что Петр Пятый уже слишком стар, чтобы справляться с государственными делами, а вот кто-то из его детей мог бы стать «строителем нового мира»…
В новогоднюю ночь пятнадцать лет назад народовольцы шли на Кремль, собираясь диктовать свои условия после захвата сердца Столицы монет.
Шли, сметая все на своем пути.
Шли до тех пор, пока не устранили Глашатая и еще нескольких магов, и не выяснилось, что многие, очень многие, попали под магическое внушение. Тогда и узнали, что Тавров хотел власти, что его кураторы из-за границы хотели переворота и отсутствия стабильности…
– Второй файл – д-дело отца Виталия, Алексея Владимировича Т-Таврова. Он п-покончил с собой, когда узнал, что устроил его сын.
Инга невесело усмехнулось. Отличные родственники...
– И т-третье, – маг выдержал небольшую паузу, – это д-дело П-Павла Алексеевича Т-Таврова. Б-брата В-Виталия. П-после т-тех событий он в-взял фамилию п-первой жены и стал В-Войцеховским. Т-третий номер – номер м-моего личного д-дела.
Инга уставилась на мага, почти заставляя себя дышать. Он ведь не врал.
Это… возможно? Как…
– Т-ты не моя д-дочь. Я уверен в собственной в-верности своей жене, а в нужный п-период находился в м-мужском коллективе в т-той еще д-дыре около одной из сибирских аномалий. У меня б-был лишь один ребенок. К т-тому же Д-Даша… Б-будь она жива, ей было бы д-девятнадцать. Моя мать мертва уже четверть века, отец… Не д-думаю.
Несколько мгновений маг молчал, не то собираясь с силами, не то давая Инге осмыслить сказанное. Эмпат смотрела на Павла, как кролик на удава. Сердце бешено колотилось, словно пытаясь выбраться из грудной клетки.
Это не могло происходить с ней. Или могло?
Никакой лжи. Она ребенком мечтала о кровной семье, верила, что ее найдут. И вот…
И – что? Павел явно не в восторге… Но и не гонит.
Они ведь едва знакомы. Не должна ли она почувствовать что-то? Как-то понимать, что они – одной крови?
Неужели все так… обычно? Не будь этого снимка – никто ничего бы и не узнал… Или это ошибка? Но Павел ведь верит в то, что ошибки нет… Выходит, что все это родство – ерунда? Случайность – и вот они знают, что родственники, а не будь этой случайности – и жили бы дальше как ни в чем не бывало…
– Я не знал, что у В-Виталика б-был ребенок. Мы не общались много лет. Нужен анализ Д-ДНК, но с наибольшей вероятностью ты – д-дочь Виталия Т-Таврова.
Инга кивнула, как игрушечный болванчик. Все дельные мысли были где-то очень далеко.
Через паузу Павел добавил:
– И моя п-п-племянница.
Инга с трудом удержалась от усмешки. Очевидно, что последнее ставило мага в тупик. Павел, ввязываясь в помощь ей, хотел получить и возможность чем-то занять себя, и коллегу, на которую можно свесить часть обязанностей, и шанс отдать дань умершей дочери… Но никак не непонятно откуда взявшуюся родственницу.
– Думаю, всем будет проще, если я останусь Ингой Безродной, – ровно проговорила эмпат, безжалостно запихивая в глубины разума непрошеные чувства. – Возможно, будет проще, если я покину Москву…
– Нет. Не б-будет, – в словах мага тенью присутствовало облегчение. – «Народная Воля» п-почти распалась, но заказчики в-выступления никуда не д-делись. Мой б-брат, он… Он рано п-покинул дом, в-ввязался в какие-то непонятные исследования, начал рассказывать, что знает, как д-дать всем магию. Словно В-Великая Магическая ничему не научила… Словно не знал ничего об Искаженных Истоках, которые часто п-получают самозахватчики… Н-неважно. В общем, кто-то м-может п-пытаться найти тебя. Ту, кем ты являешься по крови. У б-бунтарей д-давно нет лидера, но, п-поверь, д-далеко не все из них и п-правда б-были околдованы. А ты – эмпат, как и В-Виталий. Д-дочь п-погибшего за п-правое д-дело… Тебя могут в-видеть знаменем революции.
– Я не умею убеждать…
– Им б-без разницы. Тебе не нужно уезжать, – резко отозвался маг. Потом продолжил спокойнее: – п-правда. Я… Не ожидал, п-признаю. Ты и сама это чувствуешь. Но это не значит, что ты д-должна убегать, п-понимаешь?
Инга кивнула. А что еще оставалось?..
– Хорошо. Нужно заняться д-делами, а остальное образуется, – маг резким движением разбил на мгновение засветившуюся вязь рун вокруг них.
Инга одним глотком допила шоколад. Интересно, Павел понимает, что его неверие в собственное «все образуется» ощутимо, или нет?
Неважно. Спрашивать она все равно не будет.
Маг, возможно, и хотел что-то еще добавить к сказанному, но в его кармане завибрировал телефон. Он достал аппарат, вгляделся в экран – и тихо ругнулся, принявшись строчить ответное сообщение.
– Д-Демидову собираются выписывать и отправлять д-домой, откуда мы ее не д-достанем. П-поехали, мой контакт не сможет ее вечно д-держать у себя.
Глава 11. Разговор с Демидовой
Короткая поездка по не самым широким улицам старой Москвы – и вот они уже около забора, огораживающего особняк внушительного размера.
– Частная лечебница Горчаковой, – усмехнулся Павел, показывая удостоверение охраннику и направляя автомобиль в медленно расходящиеся створки центральных ворот, – одна из самых д-дорогих б-больниц в городе.
Парковка у этой «самой дорогой больницы» оказалась не самая большая, да еще и с кучей свободных мест.
Павел вытащил из бардачка какую-то ламинированную карточку, провел над ней рукой и протянул Инге.
– Возьми. П-после разговора вернемся в отдел, и тебе времянку выдадут, а п-пока это сойдет. Только д-держи п-подальше от п-приборов и целителей, иллюзию я навесил несложную, может слететь или исказиться.
Говорил маг спокойно, по-деловому. И, как чувствовала Инга, гнал от себя мысли обо всем, что недавно узнал.
И ее это устраивало. Инга знала этого человека всего два дня, даже полтора, ведь вчера и не виделись толком. Она напоминала ему о дочери, она могла быть полезной при расследовании преступлений… Всего этого более чем достаточно. Более чем. Нет, она мечтала о кровных родственниках… Но это уже в прошлом. Сейчас и так проблем достаточно, надо с ними разбираться.
Павел, в отличие от Андрея Васильевича, никакого оружия при себе не носил. Он в своей свободной рубашке, брюках без всяких намеков на стрелки и с несколькими подвесками на шее куда меньше походил на сыскаря-особиста, чем затянутый на все пуговицы аристократ, от которого буквально веяло властностью.
При взгляде на Павла невольно вспоминались слова Толика о том маге, вроде как родственнике Антона Сергеевича: «обычный такой мужик». Разве что подвески на шее у особиста могли быть магическими… А могли и не быть.
Они поднялись по мраморным ступеням к массивному входу с тяжелой лакированной дверью. А и не скажешь, что это больница… И пациентов немного, и тоже на вид – люди как люди. Хотя одеты дорого, даже старик, попавшийся навстречу и явно давно борющийся с недугом. Высохший, сморщенный, но в костюме с иголочки.
– Д-документы еще не п-подписаны, но ты – вольнонаемный гражданский п-помощник, – уточнил Павел, – и если кто п-пристанет, то ссылайся на меня, я разберусь. Идет?
Инга кивнула.
Большой холл оказался разом чем-то вроде зала ожидания и регистратуры. Здесь их ждала полноватая блондинка средних лет в медицинском халате бирюзового цвета. К Павлу она приблизилась почти бегом.
– Привет, ты вовремя. Старший Демидов требует немедленной выписки, хотя после такого потрясения я бы не торопилась, да и девушка явно не в восторге. Моему коллеге удалось отвлечь отца бумагами, но вряд ли надолго. Пока она у нас – мы способствуем расследованию, потом – увы. Ты знаешь протокол.
– Очень и очень хорошо, – поморщился Павел.
Этот самый «протокол» мага явно не радовал.
– Идем. Она с тобой или по делу? – блондинка кивком указала на Ингу. – И как твое горло?
– Со мной. Все в порядке, спасибо, Алиса.
– Да не за что, – целительница поманила их за собой.