Кюн фыркнула:
– А потом начнем все заново.
C карты только что пропали все красные линии.
Инга, наблюдавшая за сегодня эту сцену не в первый раз, подперла голову кулаком.
Вчера они втроем с Кюн и Демычем до самой ночи сверяли записи из полицейских дел с неопознанными телами и непринятыми заявлениями о пропавших без вести магиках. Магиках, которые могли стать жертвой Ловчих.
Из четырнадцати пропавших, с «достоверной долей вероятности», как выразился Демыч, восемь человек можно было соотнести с неопознанными телами. И это до дрожи пугало.
Восемь человек за последний год ровно так же, как и сама Инга, приехали в Москву. И так и остались тут – в дальних уголках парков, в незапертых подвалах, одно тело нашли у мусорных баков…
И она ведь так же могла остаться на стройке. Ей просто повезло. Похитители ошиблись или с настройкой Призмы, или с дозировкой усыпляющих препаратов, или и с тем, и с другим. Только благодаря случайности она успела проснуться и сбежать до того, как стало поздно. А другие… они не успели.
Восемь крестов на карте Москвы – места выброса тел. И ведь на вид все смерти естественные… Словно человек заснул и не проснулся. Не проснулся потому, что одна скотина с Призмой в руках вытянула из него все жизненные силы. Как вампир… Только в книгах вампиры не могли жить без крови и им приходилось убивать. А здесь была лишь жадность и чей-то план.
Сегодняшним утром Павел позвал Ингу в столовую и принялся довольно монотонным и странным голосом расспрашивать о похищении, предупредив, что хочет с помощью магии пробудить замеченное, но не оставшееся в памяти. Увы, эмпату удалось вспомнить лишь шашечки на машине, стоявшей около стройки, и выглядывающие из-за скрывающего номер столба код Москвы и букву «в».
На более глубокий просмотр памяти, по словам мага, пока не имелось ни времени, ни оснований – процедура была не самой приятной, быстрой и безопасной, и тоже едва ли что-то кардинально бы прояснила. А просмотреть все три дня пребывания в Москве в поисках мельчайших признаков слежки и вовсе не получилось бы.
Таксиста-сообщника нужно найти. Демыч не без оснований предположил, что нужный им извозчик мог видеть места, подходящие для выброса тел, во время работы и потом именно туда отвозить жертв. Увы, пока ни подтвердить это, ни опровергнуть не выходило.
– Объявляю перерыв на кофе и новые мысли, – Кюн, не слушая протестов Демыча, выключила проектор. – Нам нужен другой подход.
Аналитик закатил глаза.
– С вероятностью примерно в шестьдесят целых и три десятых мы сможем найти комбинацию условий, при которых сумеем выявить злоумышленника из числа тех, кто находится в базе. Если подобрать правильные факторы…
– А с какой вероятностью мы умрем со скуки и никуда не продвинемся? – Кюн потянулась. – Так, я за кофе. Всем вам. С сахаром и молоком. Или без – решайте. А вы пока думаете, что нам делать дальше, а то старшие приедут, а у нас ноль без палочки.
– В описании числа ноль нет палочки, это не совсем верное…
– Дема, Дема, давай без этого! Так, я беру одно кофе без сахара и молока, одно только с сахаром, и одно с сахаром и молоком. А вы думаете, кому что достанется и что делать дальше, – Кюн едва ли не вприпрыжку вышла за дверь зала совещаний.
В полутемном помещении, явно знававшем лучшие дни, воцарилось неловкое молчание.
Инга исподтишка глянула на Демыча, который усиленно изучал что-то на экране ноутбука. Хотя без всяких отражений в пыльной мебели было понятно, что на самом деле он там ничего не искал – слишком напряженная поза, да и руками аналитик не шевелил.
Эмпат поднялась и подошла к окну, разглядывая сквозь немытое стекло внутренний двор Особого отдела. Они находились в довольно пустынном корпусе. Тут многое нуждалось в обновлении, но за неимением средств ремонт откладывался. Демыч уже успел на это посетовать с выкладками из каких-то отчетов. Большинство сотрудников всеми правдами и неправдами старались добиться перевода в соседний, только что отремонтированный, корпус из усадьбы и флигеля, а в старом остались, по словам Кюн, «всякие фрики».
Зато тут места хватало. А что проводка торчит и занозы можно поймать… Не худшие из возможных проблем.
– Может быть, мы что-то упускаем? – задумчиво проговорила эмпат.
– Мы, строго говоря, много чего упускаем, так устроен мозг, это… – Инга обернулась, и Демыч, стушевавшись, продолжил уже другим голосом: – мне нужно уточнение.
Эмпат попыталась собрать в голове воедино все, что знала о происходившем.
Сыщики в книгах делали предположение, проверяли его – и или раскрывали все дело, или получали информацию для следующего предположения. Но в реальности проверить что-либо оказалось не так-то и просто.
Итак, что она знает?
Один из похитителей – таксист. Он должен иметь много свободного времени, чтобы заниматься слежкой, и потому он одинок и работает минимальную смену. Водит аккуратно, должен быть на хорошем счету, чтобы выбирать заказы и взять тот, который сделает нужный магик. Законопослушный – ведь его до сих пор не поймали. Мужчина, не привлекающий внимание полиции, аккуратно водящий… Не складывалось. Слишком размытый образ, слишком общий. Нет таких людей в реальности.
Нет таких людей…
Инга повернулась к Демычу, теперь, кажется, действительно рассматривающему что-то на мониторе.
– Слушай, может, нам нужен не таксист?
Аналитик поправил очки.
– Все данные указывают на то, что водитель такси – наилучшая кандидатура. Он мог без проблем получить контроль над жертвами, мог следить за ними, нахождение его автомобиля рядом не вызвало никаких вопросов. Такси стояло рядом с местом, где происходил последний… инцидент, именно в такси сел подозреваемый после побега от полиции, и, по статистике, среди таксистов уровень насильственных преступлений выше, чем…
– Я понимаю, – Инга с сожалением, но все же перебила Демыча, явно желавшего чувствовать себя увереннее за стеной фактов, – но у нас еще «Ярик» из интернета. Он ведь зарегистрировался не для того, чтобы общаться с Демидовой, верно?
Демыч кивнул.
– Я уделил внимание тому факту, что данный пользователь зарегистрирован три года назад. Если учесть, что подготовка к побегу Владлены Демидовой велась в личных сообщениях, то нельзя исключать взлом профиля или использование преступником уже подготовленных ресурсов. Хочу также отметить большой перерыв в пользовании аккаунта – предыдущие сообщения отправлены с него полгода назад.
– Взлом профиля… – протянула Инга, пытаясь сформулировать мысль, уже какое-то время крутившуюся в голове, – может, нам нужен не таксист, а тот, кто может заставить таксистов ехать по нужному адресу?
– У диспетчера нет полномочий для изменения маршрута. Это запрещено законом «О частном извозе» под номером триста тринадцать, пункт два. К тому же статистически подавляющее большинство таксопарков заставляют своих сотрудников или использовать собственную навигационную сеть, или подключаться к одной из общедоступных. Именно высокая стоимость такого подключения наряду со сложными условиями труда в целом являются первой среди причин забастовок профсоюза работников извоза как в Москве за последние пять лет, так и по Империи в целом. За исключением Кавказа – там, насколько мне известно, подобные системы не в чести.
Инга про навигаторы знала: Фахид, таксовавший около ее последнего места работы на юге, частенько забегал в отель взять кипятка и пожаловаться на судьбу. И возил за полцены, потому его никто не прогонял. Сама Инга не ездила на такси, но и о высоких налогах, и об обязательных видеорегистраторах, и о «вредных программах, которые деньги снимают и снимают» слышала. Слышала она от коллег-горничных и то, что они больше доверяли таким вот «системным» таксистам: все честно, есть рейтинг, есть кому жаловаться, можно через интернет следить за тем, куда едет.
Выходит, Ловчим приходилось как-то выкручиваться, чтобы везти жертву не туда, куда скажет навигатор…
Или не приходилось – если они сумели бы обмануть систему. Систему, благодаря которой такси считают безопасным!
– Что если кто-то смог взломать навигационную программу? Ведь все на нее полагаются. Все погибшие – приезжие, так? Города не знают. Садились в такси потому что верили, что навигатор приведет куда надо. Таксисты, может, и видели, что что-то не так, но программа могла там, я не знаю, аварию на нужном маршруте показать?
Демыч откинулся на спинку стула.
– Слишком много вопросов. И основной из них заключается в том, что взломать такую систему незаметно невозможно, ее защищают…
– Да, да, защищают, – на пороге под скрип двери появилась Кюн с небольшим подносом, на котором стоялои три одноразовых стаканчика с симпатичным изображением совы, – не знаю, кто и кого, но я уверена, что ты прав, как всегда, и это доказывать не нужно. Разбирайте кофе, понятия не имею, где какой. Я потом себе возьму оставшийся стакан. Кофейная лотерея, и я угощаю!
Демыч взял крайний стакан, чуть не разлив его содержимое на себя и ноутбук. Инга, подумав, взяла соседний. Лотерея так лотерея.
– Что вы там придумали? – Кюн, даже не отхлебнув еще кофе, лучилась энтузиазмом. – Рассказывайте.
Инга кинула взгляд на Демыча. Тот поправлял очки. Он вроде как старше… Но, кажется, парень не собирался поднимать голову от ноута, печатая с большой скоростью.
– В общем, я подумала, что нам нужен не таксист, а тот, кто использует таксистов, – решилась высказать свои мысли эмпат.
– Вот как… – Кюн, повернув свой стул спинкой вперед, села и принялась раскачиваться, держа в руках кофе, – думаешь, старшие ошиблись в своих предположениях?
В словах прямо-таки сквозило ощутимое сомнение.
– Мне кажется, что с этой стороны проще что-то найти, – дипломатично отозвалась Инга. – Мы перебрали кучу вариантов, и ни один не подошел. Нужно или опрашивать больше сотни человек, каждый из которых соответствует одному-двум критериям, или искать что-то новое.