или слабую магическую атаку. Сработают раз – и уйдут на перезарядку. Они и п-позиционирование облегчают, но в любом случае не стоит сильно п-полагаться на магическую защиту и верить, что все п-проблемы решит кто-нибудь, кто найдет и спасет.
Инга кивнула. Надела на шею шнурки и спрятала под футболку подвески. Почему-то их не хотелось показывать. Никому. На мгновение ей показалось, что на груди появилась пара ярких угольков, но потом это ощущение резко пропало. Пластины стали словно бы чем-то привычным и знакомым, почти невесомым.
Браслет Инга надевала уже осторожнее, и вздрогнула, когда тот неожиданно впился в кожу… И втянулся в запястье без следа.
– Это… – с трудом проговорила она, ощупывая руку, – это…
– Магия. Маготехника, точнее, – усмехнулся Павел, – самый настоящий артефакт. Толку от защиты, которая видна всем? Не б-бойся, п-пока это лишь иллюзия. Настроится – сроднится с телом. Но если ты решишь угробить себя и окружающих глупой выходкой, то это тебя не спасет.
– Я понимаю. Я просто… Думала, что так будет лучше. И что этот Ярослав неопасен.
– Каждый опасен. А особенно опасны те, о чьих возможностях не знаешь.
Павел чуть склонил голову, о чем-то раздумывая.
Инга чувствовала что-то еще в словах мага. Сомнение? В ней? В своем решении?
– Я… Вы очень добры ко мне. Я благодарна вам. Если я не подхожу для этой работы…
Павел отмахнулся.
– Ты п-подходишь не хуже других. А если учесть аспект эмпата – то лучше б-большинства. П-потому ты и здесь. К тому же Д-Демыч говорит, что не знает, кто оказался лучше п-подготовлен к чрезвычайной ситуации: он со своим стажем работы в шесть лет или ты. Но я хочу заметить: п-понимание эмоций, которые стоят за словами – не п-повод п-пытаться заботиться о комфорте совершенно всех окружающих тебя людей. Особенно тех, кто… кхм, весьма эмоционален. Нет уверенности в том, как п-поступить – спрашивай у меня или у Андрея. Мы не кусаемся. Д-добро?
Инга кивнула и вновь скосила глаза на бумаги с описанием смертей.
– Я не могу гарантировать абсолютной б-безопасности, – верно истолковал ее взгляд маг, – но замечу: я работаю тут уже д-два д-десятка лет, и за это время никто из наших с Андреем соратников эту п-папку не п-пополнил. Так что не д-делай глупостей – и все б-будет в порядке. Не ты п-первая и не ты п-последняя, у кого за д-душой ничего нет кроме характера, ума и Истока.
Инга улыбнулась, коротко и грустно.
– Исток есть. А остальное…
– Тоже в наличии. Ладно, идем, опросим Ярослава, п-пока он не сбежал из нашего уютного заведения, – Павел поднялся на ноги. – А, и еще: все п-подтвердилось. Я про Д-ДНК.
Инга бросила взгляд на мага, пытаясь понять его отношение к сказанному. Он не выглядел особо радостным, а от слов ощущалась какая-то мешанина эмоций.
Впрочем, оно и понятно. Он – маг, аристократ, женат, доход имеет. А она что? Ни кола, ни двора, ни образования. Точно не та родственница, которой можно гордиться.
Инга не была дурой и понимала, что к Павлу наверняка стали хуже относиться после того, что сделал его брат… Ее отец. «Яблочко от яблоньки недалеко падает» – так говорила первая приемная мать на любую ее, Инги, неудачу, от разбитой кружки до сломанного носа приставучего одноклассника. Яблочко, м-да.
– Эй, п-послушай, – Павел что-то понял по ее лицу и сел обратно. – Ты можешь, если что, обращаться ко мне. П-просто… Д-для меня это все неожиданно. Я п-понятия не имел, что у Виталика б-был ребенок.
Инга слышала всю фразу целиком: «И никогда не думал, что этот ребенок будет иметь какое-то отношение ко мне».
Впрочем, Павел мог и злиться. Имел право. Вряд ли среди сыщиков наличие брата, возглавлявшего провалившийся бунт, являлось хорошей рекомендацией.
Инга еще раз бросила взгляд на папку. Слишком многое случилось за последнее время… Поэтому она неожиданно для себя выдала:
– Я не думаю, что мой… отец хотел причинить вам неприятности.
Кажется, этим она поставила мага в тупик. Павел, впрочем, с собой справился достаточно быстро.
– Все, что случилось, уже в п-прошлом. Ты никак к этому не п-причастна. Ты – не он, – маг помедлил. – И, если кто-то обратится к тебе с п-предложением рассказать б-больше о Виталике, о твоей матери, о Новогоднем Б-бунте или еще о чем-то – сообщи мне, хорошо?
Инга попыталась понять, что стояло за этими словами. Сомнения? Тревога?
– Вы думаете, что тот маг из ресторана, народоволец, меня узнал?
– Едва ли. Но п-предполагаю, что Семенов наблюдал за твоей п-первой встречей с Антоном Сергеевичем, скорее всего, через то серебряное кольцо с кошкой, на которое ты обратила внимание. Неизвестно, знал ли об этом Михалков или нет, он ведь неодаренный. П-после вашего общения тебя взяли в оборот Ловчие, так что на тот момент ты Семенова интересовала только как источник энергии для П-призмы. И едва ли за д-двое суток что-то изменилось. Его могло заинтересовать разве что твое выживание. Но все же замечу, что твое п-появление недалеко от меня создаст некоторое количество сплетен, и Семенов или кто-то еще сможет сложить д-два и д-два. Хотя никто не знал, что у Глашатая б-были жена и ребенок. Несмотря на то, что п-проверка родственных связей – необходимая часть…
Павел осекся.
Инга с любопытством посмотрела на мага. Он явно что-то понял… Но что?
Павел через паузу поставил вокруг еще одно заклинание и объяснил:
– Не хочу п-пугать, но куда-то исчезли п-посмертные образцы с тела твоего отца. Я п-предполагал, что речь идет о б-бюрократической ошибке или случайной п-порче, любая небрежность в хранении способна сделать образцы непригодными для магического и химического анализа. Но возможно, что их намеренно скрыли. В расследовании п-подобных резонансных п-преступлений часто исходят из п-предложения, что сообщниками могут оказаться все родственники, и официальные, и нет. П-потому ищут всех возможных кровных б-близких.
Инга склонила голову, пробуя на вкус сказанное.
– Подозрения в пособничестве – не единственная причина, верно?
Павел тяжело вздохнул.
– Д-да. П-предполагается, что человек мог совершить п-подобное из-за изменившегося Истока. Исказившегося Истока.
Инга прикусила губу. Она слышала про Искаженные Истоки, сводящие с ума своих носителей. Но сейчас за словами Павла имелось что-то другое. Что-то, находившееся совсем рядом, словно чудовище, севшее за соседний столик и весело помахивающее рукой.
Эмпат оглянулась по сторонам – никого. И осторожно задала вопрос:
– Это… так всегда бывает, или эта теория лишь… повод запугивать и расправляться с неугодными?
Павел посмотрел на нее тяжелым, пробирающим до костей взглядом.
– Ты умна, и, как и Виталик, задаешь опасные вопросы. Вопросы, в п-поиске ответов на которые мой б-брат разрушил не только свою жизнь, но и многие д-другие.
Инга вздрогнула.
Яблочко от яблоньки, так?
– Д-думаю, ты лучше меня знаешь, что наш мир – не самое справедливое место, и в нем есть вещи во много раз б-более опасные, чем какой-нибудь п-пистолет или граната. Д-для контроля за ними используются жесткие меры. Искажение Истока д-действительно возможно, и д-для самозахватчиков риски во много раз выше. Истоки, те, что за Завесой, там не п-просто так. И с этим есть еще одна п-проблема.
Инга оперлась руками на стол, словно бы желая протестовать против всего: мира, законов, ограничений... Ну и всех этих аристократических правил хорошего тона.
– Моя кровь – проблема, так? Вам нужно было найти мою семью, узнать, кто провел это… Представление, или как его, из-за которого у меня магия. Но о правде теперь не рассказать.
Павел поморщился и кивнул.
– Если будет проще, то… – начала была Инга, но маг перебил:
– Я уже говорил, что п-проще не б-будет. Увы, п-после вашего сегодняшнего выступления на тебя обратили внимание люди, чьего интереса я надеялся избежать. Я рассчитываю, что это внимание не б-будет слишком п-пристальным, но все же… Кто-то может начать задавать ненужные вопросы. И может сложиться так, что тебе или п-придется п-провести как минимум п-пять лет в четырех стенах, п-потому что сложно д-доказать несамозахватническую п-природу твоего Истока, не раскрывая всей п-правды, или я п-представлю тебя своей незаконнорожденной д-дочерью.
Инга уставилась на мага, как баран на новые ворота. Она и чувствовала себя бараном, который только что в эти ворота врезался.
– Но вы же не…
– «Не». Но сходства снимков ядер, п-проведенных анализов и моего слова хватит. Разумеется, кто-то может о чем-то задуматься, но б-без д-доказательств д-домыслы есть д-домыслы, к тому же я, д-даже выходки б-брата, не самый п-последний человек в Москве.
– А тот, кто стоит за исчезновением, ну, этих образцов… Он знает правду?
Павел пожал плечами.
– Расследовавший то д-дело уже мертв, а только он мог б-бы сказать, что на самом д-деле случилось с образцами и п-почему тебя не нашли. Но п-предупреждаю: кто-то может все знать, а «Народной воле» п-пригодится новый флаг д-для своих разрозненных сил. Им нужна не ты, Инга, со своим опытом и знаниями, а тот, кого можно объявить наследником мученика-Глашатая, п-поднять на крест – и оставить висеть на радость воронью.
Телефон завибрировал. Инга скосила глаза. Толик ответил:
Всякое бывает. Сам виноват, надо было сразу предупредить. Не сложилось – так не сложилось, не заставлять же. Пока ты не уехала – наша встреча с близнецами еще в силе? Послезавтра вечером, что скажешь? Погуляем у Кремля, покажу Александровский сад и все такое, а то решишь, что я только по ресторанам и катаюсь. Лена и Сергей будут рады, да и когда еще теперь встретимся?
Эмпат подумала – и показала сообщение Павлу. Да, личное, но со всеми этими народовольцами, шпионами, Ловчими и ожившими механизмами это – меньшее из зол.
Маг нахмурился.
– Тебе стоило п-позвонить.
– Толик не дурак, понял бы все. Мне и так неловко, он столько для меня сделал…