пособности ее наследием, ее связью с семьей… Но не сохранилось никаких документов о том, кто именно подбросил ее в младенчестве в «Дом малютки».
Ее семья не смогла или не захотела иметь с ней ничего общего. Этого уже не изменить. Теперь нужно дальше жить, и все.
Вот только в этом «дальше» только что появился незнакомый маг.
– Почему ты раньше не сказал? Если это маг работает на Особый отдел… – продолжать Инга не стала, выразив свое недовольство взглядом.
– Расслабься ты, – добродушно усмехнулся приятель, выворачивая на какую-то узкую дорогу, – это очень дальний родственник шефа. Я его за полгода видел один раз, он вообще вроде как не в Москве живет. Все пучком.
За окном замелькали весьма внушительные заборы, огораживающие не менее внушительные дома-усадьбы.
Спустя пару минут Толик повернул к высокой стене из белого камня. Открыл с брелока почти незаметные, раскрашенные под камень ворота, и направил автомобиль по мощенной подъездной дорожке, ведущей к довольно вместительному гаражу рядом с трехэтажным особняком строгих форм. Белокаменный дом явно возвели в подражание какой-то родовой усадьбе в миниатюре. Инга видела такие в кино пару раз.
– Посмотри вокруг! Ты на пороге новой жизни, – подмигнул Толик, – идем, шеф ждет.
Инга вздохнула про себя и вылезла из машины, надеясь, что эта новая жизнь окажется не хуже старой.
Надеялась она и на то, что нигде не опозорится. Все-таки раньше ей не приходилось идти к дому по аллее, обрамленной ровно подстриженными кустами, и заходить в полированную дверь из красного дерева, стоившую наверняка больше, чем Инга заработала за всю жизнь.
В светлой комнате с барельефами и лепниной, на одном из диванов около резного столика сидел самый обычный мужчина. Невысокий, едва ли выше самой Инги, коренастый, пусть фигуру тяжелоатлета и скрывала отлично сидящая свободная белая рубашка. Дорогой цитрусовый парфюм слабо сочетался с простеньким серебряным кольцом на левой руке.
– Приветствую, присаживайтесь. Инга, верно? Антон Сергеевич.
– Приятно познакомиться, – Инга осторожно опустилась на самый край кожаного дивана.
– Взаимно. Прошу простить отсутствие чая или чего покрепче, – хозяин дома вежливо улыбнулся. В улыбке не было ни тепла, ни радости, одна только дань правилам хорошего тона. – К сожалению, время поджимает. У меня появились неотложные дела, и наша с вами первая встреча будет короткой. Надеюсь, Анатолий позаботился о том, чтобы голод не отвлекал вас. Небольшой разговор – и моя горничная подаст напитки, а я откланяюсь. Думаю, вы понимаете, что мое приглашение и озвученное Анатолием предложение предполагает, скажем так, вашу посильную помощь в моей работе. Все просто: вы раз или два в месяц сопровождаете меня на деловых встречах, смотрите, слушаете, а потом рассказываете о том, кто лжет, а кто говорит правду. В остальное время – живете в моем сейчас пустующем доме в черте города, проявляете благоразумие и поддерживаете порядок. Ну и миритесь со слухами определенного толка, неизбежно возникающими при такой работе. Уверяю, эти слухи не будут иметь под собой никаких оснований. Думаю, если все, что рассказывал Анатолий о вас – правда, то мне не нужны никакие другие доказательства своих намерений.
Инга, все это время вслушивающаяся в слова мужчины, без особой охоты кивнула. Она чувствовала, что Антон Сергеевич уже построил не один и не два плана. Она, Инга, была его призом, его возможностью для чего-то большего… Его инструментом. Довольно цинично, но честно.
Поняв, что ответа не будет, Антон Сергеевич продолжил:
– Я доверяю словам вашего друга, но все же хотел бы провести небольшой тест. Я буду говорить о некоторых вещах, а ваша задача – указать, правдивы они или нет. Можете озвучивать все, что почувствуете. Анатолий упоминал, что вы способны ощущать не только истинность сказанного, но и эмоции говорящего. Итак, начнем.
Инга, ожидавшая чего-то подобного и все время искавшая подвох в словах «работодателя», сосредоточилась. Она умела это делать с детства, «пробуя на вкус» слова, сопоставляя приходившие от сказанного образы и цвета с составленной за годы «энциклопедией» расшифровок этих образов. Объяснить процесс она никогда не могла, но объяснений не требовалось. Требовалось просто делать то, что она умела.
– Давайте начнем с простого. Итак, день рождения отца моей нынешней жены – шестого августа. Что скажете?
Несложно, совсем несложно. Инга чувствовала эмоции Антона Сергеевича, сильные эмоции, пусть и не заметные внешне.
Любопытство. Желание испытать и надежда на то, что все удастся. Подозрения разом и в излишней сложности теста, и в том, что Толик мог проговориться и подсказать ответы. Уверенность: на каждый исход «теста» у этого человека имелся свой план.
Амбициозный. Впрочем, другие на такой дом и не зарабатывают.
– Вы не знаете наверняка, – Инга позволила себе короткую улыбку, – предположу, что ваша жена не уверена в том, родившийся шестого августа мужчина действительно ее отец.
– О, а вас не проведешь. Прекрасно! Давайте еще пару фраз, на всякий случай. Как вам такое: я рос в окружении лошадей?
Инга задумалась, пытаясь понять разматывающуюся спираль ощущений.
– Лошади были, но в ином смысле… – она попыталась объяснить то, что чувствовала. – Что-то неживое. Игрушки или машины.
– Великолепно! И последнее: пять лет назад мой шофер уволился из-за низкой оплаты.
Теперь Инга думала дольше, но после паузы все-таки озвучила все пришедшее в голову:
– Это правда, но тут злость. Предположу, что дело в женщине, а не только в деньгах.
Этот Антон Сергеевич только предполагал мотивы своего шофера, и потому выудить хоть что-то из сказанного оказалось нелегко. Но все же она не ошиблась – стоило упомянуть женщину, как лицо «работодателя» исказили удивление и досада, но он быстро пришел в себя и хлопнул в ладоши.
– Замечательно! Возьмите контракт, – Антон Сергеевич указал на папку, лежащую на столе, – ознакомьтесь, почитайте. Подписывать сию же секунду не заставляю. Ознакомьтесь и дайте свой ответ Анатолию. Он же вас и отвезет куда скажете. Увы, пока официально вас оформить не могу, но контракт – заверенная бумага по слову моему, так что в случае необходимости вы можете обратиться в суд или обнародовать все детали и весьма меня подставить. Теперь все в ваших руках. Мне же нужно идти.
И с этими словами довольный общением хозяин дома покинул гостиную. Инга чувствовала, что он собирался использовать ее способности максимально широко и не намеревался экономить ни на оплате, ни на издержках.
Не этого ли она хотела всю жизнь: хороший доход, человек, который ценит ее способности, «свои» в лице Толика и близнецов рядом?
Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Надо все прочитать и обдумать. Поэтому Инга вежливо отказалась от чая и, найдя ожидавшего на веранде Толика, попросила подвезти ее до супермаркета рядом с хостелом. Положила папку с контрактом поглубже в рюкзак – и покинула богатый дом.
Инге, поглощенной раздумьями о содержимом папки, показалось, что в Москву они приехали ну очень быстро. Еще недавно она выезжала из поселка с большими домами и высокими заборами, а вот теперь машина уже остановилась на парковке перед ярко освещенным магазином. И ночь подкралась как-то уж совсем незаметно…
– Может, тебе денег дать? Да в счет зарплаты, не злись ты сразу. Шиканешь, а?
– Не надо, спасибо. Пока хватает.
– Ты смотри. Я рядом, если что. Ты думай, но недолго, ладно? И давай встретимся все вместе с Ленкой, с Серегой, а? Пообщаемся.
Инга чувствовала, что приятель почему-то ощущал неловкость от своего нынешнего положения. Словно он виноват в том, что за три года все так поменялось, и искренне пытался навести мосты.
– Посмотрим. Я напишу.
Обещаний давать не хотелось.
Толик предлагал проводить, но Инга только отмахнулась. От магазина к хостелу, который располагался на втором этаже старого здания, идти всего через один двор. Самый обычный двор, с самыми обычными, работающими фонарями. Что тут с ней случится? Разве что пристанут местные, но тут не впервой, отговорится.
Или в нос даст. Главное потом быстро и далеко бежать.
Соседка, с которой Инга уже успела познакомиться, сегодня в ночь. Будет время рассмотреть все бумаги как следует, перечитать этот «контракт», составить список вопросов. Вроде как такие документы можно в суде предъявить, если другая сторона что-то не выполнила. Гражданский договор или как его там…
Простой сыр, черный хлеб, пачка чая – достаточно на вечер. Оплатив покупки оставшейся наличностью, Инга вернулась в мотель. С наслаждением сбросила со спины рюкзак, сменила кроссовки на шлепанцы и отправилась сначала в ванную, а потом на кухню за кипятком.
У чайника обнаружилась донельзя задумчивая хозяйка, оживившаяся при ее появлении.
– Инга, а я как раз хотела к тебе идти! У тебя, оказывается, парень есть? Только что позвонил в домофон, просил позвать тебя. Ждет внизу, подниматься не хочет, говорит, какой-то презент принес.
Инга ругнулась про себя. Сказала же Толику, что ничего не нужно… И все равно по-своему сделал. Отставив кружку с кипятком, она решительным шагом отправилась вниз по лестнице. Сюрприз – это приятно, но закрадывались сомнения в намерениях приятеля. Неужели Толик думает, что ее можно задобрить конфетами или колбасой? Да, Инга по крутым ресторанам не ходила, но и продаваться не собиралась.
Она резко налегла на ручку двери в подъезд, толкая от себя тяжелую деревянную створку. Открыла рот, чтобы начать отповедь, – и подавилась словами.
За дверью никого не было. Никого. Инга повернулась, пытаясь понять, что задумал Толик...
Сбоку мелькнуло какое-то движение. Что-то кольнуло в шею – и навалилась темнота.
Очнулась она от холода и чьего-то тихого шепота.
Тело слушалось плохо, но Инга все же сумела открыть глаза и понять, что лежит на каком-то пустыре, а сидящий рядом человек с замотанным лицом прижимает к ее животу что-то светящееся, бормоча слова, отдававшиеся болью во всем теле.