Андрей покинул столовую и направился в почти собственную гостевую комнату в большой, но полупустой квартире Павла.
Маг остался за столом, невидящим взглядом рассматривая линии ритуала из книжного рисунка. А ведь и правда – шумодав он не ставил.
Утро вечера мудренее. Инга его поймет. Должна понять, ей же не три года.
Глава 25. Выбирая путь
Инга проснулась, по собственным меркам, поздно. Сказывалось напряжение последних дней. Читать и анализировать сухие факты в таком количестве эмпату даже в школе не приходилось.
Да и подслушанный ночью разговор долго не давал уснуть. Она не все поняла, но основное уловила – дядя не слишком радовался перспективе работать рядом с ней.
Не сказать, что ее это задевало. Разве что совсем чуть-чуть…
Инга всего две недели назад приехала в Москву. И сколько всего случилось с тех пор? Нападение, побег, знакомства с магами, аристократами, полицейской и магиками, перспективы трудоустройства в Особом, обретение живых и мертвых родственников, пара разгаданных загадок…
У нее появилась комната, новые вещи взамен всех потерянных старых, некоторое количество денег, временные документы, позволяющие не бояться поимки особистами и возвращения в приют… Да и приюта-то уже и не существовало, как оказалось.
Инга задумалась о том, что, возможно, надо было, как узнала о пожаре, валить куда-нибудь в Тулу или в какой-нибудь еще город поменьше. Рассказать, что ей по голове дали, что не помнит имени-отчества, семьи нет, документы отобрали… И молчать про магию. Дали бы новый паспорт – и отпустили бы с миром. Началась бы новая жизнь. Свободная жизнь...
Но – нет. Польстилась перспективами… Хотя, пожалуй, сидеть на допросах – тоже ничего. Лучше, чем быть горничной, не так ли?
Хотя противный голос в голове намекал, что, желая довольствоваться малым, она бы так и сидела в своем «Приюте сердца». А что: кормят, пусть и плохо, кровать есть, потолок над ней тоже есть, а остальное…
Инга мотнула головой, выбираясь из постели. Разлеглась тут. Разленилась. Растеклась, решив расслабиться. С чего это вдруг? Да, неожиданно, но в первый раз что ли?
Погостила в Москве – и хватит.
Хотя можно узнать какие условия у «помощника, проводящего допросы». Так-то, если сбежит, то наверняка эти «послабления режима содержания» отменят…
Инге не нравилось признаваться в этом даже себе, но ей хотелось остаться в команде сыщиков. Общаться с Кюн, с занудой Демычем, узнавать что-то новое от Павла и Андрея Васильевича… С ними было неожиданно спокойно, как никогда раньше.
Но ее желания, увы, расходились с объективной реальностью. Не стоило раздражать своим присутствием новообретенного дядю-мага, иначе все может очень и очень плохо закончиться.
За этими размышлениями Инга добралась до столовой. Хотелось выпить воды и выяснить, что, собственно, от нее требуется дальше. Просто ждать девяти часов и расспросить Толика о том, что произошло в той квартире и на кого он теперь работает? Или есть допрос, на который можно съездить?..
В столовой обнаружился Павел за ноутбуком.
Инге подумалось, что было бы проще, веди Ноль социальные сети. Хотя, может, он и вел – от лица какой-нибудь сногсшибательной красотки или накачанного бодибилдера. Или от ее лица… Даже селфи мог бы выставлять, какие хотел бы. Ингу передернуло от одной мысли об этом. Впрочем, какая разница? Она-то никогда не вела никаких аккаунтов.
– Доброе утро, – попыталась сказать Инга как можно более спокойно и ровно.
Какое ей вообще дело до того, что думает о ней один маг, которого она знает несколько дней? Никакого.
Но эмпат все же предпочла, пока не выгнали, сбежать на кухню. За водой, да.
– Еда в микроволновке, – заметил ей в спину Павел.
Нет, ну в самом деле…
Инга выругалась про себя. Постоянный накал страстей в собственной душе начинал раздражать. Она во второй приемной семье как-то, за компанию с матерью семейства, смотрела один индийский сериал. Там все размахивали руками, громко говорили, танцевали. И в османских сериалах все так же. И еще все друг другу родственники.
Но она-то не героиня сериала! Хотя, может, и героиня... Но какого-то, судя по надвигающимся проблемам и количеству смертей вокруг, криминального.
В микроволновке и правда обнаружилась еда. Выглядела и пахла она так, что аппетит пришел тут же.
Кормят. И кормят вкусно. А она еще и недовольна…
Инга хотела поесть на кухне. Потом вспомнила сказанное Надеждой – и передумала. Зачем нарушать правила этикета? Все равно присутствие Павла хоть рядом, хоть в соседней комнате привносило какое-то напряжение. Почему? Бояться-то его стоило раньше.
Но нет-нет, а на мага Инга поглядывала.
Павла это подглядывание явно нервировало. Маг закрыл ноутбук и поймал ее взгляд, но неожиданно отвел глаза, словно не знал, что, собственно, должен говорить.
Инга тоже не знала. Подслушивать некрасиво, да и что сказать: «Я все слышала и я съезжаю? Спасибо за заботу, мне пора?»
– Я, к сожалению, не так хорошо читаю людей, как Андрей, но все же п-предположу, что ты могла уловить что-то из нашего с ним вчерашнего разговора, верно?
– Притворство – не самая сильная моя сторона, – признала Инга.
Она честно пыталась контролировать лицо. Много лет пыталась. Толик всегда говорил, что получалось у нее это смешно и нелепо.
Эмпат поспешила объясниться, не желая показаться неблагодарной скотиной:
– Все в порядке. Вы очень много для меня сделали. Не знаю, могу ли еще помочь с текущим расследованием, но, если нет, то, как я понимаю, без нужных бумаг и поручительства мне нельзя перемещаться по стране, и…
– Так, так, – маг выставил руки перед собой, словно намеревался от кого-то защищаться, – Инга, п-подожди. Не торопись.
Эмпат коротко улыбнулась. За словами мага стояло неприкрытое облегчение от того, что она не злится и правда готова работать в отдалении.
Кажется, Павел это понял или увидел, как она применяет магию. Он хотел что-то еще добавить, но неожиданно в кармане Инги завибрировал телефон.
Эмпат отвлеклась на сообщение.
Маг подобрался, словно хищная птица, готовая к атаке.
– Твой п-приятель? – в его голосе слышался разом и азарт, и напряжение, и какая-то отдаленная тревога.
К чему тут тревога, Инга так и не поняла, но честно кивнула. Наверное, будущая встреча важна в свете расследования.
Она не являлась фанатом всех этих аристократов, лечащихся в таких больницах, куда ее и на порог бы не пустили, но и смерти им не желала. Инга все же не была совсем уж оторвана от мира, смотрела новости, слышала рассказы про все эти захваты террористами заложников и взрывы в небоскребах и, определенно, не считала насилие чем-то хорошим. Даже против тех, кто получил миллионы рублей явно не за красивые глаза и одни только добрые дела.
Насмотрелась в приюте оправдывающих свое желание что-нибудь отнять или просто пар спустить тем, что вот он или она – кривая или тупой, или слишком много имеет, или слишком косо смотрит… Нет в этом ничего хорошего.
– Толик говорит, что не сможет встретиться вечером. Но, если я не передумала отдавать деньги и вообще увидеться, готов пересечься через час или полтора. Прислал, куда приходить. Обещал показать пару красивых мест неподалеку.
– Адрес п-покажи.
Инга, загнав подальше раздражение, протянула магу телефон.
Павел, прочитав сообщение, нахмурился.
– Красивые места там – старая царская резиденция и крошечный не самый людный лесопарк. Нашел место... Хотя в Измайлово свой шарм есть. И ехать туда п-прилично… Но нам весьма и весьма нужен твой товарищ или тот, кто может вместо него п-прийти. Так, дай п-подумать.
Инга подавила новый приступ раздражения. Маг вел себя так, словно ее время и ее право встречаться или не встречаться с приятелем были какими-то несуществующими вещами. Ситуация сложная, но это ж Толик. Да, он мог куда-то влезть. Да, он бывал резок, не лез за словом в карман, они с близнецами встревали из-за него в драки… Но все же.
– Я понимаю, что Толик – свидетель и все такое. Но… он нормальный. И если он придет сам, то я хочу с ним поговорить без препятствий. Мы год вместе жили, вместе искали работу, прикрывали друг друга. И он в приюте мне помогал. Он наверняка не знает про эти все убийства, взрыв и прочеею
Павел вздохнул и заговорил с явным сожалением в голосе:
– Инга, даже если твой п-приятель и п-правда ни о чем не д-догадывался и все это время п-просто использовал выпавшие шансы… Люди, оказываясь в новых обстоятельствах, открывают в себе новые стороны. Люди меняются. И люди, все люди, п-преданы лишь себе. Ты ведь его три года не видела, так?
– Да.
– Ты не знаешь, что Анатолий д-делал эти три года и с чем он столкнулся. П-пока все, что нам известно – он работал на Михалкова, знавшего о п-планирующемся теракте и собиравшегося заработать на его п-последствиях. Анатолий находился в квартире, когда убили Михалкова, его жену и народовольца Семенова. Анатолий не стал п-предупреждать тебя о п-произошедшем и вообще хоть о чем-то сообщать, и, наконец, он общался с Нолем и неизвестно, о чем они д-договорились.
– Он пытался защитить ребенка!
– Или отдал ребенка «Новой воле», – парировал Павел.
Инга такого названия раньше не слышала.
– «Новая воля»? Кто это?
– Вероятнее всего – п-преемники народовольцев, еще б-более злые, еще б-более готовые к террору и использующие в том числе и экологические п-проблемы д-для оправдания своих действий. Хотя у нас есть основания считать, что д-дело не в самих п-проблемах, а в воровстве казенных д-денег, которые выделены на решение этих п-проблем. Я п-понимаю, что ты хорошо относишься к Анатолию, но наши личные отношения не д-должны мешать объективному восприятию д-действительности.
Инга невесело улыбнулась в ответ, уловив больше, чем было сказано.
Вот она кто: «Помеха объективному восприятию действительности». Зато честно.