– Аналитики ее п-проверили от и д-до, – мрачно заметил Павел, страстно мечтающий о кофе и о том, чтобы все это дело наконец разрешилось. – Чистая, как кожа младенца. Кто-то очень хорошо все п-потер. Д-дожили – мне угрожают, упоминая то, что мог знать только очень б-близкий к семье... И ладно бы п-просто п-подбросили записку в п-почтовый ящик… Но ее какой-то мужчина п-передал через п-постового Наде.
– А она что? – с бесконечным спокойствием в голосе отозвался негатор.
– Что, что… Сказала, что если в конверте угрозы, материалы д-для шантажа или п-приглашение на свидание, то заведет д-дело. В п-последнем случае – на меня.
Лопухов не удержался от смешка.
– Что смешного? Этот ублюдок п-показал, что знает, кто моя жена, и...
Негатор не удержался – и рассмеялся в голос.
– Паша, то, что Надежда Войцеховская – твоя жена, знают если не все родовитые семьи Москвы, то две трети точно. То, что она работает в полиции, пойдя по стопам отца, деда и прадеда, известно трем четвертям наших аристократов и половине питерских минимум. Ты только сейчас это понял?
Маг вздохнул. Потер руками лицо.
– Я это и раньше знал. Но раньше мне записки с настолько личными угрозами не п-присылали.
Андрей поднял бровь.
– Да ну? Напомнить Черную Метку в деле Сарипова? Телефонные полуночные звонки Мартиросяна? Манекен…
– Хватит! – Павел не хотел вспоминать о том, как он принял обезглавленный манекен за труп.
Хотя бы потому, что привиделся ему труп как раз Лопухова, и среагировал маг соответствующе.
– Я это к тому, – продолжил негатор, – что подобные вещи – крайне неприятная, но, увы, существующая часть нашей работы. То, что в последние лет пять обходится без таких вот эксцессов – исключение, а не правило. И хочу напомнить, что твоя жена регулярно имеет дело с реальными убийцами, грабителями, насильниками и еще множеством сильных и крайне неприятных личностей, и, что самое ужасное, она имела с ними дело и до того, как вы познакомились. Не один год, и вполне успешно.
Павел мрачно уставился на Андрея.
– Умеешь ты п-привносить д-доброе, светлое и вечное.
– А ты не умеешь отпускать ситуацию, – парировал негатор. – Что тебя смущает? «Новая воля»? Их план, который мы пока до конца не сорвали? То, что твоя племянница провела неизвестно сколько времени со своим другом с промытыми мозгами? То, что твоя жена долгие годы ловит преступников и способна сама о себе позаботиться?
– То, что ты чувствуешь себя лучше, препарируя мой разум.
Андрей лишь пожал плечами и отпил чай.
Взгляд негатора Павлу не нравился. Магу, откровенно говоря, не нравилось вообще все: и то, что он упустил Ноля из опасения покалечить прохожих, и теперь могло покалечиться и погибнуть куда больше людей; и то, что этот Анатолий удрал, бросив машину, и где-то скрывался, уйдя от поисковых чар; и то, что летучее средство в распылителе оказалось крайне опасной вещью, работавшей, несмотря на смерть создательницы, по-прежнему очень и очень хорошо, и вполне могло храниться в больших объемах у Ноля и компании. Конечно, в защиту его отслеживание добавили, но все же...
Больше всего раздражало то, что они, несмотря на все усилия, пока не приблизились к тому, чтобы гарантировать безопасность форума. Ноль улизнул, и его план, в чем бы он ни заключался, все еще мог осуществиться. Пусть сейчас «Град» чист, пусть первая команда несла там круглосуточное дежурство… Расслабиться можно будет, только если ничего не произойдет до самого конца форума.
Завтра с рассветом, вместе с первыми рабочими, подготавливающими залы к открытию, Павел с Андреем, Кюн и Ингой поедет в «Град», увешанный аппаратурой, сканерами и рациями. Демыч пообещал координировать из офиса, действуя вместе с коллегами из аналитического отдела.
И все же…
Наверное, Павлу было бы проще, если бы действовать предстояло только ему, или хотя бы ему и Андрею. Но, очевидно, если они хотят найти перевертыша, то нужно использовать и ту, кто может унюхать запах, и ту, кто сумеет услышать ложь.
Магу не нравилась необходимость тащить с собой девушек. Очевидно, что они обе окажутся белыми воронами на таком серьезном мероприятии, и каждому будет понятно, кто они и что делают. Но сам виноват, нечего было упускать Ноля. Стоило бить на поражение… Хотя он мог попасть в гражданских – потому так и не сделал. И даже не подумал, что Ноль попытается напасть на гражданских сам…
– Ты все перепроверяешь вместо того, чтобы нормально выспаться, – усмехнулся Андрей. – Хочешь решить все проблемы за ночь?
Тройка «юных помощников» уже спала в комнате отдыха, маленькой, пыльной, зато с прекрасными креслами-кроватями. Можно было поехать к Павлу, но маг хотел попробовать получить еще кое-какую информацию, и домой не спешил, а Надя сейчас на смене. Да и к тому же кто-то из поисковиков мог все-таки найти перевертыша, и в этом случае не хотелось бы ехать в офис и оставлять остальных без прикрытия.
Павел не был уверен, что Киним или кто-то еще из магов решит напасть на его и коллег. Но все же… Да и выезжать придется рано, а ехать из офиса до «Града» куда ближе, чем из его квартиры.
– Я, возможно, скоро узнаю насчет избранника Д-Демидовой. А ты чего не идешь спать?
Маг возвращался к себе после того как отдел экспертизы уверил его в том, что в записке нет ничего опасного и ничего, способного пролить свет на личность автора. Увидел, что у Андрея горит свет, и заглянул. Подумал, что и негатору могли что-то написать… И, признаться самому себе, хотел увериться, что нет никаких сюрпризов. Бывали случаи, когда после таких вот угроз кто-то из особистов и отравленные письма вскрывал, и даже взрывчатку в кабинете обнаруживал.
Случалось такое еще во времена активности народовольцев, и с тех пор защиту триста раз обновили. Но все же маг имел полное право зайти – и вот он тут.
Вместо ответа Андрей развернул к Павлу ноутбук со сканами каких-то электронных документов на экране.
– Пока заполнял бумажки на твое «злоупотребление магией» во время погони, мне питерцы прислали эту радость. Теперь вот рассматриваю.
Павел вгляделся.
– Это что – выписки из сводки Д-ДТП?
– Ага. За последние двадцать девять лет.
У Павла глаза на лоб полезли.
– За сколько?
– Двадцать девять. Питерцы прогоняли их через свои системы и прислали только парные дела – ДТП с пострадавшими мальчиками, получившими травмы лица и левой ноги, и дела о передаче в систему попечения мальчиков с соответствующими травмами, чьи родители или погибли в аварии, или потеряли возможность воспитывать детей. По пожарам и бытовухе я уже просмотрел данные с такими же пострадавшими – никого подходящего.
– Ищешь Ноля на п-просторах Империи? Таких, как он – д-десятки, – с сожалением проговорил Павел.
Десятки. Сотни. Тысячи. Дети, оставленные своими родителями из-за гибели последних или в силу иных непреодолимых обстоятельств. Дети, оказавшиеся ненужными своим родственникам, оказавшиеся один на один с этим не самым дружелюбным миром.
– Десятки, – кивнул Андрей. – Десятки – и если наш Ноль и правда повстречал кого-то, кто владеет исчерпывающими знаниями о самозахвате, то это десятки потенциальных террористов.
Павел покачал головой.
– Нет. Вряд ли. Оставим необходимость иметь д-для связи с Истоком п-полноценное энергетическое ядро, которое есть хорошо если у каждого д-десятитысячного. Д-даже если вдруг кто-то нашел вариант д-доформировывать ядра… Как ты себе это п-представляешь? Кто-то ходит п-по д-детским д-домам, п-приютам и п-приемным семьям и п-предлагает отказникам магию, что ли? Глупости. П-просто эти… люди меньше защищены здравым смыслом, вот и все.
– Меньше защищены здравым смыслом? – удивления в тоне Андрея хватило бы на двоих. – Паша, ты видишь пример перед глазами. У Инги мало здравого смысла?
Павел фыркнул.
– Немного, коль решила п-прогуляться с дружком, чье рыло в пуху. Анатолий вон образец разумности – снюхался с п-палачом своего шефа. Алхимическое внушение истаивает, я п-проверял. У Ноля что, все отлично? Убийца и п-подонок. Уверен, список можно п-продолжить. Исключения лишь п-подтверждают п-правило.
Андрей покачал головой.
– Паша, мы говорим о людях, которым совершенно нечего терять. Для которых есть только они сами и мир вокруг, не самый приятный и справедливый. И когда появляется кто-то, чье предложение о работе не вызывало страха – почему бы не согласиться? Терять все равно нечего.
– Нечего? Собственную совесть, например?
Негатор криво усмехнулся.
– Паша, когда у тебя нет ни еды, ни крыши над головой – совесть быстро уступает место желанию выжить. Тебе некуда возвращаться, тебя никто не ждет, никто не протянет руки, если ты оступишься, никто не даст денег и рекомендаций. Все эти рассказы о государственном жилье – миф, на деле получишь максимум деревенскую развалюху без работы на десятки километров вокруг. Никаких перспектив. Никакого образования – очень и очень часто. Никаких ориентиров. И тут появляется тот, кто готов дать денег, крышу над головой, кто искренне восхищается твоими талантами. Кто рассказывает о том, что ты нужен миру, что ты сделаешь страну лучше, что ты исправишь несправедливость, и что твои дети не будут переживать то же, что и ты. Да, разумеется, не каждый согласится. Но будут и те, кто примет протянутую руку, пусть это и будет рука Дьявола. Просто потому, что никто больше руку протянуть не готов.
Маг склонил голову. Необычно. Лопухов обычно спокоен, а тут столько эмоций…
– Это фантазия, или...
– Или. В силу определенных обстоятельств я три года провел в приюте. Хватило, чтобы понимать тех, кто там оказался. Моя ситуация разрешилась, я вернулся домой. Но в определенный момент я был вполне уверен, что все ровно так, как я описал выше. И – моя ситуация разрешилась. Тех, кто жил со мной там, – нет.
Павел мотнул головой.
– Д-да какая разница? Мы говорим о желающих взорвать «Град» в момент, когда там б-будет целая толпа народу! Я не эксперт в п-психологии сирот, но все же п-предполагаю, что д-даже выросший в п-приюте д-должен п-понимать, что это – крайне п-поганая идея.