Сердце едва не остановилось.
- Боженьки-святы! – ахнула Варвара Потаповна. – Это изверг-таки нашел тебя! Вот уж проныра так проныра!
Князь Андрей Алексеевич скупо улыбнулся и направился ко мне. Удержавшись от порыва спрятаться за спиной Николая, я заставила себя распрямить спину, глядя на величественного ректора, который шаг за шагом сокращал расстояние между нами.
Нашел, стучало испуганное сердце.
- Изыди, мерзость! – взревел призрак и полетел на незваного гостя. Но ректор едва поморщился, когда душа прошла сквозь него, обдав потусторонним холодом.
Я посмотрела на ректора: холеный, в дорогом модном пальто с золотыми пуговицами и в высокой шапке, он казался невероятно привлекательным. Но не для меня.
Николай Дмитриевич увидел Арсеньева и, конечно же, услышал, насколько нелестно о нем отозвалась Варвара Потаповна. Сложить дважды два он смог и без моей помощи и, кажется, понял, кто пожаловал в его агентство.
- Нестор, - обратился князь к Платонову, - будь любезен, проводи Полину Ивановну к экипажу.
Князь Андрей остановился напротив Арбенина и вопросительно изогнул точеную черную бровь. Я же бросила взгляд на Николая, но он лишь покачал головой, будто веля не вмешиваться.
- Идем, Полиночка, чего застыла? – Варвара Потаповна подлетела ко мне. – Тут и без нас разберутся.
- Но… - мне было стыдно и неловко за то, что из-за меня у Арбенина могут появиться проблемы. Разве я могла сейчас уйти и предоставить Николаю решать мои проблемы? Это было недостойно!
Взгляд ректора скользнул ко мне. Недобрая улыбка тронула его красивые губы.
- Уж нет, Полина Ивановна, - процедил он. – Останьтесь. Я слишком долго вас искал, чтобы сейчас отпустить.
Глава 12 Картина маслом
Я испугалась. Не должна была, ведь всегда считала себя сильной. Но испугалась. Глядя в спокойные глаза ректора Арсеньева, вдруг ощутила, как сердце забилось быстрее, как ужас охватил меня: пополз под кожей, отвратительно липкий, постыдно холодный.
Арсеньев стоял и смотрел на меня и, кажется, даже помыслить не мог услышать отказ. Он едва взглянул на Николая Дмитриевича, не считая Арбенина преградой к своей цели, но тут-то князь Андрей и прогадал.
- С кем имею честь общаться? – Николай встал между мной и ректором, сделав вид, будто поправляет перчатки.
- Вы не знаете меня? – искренне удивился Андрей Алексеевич.
Арбенин приподнял недоуменно брови.
- Нет. А что, должен?
Мне даже стало немного легче от той манеры разговора, с которой обращался к родственнику царя князь Николай. Я знала – он прекрасно понимает, кто стоит перед ним. Но при этом словно не испытывал ни толики страха.
Я вздохнула спокойнее и позволила Нестору выполнить поручение Николая, взять меня под руку и отвести к экипажу.
- Полина Ивановна! – рявкнул мне в спину ректор. – Мы не договорили!
- Кажется, княжна Головина не желает общаться с вами, - произнес мой наниматель. – Но я забыл представиться. Мое имя Арбенин Николай Дмитриевич.
Я поспешно забралась в карету, но не позволила Нестору закрыть дверцу, продолжая следить за диалогом магов.
Арсеньев смерил моего защитника надменным взглядом, затем сложив руки на груди, небрежно произнес:
- Арбенин? – недобрая улыбка тронула красивые губы аристократа. – Как же, как же, наслышан. И, кстати, был некогда знаком с вашим отцом.
- Вы только поглядите-ка на него! – возмутилась Варвара Потаповна, влетая в экипаж и устраиваясь рядом со мной. При этом призрак выглянул наружу, продолжая следить за словесным поединком мужчин. Нестор остался стоять у экипажа, явно готовый при случае прийти на помощь Николаю.
- Теперь я понимаю, почему мы не знакомы, - продолжил ректор. – Полагаю, вас не так давно стали принимать в обществе? Впрочем, это мало касается моих отношений с княжной Головиной.
Арсеньев решительно направился к экипажу.
- Не будем ссориться. Я просто хочу поговорить, - обратился он ко мне с ленивым равнодушием, но Арбенин заступил ему дорогу. Брови Андрея Алексеевича взлетели вверх. Он явно был возмущен подобной дерзостью.
- Вы хоть понимаете, против кого идете? – спросил он нарочито громко, но Арбенин обернулся, посмотрел на меня и уточнил: - Княжна, желаете переговорить с князем Арсеньевым?
Я сглотнула вязкий ком, образовавшийся в горле, и покачала головой. А затем, понимая, насколько это нелепо выглядит, произнесла:
- Не имею ни малейшего желания.
Николай Дмитриевич кивнул и, посмотрев на ректора, сказал:
- Вы слышали ее ответ.
- Она всего лишь женщина! – прошипел князь Андрей. – Она не может решать!
- Она сотрудник моего агентства, а значит, находится под моей защитой, - возразил Арбенин. – Поэтому прошу вас не мешать нам делать нашу работу и более не докучать княжне своим присутствием.
Наступила затяжная напряженная пауза. Мне показалось, что мир даже затих на несколько секунд. Эта тишина была оглушающая, жуткая, словно предвестник чего-то страшного. Жалея, что невольно втянула Арбенина в свои отношения с ректором, я решительно поднялась, намереваясь выбраться из экипажа, но Нестор не позволил. Поднял руку, показывая жестом, чтобы я вернулась на место. Затем покачал головой, словно требуя, чтобы я не делала глупостей. И я послушно села.
- А что вообще происходит? – спросил Разумовский, сидевший напротив меня. Он с тревогой следил за происходящим и явно был если не напуган, то взволнован.
- Мы скоро поедем, не волнуйтесь, - ответил ему Нестор.
Я же вдруг увидела, как князь Андрей отступил на шаг. По его руке молнией промелькнула магия. Она сконцентрировалась в кулаке мага, но он так и не решился ударить, когда Арбенин спокойно поднял руки и продемонстрировал темную магию, окутавшую его кисти.
- Вот, значит, как? – проговорил Арсеньев. – Вы еще не понимаете, против кого выступили, - предупредил он.
- Мне плевать, кто предо мной, если этот кто-то унижает, оскорбляет и пугает женщину, - ответил Николай.
Несколько секунд мужчины смотрели друг другу в глаза, и я уже испугалась, что быть беде, но затем ректор стряхнул магию и отступил.
- Хорошо, - сказал он. – Сегодня ваша взяла. Но, поверьте, это еще не конец. Я всегда добиваюсь того, чего хочу.
- Могу вам только посоветовать сменить направление своих неуемных желаний, - ответил князь Арбенин.
Когда он забрался в экипаж следом за Нестором, я бросила быстрый взгляд на ректора. Арсеньев остался стоять на дорожке, ведущей к дому, и смотрел на меня до тех самых пор, пока экипаж не выехал за ворота. Только тогда я смогла облегченно перевести дыхание.
- Прилипала! – проговорила душа с толикой облегчения. – Сущий прилипала! Житья от него нет! Только я решила, что он забыл о Полине, как он явился тут как тут. Вот нет с ним сладу. Но вы, князь, - призрак обратил внимание на Арбенина, сидевшего рядом со мной. – У меня просто нет слов. Думаю, у Полиночки тоже! Это был настоящий мужской поступок.
Я медленно выдохнула и посмотрела на Разумовского. Последний не слышал слова души, но все еще казался встревоженным, хотя мы уже отъехали от агентства, оставив его позади.
- А вот если бы вы, князь, еще наподдали этому…
- Варвара! – не выдержала я и Федор Евдокимович вздрогнул, явно заподозрив меня в слабоумии. Покосился так, что мне даже неудобно стало.
- Госпожа Головина видит то, что недоступно другим, - снизошел до объяснений Арбенин и Разумовский кивнул, сделав вид, будто все понял и принял. Но до самого дома Разумовского, пока все молчали, думая каждый о своем, Федор Евдокимович то и дело поглядывал на меня с опаской. А я думала только о князе Николае. И теплая волна разливалась в груди.
Еще никто и никогда не вставал на мою защиту так, как он. А я умела ценить доброе к себе отношение и надеюсь, что смогу отплатить Арбенину добром за добро.
***
- Моя госпожа всегда перед сном пьет теплое молоко с ложкой меду. Сама его ей готовлю. Все знают, что от молока сон лучше, а мед делает его спокойнее и слаще!
Служанка Марины Тереховой, пожилая женщина с волосами, посеребренными сединой, смяла край передника и опустила глаза.
- И что, Прасковья, вы ничего не заметили? – уточнил Арбенин, скользя взглядом по комнате Марины Кондратьевны и, кажется, не замечая ничего подозрительного.
- Ничего, господин, - ответила служанка.
- И она вела себя, как обычно? – спросила я.
Прасковья всхлипнула.
- Да, госпожа. Она казалась счастливой и была таковой. Уж мне ли не знать! Я же ее растила с вот таких годков, когда Мариночка еще толком на ножках не стояла! – служанка пригнулась и рукой показала рост ребенка.
- А после не было ни шума, ни посторонних звуков в доме?
- Я бы услышала! Сплю в соседней комнатке, господин!
- Ваше сиятельство, - поправил женщину Нестор, указывая на статус Арбенина, но Николай только рукой махнул и, приблизившись к кровати исчезнувшей невесты, знаком велел Платонову подать ему саквояж. Далее последовали уже знакомые мне действия: Арбенин нарисовал знак призыва, но, прежде чем активировать его, попросил Разумовского и слуг удалиться из комнаты Тереховой. В итоге там остались только мы с Нестором и пока мужчины работали, я огляделась по сторонам.
- Куда же девица могла подеваться? – спросила Варвала Потаповна, зависнув рядом с камином.
Я в ответ пожала плечами и остановила свой взгляд на картине, висевшей над каминной полкой. На холсте были изображены двое – мужчина и женщина. Казалось бы, что удивительного, портрет как портрет и, возможно, я бы тоже отвернулась, если бы меня не поразило то, что изображенные написаны стоя к нам спинами.
- И что это за портрет такой? – фыркнула душа, проследив за моим взглядом. – Кому понадобилось запечатлеть спины, а не лица?
- Новое направление в искусстве, - не глядя на нас с Варварой, произнес Арбенин. – "Спинарный" и не так давно стал пользоваться популярностью.
- Глупость какая, - буркнул призрак. – Этак будет дочь показывать спину деда своему сыну и скажет: гляди, мол, каким был твой пра. А там что? Спина да затылок! Глядеть не на что! – Варвара Потаповна