***
В храме все было готово к венчанию. Гости еще не прибыли, зато во дворе собрался простой люд. Кто-то пришел просто поглазеть, а кто-то надеялся получить угощение и, возможно, если повезет, выпить за здоровье молодых.
Выбравшись из экипажа, я поблагодарила Шуйского и, отпустив руку мага, поспешила к храму. Варвара Потаповна полетела следом, удивительно задумчивая. Кажется, душа заразилась общим напряжением, потому что для нее было непривычным столь долгое молчание.
Заметив стоявший во дворе черный экипаж, я задержала шаг и посмотрела на двоих мужчин, стоявших рядом. Одного взгляда на одежду хватило, чтобы понять, кого именно я вижу. Без сомнений, это был граф и его лекарь.
- Вот он, - подтвердила мою догадку Гаркун, шедшая рядом. – Орлянский, - шепнула она и добавила еще тише, так, чтобы не услышал Харитон. – А этот граф ничего…
- Ничего, - кивнула я. Но меня больше заинтересовал так называемый лекарь. Я задержала взор на мужчине средних лет. Одетый в модный костюм отличного кроя, он стоял, небрежно опираясь на витую трость и слушал то, что говорил ему собеседник.
- Надо подойти и поприветствовать жениха, - сказал нам Анатоль.
- Понятно. Ты в храм, а мы отвлекаем, - сообразила Капитолина и, надев одну из своих самых обворожительных улыбок, она взяла меня под руку и направилась к мужчинам, стоявшим у экипажа.
- Граф! – Голос Гаркун изменился. Я подумала, как ей не идет жеманность в речи. И, тем не менее, подобным образом сейчас разговаривает большая часть высшего общества. Минимум искренности, максимум игры.
Нас заметили. Но если взор Орлянского обратился к рыжей ведьме, то его спутник тут же посмотрел на Шуйского и Черемиса: агенты направились прямиком в храм.
- Доброе утро, дамы, - Владимир Константинович изящно поклонился. Лекарь последовал его примеру, а Капитолина поспешила представить меня, использовав, как повод для разговора.
- Вы еще не знакомы с моей подругой? – спросила ведьма с улыбкой глядя на графа. – Позвольте представить, княжна Полина Ивановна Головина, наша общая подруга с Глафирой.
- О! – только и смог произнести Орлянский.
Пока он мило улыбался, я изучала его лицо. Граф был молод и хорош собой. Но меня интересовали его глаза. Я всегда считала, что именно они зеркала души. Глаза лгать не могут, и у Орлянского они были хорошими.
Нет, я не считала себя наивной и понимала, что могу быть обманута искусной игрой опытного лгуна, но все равно не чувствовала во Владимире Константиновиче никакого зла.
А вот его спутник меня заинтересовал. Дождавшись, когда Орлянский представит господина лекаря, я поймала взор последнего и первой отвела глаза.
У Поликарпа Вавиловича был такой взгляд, что от него по спине бежали ледяные мурашки. Вот не знаю, каким он считался целителем, но то, что этот лекарь на «ты» с некромантией, можно было почуять за добрую милю. Теперь не оставалось сомнений: именно Поликарп Вавилович с помощью своего дара удерживает бедную баронессу на этом свете.
- Весьма рад знакомству, - проговорил Орлянский, привлекая мое внимание. – Я прежде и не знал, что у Глафиры столько подруг.
Мы с Капитолиной переглянулись и заулыбались, играя свои роли. Но что-то подсказывало мне: господин Вронцев не захватил наживку. Или, может, за ним просто не было никакой вины? Впрочем, разберемся. Я верила в Арбенина – князь поймет, что происходит, и разгадает тайну баронессы.
Глава 34 Мертвые тени
- Граф, - Вронцев прокашлялся, привлекая к себе внимание Владимира, - нам пора, - он выразительно посмотрел в сторону храма. – Надо подготовиться к церемонии. Баронесса скоро прибудет. Вы же помните, что нам надо встретить ее, а затем ждать у алтаря?
Мы с Капой переглянулись, а Орлянский поспешил откланяться, выразив напоследок свою радость от нашего знакомства.
- Зачем им встречаться с Глафирой до того, как они вместе пойдут к алтарю? – спросила я.
Ведьма хмыкнула.
- Если он поддерживает баронессу, то, скорее всего, питает своей жизненной энергией, - высказала она то, что я и сама предполагала, но не произносила вслух.
- Но это может быть опасно. Сейчас соберутся гости. Уединиться станет почти невозможно, - сказала я.
- При желании можно все, поверь, - Гаркун обернулась, услышав стук копыт по мостовой. К храму подъехал экипаж. Из него выбралась пожилая чета – скорее всего, первые приглашенные на венчание.
- Идем. Возможно, мы пригодимся в храме, - Капитолина взяла меня под руку.
- Думаешь, Шуйский успел установить ловушки?
Капа рассмеялась.
- Он? Еще бы. Никто не знает обстановку в храмах лучше того, кто провел почти всю свою жизнь за его стенами, - ответила девушка.
А гости все прибывали и прибывали. Еще один экипаж остановился напротив храма. И через улицу, поддерживая подол платья, поспешила дама средних лет, державшая за руку девочку лет десяти. Я бегло скользнула по ним взглядом, понимая, что жду только карету с невестой. Все остальные гости меня мало волновали.
Мы вошли в храм. Капитолина даже улыбаться перестала. Лицо ее сделалось строгим. Я же огляделась, ощущая запах ладана и тающего воска. У стены на скамье сидела старуха в простой одежде, державшая в руках коробку для подаяний. А у алтаря церковники уже зажигали высокие свечи и на бархатные подушки положили венчальные уборы.
Я переместила взор, заметив двоих мужчин, стоявших в стороне. Анатоль и Черемис молча взирали на лик святого, висевшего на стене, и казались необычайно серьезными. Мне даже на миг почудилось, что Шуйский закрыл глаза и предался молитве. Но потом я поняла, что это не так. Он просто смотрел туда, куда установил ловушку.
«Пусть все обойдется!» - взмолилась я. Мне так хотелось, чтобы баронесса жила. Да, это казалось нереально, глупо и наивно ждать чуда. Но ведь иногда чудеса случаются?
«Только зачем тогда Николай создал ловушки?» - подумала и вздохнула.
Вот алтарники принялись стелить на полу от алтаря до входа в храм, длинную алую дорожку. По ней скоро пойдет невеста. Я смотрела, как обряженные в простые рясы мужчины работают, когда храм начал заполняться гостями.
- А где Орлянский? – спросила я у Капы.
Она нахмурилась, затем обвела взглядом помещение. Вот прошли две кумушки в парчовых платьях, вот целое семейство, с которыми я была «шапочно» знакома и потому обменялась приветливыми кивками, а вот какой – то представительный мужчина с тростью встал у стены.
Но ни графа, ни лекаря в храме не оказалось.
- Упустили! – раздраженно произнесла ведьма и потянула меня за руку к агентам.
- Барышни! – наигранно восхитился Харитон. – Вы уже здесь?
Капитолина подошла к Анатолю и тихо спросила:
- Орлянского не видел?
- Видел. Он в нише вместе со своим человеком.
- И?
- И ничего. Николай Дмитриевич велел не вмешиваться до его сигнала. Значит, стоим и ждем.
Гаркун ждать не любила. Я поняла это по недовольному блеску ее глаз. Но она взяла себя в руки и отошла к гостям, застыв, как и остальные, в ожидании начала церемонии.
***
Николай подал руку баронессе. Затем помог Фекле Романовне забраться следом за племянницей в экипаж, и только после этого занял место напротив невесты.
Строганова выглядела изможденной и бледной. Под глазами Глафиры пролегли круги, но несмотря ни на слабость, которую она испытывала, ни на дрожь в руках, державших букет с белыми зимними розами, она казалась спокойной и собранной.
Карета тронулась. Застучали копыта, и минуту спустя экипаж уже вез Строганову прочь от ее дома по оживленным улочкам столицы.
Завидев украшенный цветами свадебный кортеж, люди на улицах улыбались, провожая его взглядом. Кто-то выкрикнул пожелания счастья и любви, но Николай смотрел только на баронессу.
- Вы так глядите, будто желаете испепелить меня взглядом, - проговорила она с легкой улыбкой.
- Вовсе нет, - ответил Арбенин.
- Я видела себя этим утром в зеркале, - вздохнула Глафира.
- Если видела, то зачем все это? – резче, чем стоило, спросила Лужина. – Краше в гроб кладут. В твоем состоянии надо лежать в постели, а не мчаться на венчание.
Баронесса смерила тетушку пристальным взглядом, в котором не было ни тени раздражения или недовольства злыми словами Феклы.
- Я тоже люблю вас, тетя, - сказала Строганова.
- Если любишь, то откажись от свадьбы, - попросила Лужина.
- Не стану, даже ради вас, - тут же ответила Глафира. – Я хочу пожить, хотя бы немного. Я хочу почувствовать себя живой. Хочу любить и быть любима, - она перевела взгляд на Арбенина и тихо спросила: - Наверное, вас утомляют подобные речи?
- Нет. У вас разумные желания, - ответил он.
Строганова вздохнула.
- Я вообще, признаться, не понимаю, зачем вы здесь, ваше сиятельство. Прошу, не обижайтесь на меня за подобную откровенность, - тут же попросила Глафира Илларионовна. – Порой я бываю слишком прямолинейна.
- Я пригласила князя Арбенина, чтобы он помог мне отговорить тебя от этого безумия – твоего брака с графом Орлянским. Этот неудачник жаждет получить только твое состояние, - быстро произнесла Лужина. – Одумайся, пока не поздно! Имение и все то, что создавал твой отец должно остаться в семье. А ты…
Глафира перестала улыбаться.
- Вы слишком рано хороните меня, дорогая тетушка. И никто, поверьте, ни вы, ни князь Арбенин, не заставите меня изменить принятое решение. У вас собственное представление о моем счастье, а у меня иное, которое подходит мне больше. Так что, вы напрасно потревожили его сиятельство.
Николай улыбнулся и откинулся на спинку сидения, рассматривая невесту. Он молчал, но чувствовал, что Феклу Романовну раздражает это молчание.
Лишь когда экипаж остановился перед воротами, за которыми находился храм, Арбенин вышел из экипажа и подал руку сначала тетушке невесты, а затем и самой Глафире.
Не прошло и минуты, как к баронессе подошли подружки – девицы были одеты в розовые пышные платья. Они окружили Строганову и повели в сторону храма.