– Его зовут Стэнли. Это робот с Проекта. Мы говорили вам о Проекте, если помните…
– А, да, – сказал Гаррисон, – суперробот, которого строят его маленькие братишки.
– Я должен возразить против вашего тона, – резко сказал Езекия. – У вас нет причин проявлять высокомерие. То, что делает этот робот со своими товарищами, лежит в русле великой традиции вашей технологии: строить больше и лучше и с большим воображением…
– Прошу прощения, – сказал Гаррисон. – Но он ворвался сюда…
– Его пригласили, – холодно ответил Джейсон. – Он был далеко и только что прибыл.
– С сообщением?
– Оно от Проекта, – ответил Стэнли.
– Что за сообщение? – требовательно спросил Гаррисон.
– Я объясню, – сказал Стэнли. – Проект уже в течение нескольких лет общался с неким разумом в центральной части Галактики.
– Да, – сказал Рейнолдс. – Мы об этом слыхали.
– Сообщение, которое я принес, – продолжал Стэнли, – от этого разума.
– И оно имеет отношение к положению дел здесь? – спросил Рейнолдс. – По-моему, это нелепость.
– Оно имеет отношение к вам, – сказал робот.
– Но откуда ему знать о здешней ситуации? Огромный инопланетный разум, конечно, не станет заниматься…
– Сообщение, адресованное вам и остальным членам вашей экспедиции, таково: «Оставьте Землю в покое. Любое вмешательство запрещено. Она – часть эксперимента».
– Но я не понимаю, – рассерженно проговорил Гаррисон. – Какой эксперимент? О чем он? Это полная бессмыслица.
Стэнли достал из сумки сложенный лист бумаги, перебросил его через стол Рейнолдсу.
– Это копия сообщения, с принтера.
Рейнолдс поднял бумагу и взглянул.
– Но я не понимаю, к чему это все. Если вы снова пытаетесь блефовать…
– Это Принцип, – негромко проговорил Джейсон. – Мы задавались вопросами; теперь мы знаем. Проект разговаривал с Принципом.
– Принцип? – вскричал Гаррисон. – Это еще что? Мы не знаем никакого Принципа.
Джон вздохнул:
– Да, действительно. Нам следовало о нем рассказать. Если вы готовы слушать, я расскажу вам о Принципе.
– Еще одна сказка, – сердито сказал Гаррисон. – Липовое сообщение, а теперь сказочка. Вы, видно, считаете нас дураками…
– Теперь это не важно, – сказал Джейсон. – Не имеет значения, что вы думаете и что думаем мы.
Джон был прав в своем предположении, сказал себе Джейсон; над землянами был поставлен эксперимент. В том же духе, как если бы земной бактериолог или вирусолог стал экспериментировать с колонией бактерий или вирусов. А если это так, подумал он – и был поражен своей мыслью, – то люди в этом доме, и маленькое племя индейцев, и еще одна маленькая группка людей на западном побережье остались на Земле не случайно – их намеренно оставили здесь в качестве, например, контрольных групп.
Джон говорил: Принцип должен знать, что штамм человечества сохранил чистоту, но хотя в массе своей человечество не изменилось, отдельные его фрагменты подверглись мутации. Ибо здесь есть три человеческих штамма: люди этого дома, индейцы и люди на побережье. Из них два мутировали успешно, а третий перестал развиваться. Хотя погоди-ка, сказал себе Джейсон, последнее заключение неверно, поскольку есть Дэвид Хант. Джейсону вспомнилось, как недели две назад музыкальные деревья вдруг восстановили былую тонкость и устойчивость исполнения, и еще припомнился тот невероятный слух, что сегодня днем принес Тэтчер. И как это роботам удается узнавать обо всем прежде всех?
И роботы. Не три различных штамма, а четыре. Одно очко не в пользу Принципа, развеселившись, подумал Джейсон. Он готов был поставить на что угодно (и нисколько не сомневался в выигрыше), что Принцип не принял в расчет роботов. Хотя роботы, если задуматься, внушают некоторый страх. Что за хитрое устройство являет собой эта штука, которая может разговаривать с Принципом и передавать его сообщения? И почему Принцип поручил Проекту выступать от его имени? Просто потому, что он оказался под рукой? Или же между ними существуют близость и понимание, невозможные между Принципом и человеком или любой другой биологической формой жизни? От этой мысли Джейсона пробрала дрожь.
– Помнишь, – обратился он к Стэнли, – сначала вы сказали, что не можете ничем нам помочь?
– Помню, – ответил робот.
– Однако в конце концов помогли.
– Я очень рад, – сказал Стэнли. – Я думаю, мы с вами имеем много общего.
– Искренне надеюсь, что это так, – сказал Джейсон, – и благодарю тебя от всего сердца.
Глава 34
Когда он вошел в комнату, она сидела у стола с разложенными на нем книгами. В первое мгновение она не поверила своим глазам.
– Дэвид!
Он стоял, молча глядя на нее, и она заметила, что у него нет ни лука, ни колчана со стрелами, ни ожерелья из медвежьих когтей. Глупо, подумала она, замечать такие вещи, когда важно только то, что он вернулся.
– Ожерелье… – начала она.
– Я его выбросил, – ответил он.
– Но, Дэвид…
– Я повстречал Ходуна. Лук мне не понадобился. Стрела его не поразила; она ударилась в корабль.
Девушка молчала.
– Ты думала, что Ходуна нет, что он не более чем тень…
– Да, – сказала она, – какой-то фольклорный персонаж. Из старого предания…
– Возможно. Я не знаю. Может быть, тень той великой расы строителей, которые когда-то здесь жили. Люди, не похожие на нас. На нас с тобой. Тень, которую они отбрасывали на землю и которая осталась на ней даже после того, как они исчезли.
– Призрак, – сказала она. – Привидение.
– Но теперь его больше нет.
Она обошла вокруг стола, и Дэвид быстро шагнул ей навстречу, обнял и крепко прижал к себе.
– Так странно, – сказал он, – я могу исправлять неправильное, излечивать больное. Ты способна увидеть все, что есть, и позволяешь мне увидеть то же.
Она не ответила. Он был слишком близко, был слишком реален – он вернулся.
Однако мысленно она сказала Дедушке Дубу: «Это и есть то новое начало…»
– Скоро я вас покину, – сообщил Джон. – Но на этот раз ненадолго.
– Ужасно жаль, – ответил Джейсон. – Возвращайся при первой возможности. Мы вместе росли…
– Хорошие были времена.
– Мы – братья, в этом есть нечто… особенное.
– Тревожиться теперь не о чем, – сказал Джон. – Земля в безопасности. Мы будем жить дальше, как жили. Индейцы и роботы могут выбирать любую дорогу. Люди могут не принять полностью идею Принципа, будут над ней размышлять, обдумывать, обсуждать. Решат, как Гаррисон, что это сказка. Гаррисон и его люди наверняка попробуют подступиться к Земле, я почти уверен, что они это сделают. Для них это кончится скверно.
Джейсон кивнул:
– Верно. Но есть еще Проект…
– Джейсон, ты говоришь загадками.
– Все решили, что Принцип использовал Проект как мальчика на посылках.
– А разве не так?.. Ты же не думаешь…
– Именно, – сказал Джейсон. – Не мальчик на побегушках, а его представитель. Они общались. Проект рассказал Принципу, что происходит, а Принцип сказал ему, что нужно делать.
– Возможно, ты прав, – проговорил Джон, – но вспомни: мы встречались с другими разумными существами, и успехи наши были чрезвычайно скромны…
– Ты не понимаешь одного, – сказал Джейсон. – Принцип – не просто инопланетный разум, одно из многих разумных существ, с которыми вы сталкиваетесь в космосе. Я думаю, он мог бы говорить с нами, с любым из нас, если бы захотел.
Джон хмыкнул:
– Тогда встает вопрос, Джейсон. Разговаривают с себе подобными. Готов ли ты предположить, что Принцип – это… нет, не может быть. Он должен быть чем-то иным. Принцип – не машина, могу поклясться. Я многие дни жил рядом с ним.
– Суть не в этом, – сказал Джейсон. – К машине Принцип не имеет никакого отношения. Я думаю вот о чем: может, Проект уже не машина? Можно ли машину превратить в нечто иное? Как долго она должна эволюционировать, чтобы стать чем-то другим – еще одной живой формой? Отличной от нас, разумеется, но не менее живой?
– Твое воображение уводит тебя слишком далеко, – сказал Джон. – Но все равно нам нечего бояться. Роботы наши друзья. Они должны быть нашими друзьями – мы же, черт возьми, их создали.
– Не думаю, что это всего лишь воображение. А что, если Принцип, чем бы он ни был, обнаружил в себе большую близость к Проекту, чем к человечеству? У меня мурашки бегут по спине.
– Даже если и так, какая разница? – сказал Джон. – Кроме вас с Мартой, мы все – среди звезд. Через несколько тысячелетий не будет никого, кого бы заботил Принцип или Земля. Мы совершенно свободны, можем отправляться куда хотим и делать что хотим. И эти путешествия, я уверен, только начало. В будущем в нас разовьются новые способности, не знаю какие, но они появятся.
– Возможно, я близорук, – признал Джейсон. – Я не вижу перспективы с той же ясностью, что и вы. К тому времени, когда Проект разовьется настолько, чтобы оказать заметное влияние, нас с Мартой давно уже не будет. А как насчет индейцев? Из нас всех они, возможно, самая важная часть человеческой расы.
Джон усмехнулся:
– У индейцев все будет прекрасно. Они слились с планетой, стали ее частью.
– Надеюсь, – сказал Джейсон, – что ты прав.
Они посидели в молчании; в камине трепетали язычки пламени, в дымоходе что-то вздыхало. В карнизах гулял ветер, и в тишине и неподвижности ночи старый дом кряхтел под тяжестью лет.
Наконец Джон проговорил:
– Ты мне вот что скажи. Что там с твоим инопланетянином?
– Покинул планету. Он пробыл здесь дольше, чем собирался, но ему нужно было поблагодарить Дэвида. Правда, тот не услышал ни единого слова. Поэтому он пришел и сказал мне.
– И ты передал Дэвиду благодарность?
Джейсон помотал головой:
– Нет. Он к этому не готов, может испугаться и опять убежать. Я сказал двоим, тебе и Езекии.
Джон нахмурился.
– Стоило ли говорить Езекии?
– Я долго колебался, но в конце концов рассказал. Мне показалось… ну, вроде как это по его части. Его так гнетут воображаемые тревоги и самообвинения. Пусть для разнообразия побеспокоится о чем-то реальном.