На следующий день, задолго до темноты, странники на небольшой террасе, расположенной над дорогой, обнаружили какие-то развалины.
– Подходящее место для ночлега, – заметил Юргенс.
Они вскарабкались на террасу. Бесформенная груда блоков из песчаника являла собой все, что осталось от стены, с четырех сторон окружавшей полуразвалившееся здание.
– Песчаник? – удивился Лэнсинг. – Откуда он здесь?
– Оттуда. – Юргенс ткнул пальцем в сторону утеса, образующего заднюю часть террасы. – Видите слой песчаника в глине? Похоже на следы старых разработок.
– Странно, – задумчиво произнес Лэнсинг.
– И вовсе нет, – возразил робот. – На пути нам не раз попадались выходы песчаника.
– Да? А я и не заметил.
– Они не бросаются в глаза, поскольку песчаник и глина одного цвета.
Площадь, окруженная обломками стены, занимала не более полуакра. В центральном строении, по-видимому, находилась единственная комната. Крыша провалилась, стены частично осыпались. На когда-то хорошо утоптанном земляном полу валялась разбитая посуда, а в углу Юргенс нашел потемневший мятый металлический котелок.
– Место для отдыха путешественников, – констатировала Сандра, – караван-сарай.
– Или форт, – предположил Юргенс.
– Форт для защиты? От кого? Здесь не от кого защищаться, – возразил Лэнсинг.
– Возможно, раньше было иначе, – пожал плечами робот.
Недалеко от каменной постройки они нашли следы костра: кучку золы, окруженную закопченными камнями, по-видимому служившими очагом. Рядом были сложены дрова.
– Наши предшественники запасли дров больше, чем им требовалось, – сказал Юргенс, – нам их хватит до утра.
– А как с водой? – забеспокоился Лэнсинг.
– На сегодня хватит, – успокоила его Мэри, – а завтра придется поискать.
Лэнсинг подошел к остаткам стены и обвел взглядом местность, покрытую невероятным нагромождением выветренных скал. Бедленды[3] – после двухдневных поисков он наконец нашел подходящее определение этому ландшафту. На запад от Северной и Южной Дакоты тоже есть такие земли. Первые поселенцы (кажется, это были французы, в точности он не мог вспомнить) назвали их бедлендами – «землей, по которой плохо путешествовать». Давным-давно потоки воды после, должно быть, необыкновенно сильных ливней снесли, смыли, слизали всю почву; там, где бушующая стихия встречала отпор, остались скалы, замысловатые формы которых поражали глаз.
В давно ушедшие времена дорога, которой они шли, могла служить торговым путем. Если Сандра угадала, здесь останавливались караваны, везущие драгоценные грузы в город или из города. Если в город, то откуда? И где заканчивался этот путь?
Сзади тихо подошла Мэри и встала рядом с Лэнсингом.
– Снова мысли ни о чем?
– Я пытался заглянуть в прошлое. Если бы понять, что творилось здесь тысячи лет назад, мы бы лучше поняли и происходящее с нами. Сандра предположила, что раньше здесь останавливались путешественники.
– Это место нашей стоянки.
– А до нас? Я думаю о караванах, проходивших по этой дороге. Для них местность не была белым пятном. А перед нами – неизвестность.
– Мы справимся, – уверенно сказала Мэри.
– Мы уходим все дальше и совершенно не представляем, что нас ожидает. В один не особенно прекрасный день еда кончится. Что делать тогда?
– У нас еще есть продовольствие, которое несли генерал и пастор. Еды хватит надолго. Меня значительно больше беспокоит вода. Обязательно надо найти ее завтра.
– Должны же где-то кончиться эти бесплодные земли, и воду тогда найти станет легче. Но давайте вернемся к костру, – предложил Лэнсинг.
Рано взошедшая полная луна осветила бедленды призрачным неземным светом. Обращенная к путешественникам сторона скалы, стоящей по другую сторону дороги, была еще в темноте, хотя иззубренная вершина четко выделялась на фоне неба.
Передернув плечами, Сандра подвинулась поближе к огню.
– Волшебная страна, но, похоже, правит ею злой волшебник. Я и не представляла, что сказки бывают такими страшными.
– Ваша оценка, – сказал Лэнсинг, – отражение представлений вашего мира.
Глаза Сандры засверкали.
– При чем здесь мой мир? Я жила в замечательном мире, наполненном чудесными вещами, населенном прекрасными людьми.
– Это я и имел в виду.
Слова Лэнсинга были заглушены страшным воем, раздавшимся прямо над ними.
Сандра с визгом вскочила. Мэри мгновенно оказалась на ногах, схватила ее за плечи и встряхнула.
– Замолчите сейчас же! Успокойтесь!
– Оно преследует нас! – надрывалась Сандра. – Оно нас выслеживает!
– Это там, – Юргенс указал на утес.
Вой стих, воцарилась тишина.
– На самом краю, – спокойно уточнил робот.
Действительно, на вершине скалы они увидели силуэт огромного зверя, четко вырисовывающийся на фоне лунного лика.
Существо напоминало волка, но было гораздо крупнее и массивнее. Подобно волку, оно производило впечатление сильного и ловкого хищника. Огромный зверь, со свалявшейся клоками шерстью; похоже, жилось ему несладко – вой был жалобой на долгие безуспешные скитания в поисках добычи и укромного местечка для отдыха, жалобой на безысходное одиночество.
Закинув назад голову, вытянув морду к луне, он опять завыл. Теперь это был даже не вой – рыдание неслось над бесплодной землей под безучастными звездами.
По спине Лэнсинга пробежали мурашки; неимоверным усилием воли он заставил себя стоять во весь рост. Сандра скорчилась на земле, закрыв голову руками. Мэри склонилась над ней. Лэнсинг почувствовал на своем плече чью-то руку и обернулся. Рядом с ним стоял Юргенс.
– Со мной все в порядке, – успокоил он робота.
– Конечно.
Волкоподобное существо стенало, хныкало, рыдало, изливая свою боль. Казалось, плач никогда не смолкнет. И вдруг вой оборвался. Остался лишь неясный изломанный контур утеса, освещаемый уплывающей на восток луной.
Позже, той же ночью, когда люди уже забрались в спальники, а недремлющий Юргенс нес свою вахту, пришел Вынюхивающий. Верный своим привычкам, он обошел лагерь кругом. Тепло спальных мешков и знакомое сопение отогнали страхи. После жуткого воя на скале Вынюхивающий был особенно желанным гостем.
На следующий день они миновали бедленды и вышли в узкую поначалу, но постепенно расширяющуюся зеленую долину. Вскоре они наткнулись на ручей. По мере продвижения вдоль его русла скалы отступали все дальше и дальше, превращаясь в дымку на горизонте, пока наконец не растаяли совсем.
Незадолго до заката им встретился другой ручей, больше первого, текущий с запада. Между двумя потоками, в месте их слияния, они обнаружили гостиницу.
Глава 21
Толкнув незапертую дверь, все четверо очутились в просторной комнате с камином в дальнем углу. Перед камином стоял большой стол, окруженный стульями. Два человека сидели в креслах, придвинутых к камину, спиной к вновь прибывшим. Из кухни, вытирая руки о клетчатый фартук, навстречу новым посетителям поспешила маленькая женщина с лицом круглым, как луна.
– О, вы уже здесь, какая неожиданность! – воскликнула она. – Вы добрались быстрее, чем я рассчитывала.
Она остановилась перед вошедшими и, прищурившись, оглядела всех.
– Надо же, – вяло удивилась трактирщица, – вас четверо! Вы потеряли в городе всего двоих. Ваши предшественники лишились четырех спутников, а были отряды, что исчезли полностью.
Негромкий звук привлек внимание Лэнсинга к другой, хуже освещенной части комнаты. Там сгорбились над столом картежники. Поглощенные игрой, они не обратили ни малейшего внимания на появление новой группы. Кто-то ударил картой о стол – этот звук и услышал Лэнсинг.
Он кивнул в сторону игроков:
– Давно они здесь?
– Пришли прошлой ночью. Направились прямо к столу и сразу за карты. С тех пор играют.
Двое сидевших у камина поднялись и подошли к путешественникам. Женщина оказалась высокой стройной блондинкой, мужчина же напомнил Лэнсингу коммивояжера, пытавшегося когда-то продать ему весьма сомнительные акции.
Женщина протянула руку Мэри:
– Меня зовут Мелисса. Я не человек, я марионетка.
Дальнейших объяснений не последовало. Мелисса по очереди пожала всем руки.
– Джоргенсон, – представился ее спутник. – Очень рад вас видеть. Признаюсь вам, мы испуганы. Мы уже несколько дней здесь и никак не можем рискнуть продолжить это бессмысленное путешествие, в которое невольно оказались вовлечены.
– Прекрасно понимаю ваши чувства, – ответил Лэнсинг. – Думаю, не будет слишком смело с моей стороны утверждать, что все мы испытываем нечто подобное.
– Вернемся к огню, – предложил Джоргенсон. – Мы тут никак не справимся с бутылкой, поможете?
– С удовольствием, – откликнулся Лэнсинг. – Спасибо за приглашение.
Женщина в фартуке – хозяйка гостиницы – ушла. Картежники по-прежнему не обращали ни на что внимания.
Когда все расселись у камина и наполнили кружки, Джоргенсон сказал:
– Полагаю, самое время познакомиться друг с другом поближе, обменяться впечатлениями и соображениями. Начнем с меня. Я путешественник во времени. Попав сюда, я решил было, что это просто промежуточный этап, но в таком случае мне полагалось бы быть уже далеко отсюда. Однако это не так. Почему, и сам не знаю. Я не вполне понимаю, что происходит, – я впервые застрял во времени.
Лэнсинг попробовал вино. Оно оказалось неплохим, и он отхлебнул еще глоток.
– Как я уже сказала, – в свою очередь, заговорила Мелисса, – я марионетка. Мне говорили, что марионетка – имитация человека. Зачем нужны подобные имитации, я не знаю. Нас немного, точнее, было немного, – поправилась она, – когда я жила дома. Мы жили, можно сказать, во Всеобъемлющем городе – месте очень удобном и обеспечивающем наши потребности. Все было прекрасно, за исключением одной неприятной детали: наша жизнь не имела цели, что иногда угнетало. Вполне возможно, все мы были марионетками. Впрочем, это лишь моя догадка – я боялась спрашивать, боялась оказаться единственной марионеткой среди людей, что было бы ужасно.