Маг поднялся. Сеть, почернив опавшую хвою, исчезла.
– Они что, впрямь друг друга убить решили? – Кинфер обернулся к Олю.
– Еще одна такая выходка – я беру Билку в охапку и тащу в палатку, – решительно заявил тот. – А ты с Шадеком разбирайся.
Бивилка, отмахавшись, подняла ладони, нерешительно забормотала, не сводя глаз с рук Шадека. Тот небрежно выставил перед собой хрустально-прозрачный щит.
Но умирающая птица, брызжущая кровью и судорожно дергающая крыльями, свалилась ему на голову сверху.
– Ты что, разума лишилась?! – завопил Шадек, отбрасывая бьющуюся тушку.
Вытаращенные глаза и отвисшая челюсть Бивилки убедили его куда лучше растерянного:
– Это не я…
Все пятеро одновременно задрали головы, и почти тут же глазастый Кинфер воскликнул:
– Гарпия!
Бивилка и Шадек, разом забыв о своих разногласиях, отступили к друзьям. Сбившись в кучку, маги смотрели, как крупное, в половину человеческого роста существо закладывает неспешный вираж над поляной. В свете луны блеснул огромный крючковатый клюв и когти, которыми оканчивались крылья.
– Что она тут делает? – испуганно прошептала Умма.
Гарпия уселась на верхушку сосны.
– Символизирует, – ляпнул Кинфер.
– Что? – Оль оторвал взгляд от страшной птицы.
Эльф потер лоб, сам не вполне понимая сказанное.
– Гарпия – символ мести, – решил он наконец. – И она прилетела на место поединка.
Гарпия встряхнулась, осыпая с веток иглы, издала глухой крик, похожий на смешок. В темноте было непонятно, смотрит она на магов или им лишь чудится.
Захлопали гигантские крылья, и на другую сосну село второе существо, неотличимое от первого.
– В Ортае ведь не водятся гарпии, – озадаченно заметила Бивилка. – Только в Даэли и восточной Алонике!
Третья гарпия спикировала на поляну, растопырила крылья, наклонила голову и зашипела.
Маги попятились.
– Предлагаю кликать наставников, – решил Оль.
После недолгой паузы Кинфер озвучил то, о чем наверняка подумал каждый:
– А что мы им скажем? Что пошли среди ночи в лес набить друг другу лица, а тут вдруг гарпии, разберитесь с ними, пожалуйста?
Захлопали крылья, и две другие гарпии тоже приземлились на поляну.
– Давайте уйдем, – взмолилась Умма. – А потом уже решим, что делать.
– Давайте, – кивнул Шадек, оценивающе оглядывая крупных недружелюбных полуптиц. – Не драться же с ними.
– Х-ха! – заявила одна из гарпий и сильно скребнула лапой. На земле осталась глубокая борозда.
– Уходим, – согласился Оль.
Гарпии, вопреки тайным опасениям магов, вдогонку не кинулись. Но все пятеро спокойно вздохнули только шагов через полсотни, когда странная полянка скрылась за деревьями.
– Нет гарпий в Ортае, ну нет же! – надрывно шептала Бивилка. – И еще они не переносят хвойные деревья, селятся только в лиственных лесах. Очень редко – в смешанных. Но чтоб гарпия уселась на сосну?..
– Дорал разберется, – отмахнулся Кинфер. – Или не разберется, если ничего ему не скажем. Честно говоря, я бы сделал вид, что ничего не видел, и лег уже спать.
– Гарпии не любят сосны? – переспросил Шадек. – Смола клеит перышки?
– Им не нравится сущность, истекающая от хвойного дерева, – без улыбки пояснила Бивилка. – Гарпии очень чувствительны к ней, она для них так же неприятна, как для нас – беспрерывный грохот.
– Какие нежные, – удивился Оль. – А с виду ведь не скажешь! Чучело чучелом, страшенное же, а на деле ты глянь, какая неженка! Сосенка ей звучит не так, ну ты подумай!
– Внешность обманна, – протянул Шадек и рассеянным взмахом подвесил над головой желтый светящийся шарик: в лесу было много темнее, чем на полянке. – Возьми хоть нашу Бивилку: вроде как ничего такого, просто невзрачная дева с излишним усердием к учению…
Переступая через торчащие корневища, парень умолк.
– Ну а на деле? – не выдержала Бивилка.
Девушка старалась, чтобы голос ее звучал легкомысленно и весело, но получилось все равно смущенно и взволнованно.
– А на деле – умная, вредная и злющая как змея, – отрезал Шадек и принялся что-то высматривать наверху.
Бивилка надулась и уставилась под ноги.
– Значит, наставникам говорить не хотите? – спустя время нарушила молчание Умма.
Оль и Кинфер решительно помотали головами. Бивилка дулась. Шадек продолжал что-то высматривать.
– Но гарпии очень опасны, а там их целых три, – настаивала Умма. – Вдобавок это просто странно! Гарпии летают по Ортаю, хотя их не должно здесь быть. И сидят на соснах, на которых не должны сидеть. А неподалеку – лагерь, в котором все спят!
– Хотя не должны спать! – вытаращил глаза Кинфер. – Давайте их разбудим! Расскажем про гарпий, сидящих на соснах посреди Ортая. Заодно расскажем, зачем нас носило ночью по лесам.
– А если они нападут на лагерь? – Умма остановилась. – Они могут убить нескольких человек, пока остальные что-нибудь сделают! Мы должны оповестить наставников, даже если нам влетит за это!
– Мы не можем ни о чем оповестить наставников, – сказал Шадек и тоже остановился. – Мы заблудились.
– От лагеря мы шли вперед и вправо, от поляны наоборот – влево, а после – прямо, – размахивая руками, рассуждал Оль. – Я ведь сам ходил этим путем, вот только что же! Не могли мы заблукать. Где тут блукать-то? Две сотни шагов до лагеря!
– Мы уже больше прошли, – Шадек стоял, прислонясь плечом к сосенке и сунув руки в карманы штанов. Спокойно ждал, пока друзьям надоест спорить. – Если б мы шли правильно, то уже вернулись бы в лагерь. Или просто из леса вышли. А мы все еще в нем.
– Быть не может, – Бивилка сложила руки на груди. – Я никогда не блудю.
Шадек ухмыльнулся.
– Как мы могли не выйти хотя бы к опушке, если шли в нужную сторону? – недовольно спросил Кинфер.
Умма тоже привалилась к стволу дерева. Запоздало подумала, что смола угваздает жилетку, не очень новую, но очень любимую, сшитую из кусочков мягкой оленьей кожи.
Запал у друзей закончился: могли или не могли, а они заблудились.
Кинфер щелкнул пальцами, подвесив рядом с бледно-желтым светлячком Шадека еще один, медового цвета.
– И что будем делать? Вернемся на поляну и попробуем снова?
– Там гарпии, – напомнила Умма.
– Так они нас сожрать не пытались, – возразил Кинфер. – Мы обниматься к ним не бросимся, мы просто взглянем на полянку.
– Как-то мне не верится, что мы теперь ее найдем, – после недолгого молчания признался Оль. – И вообще, знаете, есть такая чуйка, будто неладно что-то с этим лесом. Пизлык все ж. Да еще и ночь.
Бивилка бочком придвинулась поближе к Шадеку. Умма искоса глянула на Кинфера. Тот покусывал губу, пялясь в какую-то точку над головами друзей, а потом вдруг спросил:
– А у кого-то из нас есть красные светляки?
– Светляки не бывают красными, – Бивилка посмотрела на него с укором. – Только золото и серебро. Иногда еще светлая зелень. Ты что, Кинфер?
– Плохо, – протянул эльф, – потому как за твоей спиной светятся две красные штуки.
Маги, пятясь и не сводя глаз с красных огоньков, сбились в кучу. Оль выставил перед собой щит и оглянулся на Бивилку.
– Что это такое?
Еще две пары огоньков появились справа и стали приближаться. Маги пятились. Щит плыл следом.
– Билка, – повторил Оль, – это чего?
– Да откуда мне знать?
– Ты же у нас самая ученая!
– Так меня не учили узнавать чудищ по блеску глаз!
Слева вынырнули еще шесть красных огоньков, покрупнее прочих.
– Может, резуны? – Под ногой Шадека громко хрустнула ветка, парень вздрогнул и добавил несколько слов шепотом.
– Резуны? – переспросил Кинфер и подхватил под локоть оступившуюся Умму.
– Ну эти, – смутился почему-то Шадек, – нетопыри-вампиры. Которые в лесах живут.
– Вампиры? В первый раз слышу о нетопырях-вампирах!
– Я ходил на расширенный курс живологии, – смутился Шадек.
– Резуны очень редкие, – влезла Бивилка. – Размножаются вяло, в Ортае их почти нет. Они больше в Даэли водятся…
– …как всякая прочая дрянь, – вставил Оль.
– …там условия для них лучше, сплошные леса. А в Ортае очень, очень мало резунов.
– И все они нынче здесь, да?
Под ногой Шадека снова хрустнуло, и парень опять вздрогнул.
Новые огоньки появлялись слева, справа и спереди. То одна, то другая пара рывками приближалась к магам.
– По-моему, пора бежать, – прошептала Умма и сжала пальцы Кинфера так, что он зашипел от боли.
Оль, сделав еще шаг назад, наступил ей на ногу.
– Пора, – согласился он.
Резуны будто бы только того и ждали, чтобы кинуться вперед.
Все смешалось – мелькание стволов, заполошенное дыхание, красноглазые тени слева и справа. Шарики света то слепили глаза, то путали тени, взмывая вверх. Засохшие иголки разъезжались под ногами, забивались в ботинки и кололи ноги.
Бежали маги так долго, что казалось, вот-вот должны выскочить с другой стороны многоверстового леса. В боку кололо, в груди стучало, дыхание перехватывало. А резуны и не думали отставать, казалось, что они держат скорость играючи. И не нападают лишь потому, что люди еще недостаточно вымотались и способны сопротивляться.
Когда впереди заблестела водная гладь, магам в первый вздох показалось, что это пелена пара над демоновым котлом, куда их сей вздох всей кучей сбросят.
Над озером расстилались рваные тонкие клоки тумана, меж ними блестела под луной вода. Берег вдавался в озеро длинной, в сотню шагов полосой, которая постепенно истончалась и заканчивалась каменистым островком с пологими берегами.
Запыхавшиеся маги добежали до островка и поняли, что дальше придется удирать вплавь. А потом сообразили: за ними больше не гонятся.
– Не хотят… вылезать из леса… – проговорил Оль.
Он стоял согнувшись, опершись руками на колени. Дышал хрипло, глубоко.
– А чего хотят? – Кинфер, отдуваясь, вытер лоб, откинул на спину длинные светлые волосы.