А и правда – с чего бы добрым эльфам в потемках бродить по дриадским лесам?
Этот, однако, бродил. И перекидываться в какую-либо погань вроде как не собирался.
Обычный эльф, высокий и крепкий, светловолосый, с неуловимо кошачьими чертами лица. Молодой, лет двадцать – двадцать пять. Одежда на нем была походная: штаны и жилетка из телячьей кожи, полотняная рубашка. На правом плече болталась толстенькая котомка, на левом бедре – кинжал в ножнах.
Припозднившийся путник, понял Ильдомейн, окончательно отдышавшись. Не поспел засветло добраться до постоялого двора в Линнивэ, всего на половину перехода не поспел. Вот и набрел на лагерь в вечерней темени.
– Хлеба, – попридя в себя, повторил Ильдомейн. – Это можно. Во-он, слева за деревьями, костерок виднеется, за ним шатер с листом рябиновым. Там спросишь, скажешь, Ильдомейн разрешил. Впрочем, давай-ка сам тебя свожу. Что, дриадские лепешки не по вкусу, а?
– Лепешки, – улыбнулся эльф. – Разве эту мерзость можно называть лепешками? Травы, укропные семена, соли нет… Помню, детьми мы делали «хлеб» из глины, так и тот был вкуснее, ухо даю на отсечение!
– Надобно мне ухо твое, как же, – проворчал Ильдомейн. Вполне, впрочем, добродушно: появление чужака отвлекло его от невеселых дум.
Костерки костерками, а в ночном лесу мало что было видно. Сам Ильдомейн, не зная лагеря, ничего бы толком в нем не разглядел, помимо шатров, толстенных древесных стволов да изредка мелькающих силуэтов.
– А травок купить у вас можно? – спросил вдруг гость. – И, хм, может, переночевать кто пустит?
– А перезимовать не желаешь? – окрысился вдруг Ильдомейн.
– Нет, – не обиделся эльф. – Перезимовать не желаю. Мне нужно идти дальше. Да и вам тоже – вы ж кочевники, да? В Меравию идете?
– Шли, – поморщился Ильдомейн. – Шли да застряли.
– А что случилось? – поинтересовался гость.
– Не твоего эльфячьего ума дело! – снова вызверился мужчина.
– Ну и ладно, – снова не обиделся незнакомец. – Так что насчет травок и переночевать?
Его волосы зацепились за свисающие ветки, эльф поморщился и поправил пряди за левым ухом, в котором поблескивала сережка.
– Травки никто не собирает, – в голосе Ильдомейна слышались виноватые нотки – похоже, он досадовал на свои непонятные вспышки, – а ночлег дадим, отчего не дать? На бандюгу не похож ты вроде… А конь-то твой где?
– А нету, – беспечно отозвался эльф. – Оставил на конюшне в Ортае. Да я только с корабля, хотел вот грифона купить, но вижу, что проще новую лошадку подыскать.
– Угу, – покивал Ильдомейн. – Грифонов дриады кому ни попадя не продают, что есть, то есть.
Они уже почти дошли до нужного шатра, когда Ильдомейн больше из вежливости спросил:
– Сам-то куда путь держишь?
Он ожидал, что эльф поведает о намерении обосноваться в ближайшем крупном поселении, завести себе жену-дриаду да пяток ребятишек, но ответ потряс Ильдомейна до самых селезенок:
– А в Алонику.
– В Алонику?! – Мужчина по-бабьи вплеснул руками. – Ты ж на вид приличный парень! Да чтоб эльф! Туда! По доброй воле! Ты что-то важное в той жути затерял или попросту дурной?
Незнакомец переступил через корягу и спокойно ответил:
– По делу еду. Магическая Школа отрядила соглядатаем в один городок, а я решил не кочевряжиться. Во-первых, это ненадолго. А во-вторых, честно сказать, мне любопытно: правда в Алонике все так страшно – или страшно, но совсем не так?
– Так ты маг? – выдохнул Ильдомейн. – Обученный маг?
– Ну да, – пожал плечами эльф и выпростал из-под рубашки знак Магической Школы Ортая.
Ильдомейн схватил ночного гостя за предплечье.
– И целительству обучен?
Эльф от неожиданности шарахнулся назад, Ильдомейн сделал шаг за ним, схватил и за вторую руку.
– Только базовый курс! И тот проспал наполовину!
Здесь, у шатра, при свете большого костра было видно, что глаза у эльфа прозрачно-серые. Мужчина заглядывал в них умоляюще и с надеждой.
– Тебя ж послала нам сама Божиня, парень! Пойдем, покажу тебе, какое дело непростое нас тут задержало! И хлеб тебе будет, и ночлег, и денег жменя! Все будет!
Эльф сделал еще полшага назад. Ильдомейн, перепугавшись, что незнакомец сбежит, вцепился в его руки крепче.
– Дите у нас помирает! И кинуться некуда! Помоги, а?
– Да вы ошалели? – явственно запаниковал маг. – Я ж не целитель!
– Так и я не целитель! И никто не целитель! Ну сделай хоть что-нибудь, а? Хоть погляди на нее – вдруг что придумаешь!
Эльф смотрел на Ильдомейна почти с отчаяньем, но тот глядел на мага с такой же мольбой. И эльф перестал дергаться, пятиться, искать хорошо звучащие слова. Только сказал:
– Ведь я пожалею об этом. Вот знаю, что пожалею.
Ильдомейн отпустил наконец маговы руки и спросил:
– Звать-то тебя как?
– Кинфер, – буркнул эльф.
Он и сам не понял отчего, стоило ему взглянуть на девочку, с языка само собою сорвалось:
– Пизлык.
Ильдомейн поперхнулся и уставился на эльфа.
– Это в Ортае. – Кинфер смутился. – Там есть здоровенный лес, где живут тролли и шастает всякая нечисть.
– Без тебя знаю, – рассердился Ильдомейн, – всю жизнь по Идорису кочую, будешь ты мне рассказывать еще! Просто вот ведь как точно подметил про Пизлык – а я еще и сказать ничего не успел. Маг, одно слово! Ты погляди Вжину-то, а я расскажу пока, как дело было.
Вжина, девочка лет, наверное, восьми, лежала под легким одеялом из цветастых лоскутов. Хотя Кинфер знал, что с ней случилась беда, в первый вздох он подумал, что ребенок просто спит.
Но затем взгляд выхватил темные круги под глазами девочки, неестественную бледность на пухлых щеках, старушечьи-тусклые волосы, судорожное напряжение пальцев, выглядывавших из-под одеяла. А потом Кинфер услышал, как клокочет у нее в груди.
Вот тогда-то само и слетело с языка: «Пизлык».
– Нечего тут глядеть, не ярмарка, – вызверилась встрепанная чернявая женщина, и эльф только тут понял, что у постели стоят родители Вжины.
Мать – молодая, толстенькая, в мятом льняном платье, смотрела на Кинфера исподлобья, прищурив глаза и поджав губы. Отец, мужчина постарше с грустным взглядом ярких голубых глаз, располагал к себе больше.
Маг решительно шагнул к постели, откинул одеяло. Краем глаза уловил движение. Женщина зашипела.
Эльф сделал вид, что не услышал. Старательно вылавливая в памяти крохи засевших там знаний, приподнял веко ребенка, коснулся лба, посчитал удары сердца. Потрогал шею под ушами, хмуро изучил воспаленные следы зубов в плечевой ямке, пощупал напряженные ноги.
Обученный маг, наполовину проспавший базовый курс по целительству, точно понял: дело дрянь.
– Рассказывайте, Ильдомейн, не стесняйтесь, – подбодрил эльф. – Как выглядело то, что ее укусило, вы, конечно, не знаете.
Мужчина пожевал губами.
– Убежала она. Ну, знаешь, как дети… Взбрыкнула на что-то, что мать ей сказала, да и умчалась не пойми куда.
Кинфер посмотрел на женщину, прищурясь. Та поджала губы, ответила эльфу злым взглядом.
– Ну, мы как-то не шибко переполошились… – промямлил Ильдомейн.
– Да что там, – подал голос отец девочки. – Никто не знал, что она убежала. Даже я. Мы как раз лагерь разбивали, все чем-то заняты были: кто воду искал, кто хворост собирал для костров, кто еду готовить начинал, кто шатры ставил…
Кинфер снова покосился на мать Вжины. Та снова сжала губы в нитку и прищурилась. Пожалуй, если она с дочерью проявляла сходную доброжелательность, так не было ничего удивительного в том, что ребенок убежал.
– Словом, только к вечеру, когда устроилось, увидели, что ее нет, – Ильдомейн поскреб щетину на подбородке. – Заслали во все стороны людей на поиски. Ну и нашли. В полупереходе отсюда, в чаще, сомлелую.
Эльф потер лоб. Из рассказа не прояснилось ничегошеньки: ни кто напал на ребенка, ни от чего его нужно спасать.
– Когда это случилось?
– Два дня тому.
– И что, она все время так и лежит в жару и в беспамятстве?!
Ильдомейн развел руками.
– Кто-нибудь из лекарей смотрел ее?
Ответа не было. Кинфер хрустнул пальцами, ощутил, как заливаются краской щеки и уши.
– Вы тут разума лишились все скопом? Как вы кочуете без лекаря, без травника? Чего ждали? Почему не послали в Линнивэ?
– Был у нас лекарь! – рыкнул Ильдомейн. – Очень даже был, пока не отправился Вжину искать! И в Линнивэ оттого никого не послали! И с места потому не трогаемся! Бдыщев хвост его знает, что там сидит! Кто следом пропадет или беспамятный в чаще отыщется!
– Я хотел сходить в поселок, – виновато добавил отец ребенка, – потому как то чудище, которое напало на Вжину, оно не на тропе, дочку нашли в другой стороне. Но даже если б оно прям у порога шатра уселось – я ж ради своего ребенка…
– Я те дам! – окрысилась женщина. – В Линнивэ ему, как же! Не Вжина тебя тревожит, а Салиэль, аптекарша ихняя мерзкая, тьфу, да чтоб дом ее сгорел со всем этим трижды клятым Линнивэ к демоновой матери!
– Айфа…
Женщина раздраженно отмахнулась.
– Значит, что напало на девочку – неизвестно, лекарств у вас нет, выходить за пределы лагеря вы боитесь. А чего от меня хотите? Думаете, я дуну, плюну – и девочка разом станет здоровой, вскочит и побежит вприпрыжку? Так я маг, а не сказочный герой!
– Лекарства-то есть, – пролепетал Ильдомейн, – в шатре целителя осталось что-то. Только мы без разумения, как этим пользоваться. Он к склянкам своим не подпускал никого…
На память Кинфер не жаловался и с тех уроков, на которых у него доставало сил держать глаза открытыми, помнил почти все. Беда в том, что эльф действительно проспал половину занятий в лекарне. А другую половину не проспал единственно потому, что на них приходилось ходить от одного недужного к другому.
К тому же базовый курс целительства обучал главным образом лечению простых болезней, да еще спешной помощи, которая дала бы недужному продержаться до ближайшей лекарни. А помощи детям, которых в Даэли покусало непонятно что, базовый курс целительства в себя не включал.