— Что делать будем? — поинтересовалась Анна.
— Что-нибудь, — ответила Глаша. — Только не сейчас! Мы же едем в гости!
— Возьмем машину Амалии?
— Конечно! — рассмеялась Аглая.
«Астон Мартин» Амалии с тонированными стеклами был под строгим запретом, но сейчас-то хозяйка не могла схватить их за хвост. Сестры пошли в гараж, Аглая села за руль, завела мотор и произнесла громко — голосом матери:
— В Аксиньино!
Машина некоторое время подумала, но все-таки зафырчала, загудела и поехала.
— Руки хоть на руль положи! — прикрикнула Анна.
— А здорово я ее голос подделываю? — хвастливо поинтересовалась Глаша.
— Гениально! — восхитилась сестра.
— Ладно, — кивнула Аглая, доставая из сумки бутылку вина. — Пусть наши дурочки погуляют еще пару дней.
— Да! — поддакивала Анна. — Все-таки родные дети!
Они расхохотались и погнали на вечеринку, которую устраивала известная балерина, — отличную частную вечеринку на деньги мужа-банкира, куда приглашены только самые-самые из самых талантливых, богатых, красивых и знаменитых.
— Что здесь происходит? — спросила разъяренная Настя.
Еще на лестничной площадке она услышала шум. Стоило открыть дверь — на нее буквально обрушилась музыка, которую заглушали крики.
Саша, Вика, подруга Саши Вера и две незнакомые девицы слушали Глорию Гейнер, пили шампанское («Кристалл», между прочим) и, судя по всему, танцевали.
— У нас девичник! — заявила Насте Вика. — У меня сегодня развод! Я свободна и богата! Ура!
— Я Катя. Я Даша, — представились незнакомки.
— Это мои подруги! — заявила Вика.
— Почему здесь, а не в ресторане? — нахмурилась Настя.
— У нас круто! — заявила Саша.
— А ты чего такая мрачная? — полезла на Настю Вика. — Шампанского!
— Я сегодня с Кравицем познакомилась, — буркнула Настя.
— С Кравицем? — ахнула Катя.
— С Пашей? — уточнила Вика.
Настя кивнула.
— Это мой кумир! — простонала Вика. — Я с ним раз двадцать трахалась… правда, в мечтах. Какой мужчина!
Настя подумала и решила, что Паша в самом деле хорош. В меру мускулистый, поджарый, но не сухой, а такой, вполне крупный, просто без лишнего жира. Сексуальная задница, хорошая кожа, волевые черты лица: чем-то похож на Гая Цезаря, насколько можно судить по мраморным бюстам. Глаза очень выразительные… Даже не выразительные, а наглые — с выражением: «Рано или поздно, детка, мы встретимся в одной постели…» Подобные мужчины Насте никогда не нравились — по крайней мере, ей хотелось верить, что не нравились. Она всегда была против тех, кто увлекался всякого рода психопатами, а потом рыдал на груди у подруг. Если уж совсем честно, то Настя была солидарна с родственницами: мужчины и карьера несовместимы. «Зачем, — думала она, — влюбляться, если я хоть каждый день могу изображать любовь на сцене?» И не влюблялась — особенно в плейбоев, разгильдяев и прочих самоуверенных типов, от одного взгляда на которых становилось жарко и которым отчего-то хочется доказать, что они просто не встречали женщину с большой буквы — такую, как она.
— И что он? — напирала Вика.
— Предложил контракт: роль в сериале, а затем в кино — все по сценарию голливудских сценаристов, — сообщила Настя. — У него контракт с какой-то американской студией, прокат в США обеспечен.
Она смотрела на девушек, которые и не пытались скрыть не то чтобы удивление, а шок. Даша даже выключила музыку! Так они на нее и смотрели — в полной тишине.
— Сейчас она скажет, что отказалась, и мне придется выкинуть ее с балкона, — первой не выдержала Саша.
— Ты же не… — Вика покачала головой. — Ведь если ты подпишешь контракт, то сможешь затащить его в темный угол и там затрахать до смерти…
— Ну, что вы все ко мне прицепились? — заорала Настя. — Я сказала: ПОДУМАЮ! ПО-ДУ-МА-Ю! И я не собираюсь с ним спать! — Она повернулась к Вике: — Он не мой тип. Вас что-то не устраивает?
— Нет, — призналась Саша.
— Это все равно, что отказаться от наследства в миллиард долларов, — с издевкой произнесла Вика.
— Дайте мне шампанского, в конце концов! — возмутилась Настя, схватила бутылку и стала жадно пить прямо из горлышка.
Выпив, смягчилась, развалилась в кресле и милостиво выслушала Сашины восторги.
— У меня завтра свидание! — сообщила та. — С новым парнем! Он потрясающий!
— Не забудь выпить бабушкину настойку от похмелья, — шепнула Настя на ухо сестре.
— Уже не забыла! — подмигнула Саша.
— Трудно будет отказаться от таких полезных и приятных мелочей, — поддела Настя сестру.
— Как только найду единственного, забуду о шампанском! — расхохоталась Саша. — Буду носить вещи из «Фамилии», сравнивать цены «Метро» и «Ашана» и построю на даче огромную баню!
— Ну, да, это про тебя, — кивнула Настя, дернув сестру за юбку от Альберты Ферретти. — Сколько человек могут жить на эту юбку в течение года?
— Двадцать? — со смехом предположила Саша.
В дверь позвонили.
— Кто это? — почему-то испугалась Настя.
— Сюрприз! — Катя и Даша бросились к дверям.
Вернулись они с молодым человеком, который был похож на мистера Олимпию.
— Бэтмен! — возвестили девицы. — Лучший стриптизер в городе!
Остальные, даже Настя, завизжали и бросились к сиди-плееру — поставить диск Бэтмена. А потом плюхнулись на диван и приготовились аплодировать и улюлюкать.
— А чем ты, собственно, занимаешься? — поинтересовалась Саша.
Они сидели в первом ряду на показе мод в честь презентации обновленной корейской малолитражки. Презентацию обставили с шиком: подиум в лепестках роз, модели в кисейных нарядах, на закуску — устрицы, суши, отменный паштет из гусиной печенки и шампанское «Моэ». На шампанское Саша взглянула с содроганием, но все-таки взяла стакан, а потом и второй.
— Да я, вообще-то, модельер, — признался Федор.
— Модельер?.. — с плохо скрываемым разочарованием отозвалась Саша.
Модельер! Вот почему он так стильно одет! И что ей, скажите, пожалуйста, делать с модельером? Наверняка имеет пару магазинчиков в непрестижных торговых центрах, устраивает какие-нибудь жалкие показы мод вроде этого и мечтает к пенсии построить загородный домик… Фу! Однако, вспомнив давешние свои обещания одеваться в «Фамилии», Саша немного смягчилась, но так и не справилась с разочарованием.
— У меня марка «Траффик», — сообщил Федор.
Саша постаралась не выдать удивления. Она была уверена, что новомодную, чертовски стильную и страшно популярную марку — в последнее время все о ней только и говорят! — придумали англичане. Магазины во всех «Моллах», бутики в центре, филиалы во многих городах… Сколько девушек носят «Траффик»? А сколько мечтает?
— Я думала, это иностранный лейбл, — промямлила Саша.
— Нет, — Федор покачал головой. — Просто мы, пока не завоевали доверие покупателей, не светили, что все сделано в России. Знаешь, вещи стоят не то чтобы дешево, а у нас существует некоторое предубеждение против русской моды. Вот.
— Круто… — выдохнула Саша.
— Когда я сказал, что модельер, у тебя было такое лицо, словно я признался в том, что я гей, а с тобой дружу потому, что нам вдвоем весело, — усмехнулся Федор.
— Ну, что ты… — Саша отвела глаза, мечтая провалиться сквозь землю.
После показа она бросилась в туалет — поправить макияж и прическу, а когда вышла, столкнулась в коридоре с наглым типом, который бесцеремонно оглядел ее с ног до головы и как будто — взглядом — произнес: «Отличные буфера!» Саша закатила глаза, фыркнула, задрала подбородок, но не выдержала и оглянулась: конечно, нахал смотрел ей вслед! Если бы это был какой-нибудь толстый мордатый нахал, Саша, возможно, даже осадила бы его чем-то вроде: «Нечего пялиться!», но, увы, нахал был даже слишком хорош — этакий красавчик а-ля Джордж Клуни в фильме «От заката до рассвета». Очень привлекательный… хам. На всякий случай Саша смерила его презрительным взглядом, развернулась и отправилась на поиски Федора.
Они попали на прием для избранных: только самые великие — звезды спорта, кино, эстрады, несколько известных политиков, красотки-модели, цвет бизнеса… Казалось, Федор знал всех. Он представил Сашу такому количеству людей, что она при всем желании не могла бы запомнить, как кого зовут, если бы не знала заранее — о любом в этом зале много раз писали в журналах и показывали по ТВ.
— А я смотрю, ты модный парень, — прошептала Саша ему на ухо.
— Быть модным — моя работа, — с шутливой строгостью ответил Федор.
Его лицо было совсем близко: Саша смотрела на него глаза в глаза — они были такие карие и такие живые, его губы были рядом — очень и очень соблазнительные губы, и он был такой… соблазнительный, такой сексуальный, что у нее голова закружилась — так ей захотелось поцеловать его прямо сейчас…
Саша даже позавидовала девушкам, которые никогда не испытывают такого искушения — броситься на почти незнакомого мужчину только потому, что он вызывает совершенно непобедимое желание прикоснуться к его телу. И Саша решила, что она, возможно, больна, потому что в такие мгновения ощущала аффект или, как это называют романисты, «всепоглощающую страсть» — влечение на грани безумия, эйфорию…
И он отвечал ей таким взглядом, что Саше на время становилось трудно дышать. Он тоже думал о сексе, причем думал так, что его мысли звенели у нее в голове. Саша испугалась, что он на всех так смотрит, что это не она вызывает у него подобные эмоции, а как бы вообще женщина, все равно какая. И ей захотелось ему доказать, показать, что она лучшая, особенная. Федор усмехнулся, приобнял Сашу за талию и куда-то повел — то ли есть, то ли пить, — а она думала только о его руке у нее на бедрах — почти на бедрах — и боролась с искушением затащить его в темный угол и с мыслями о том, что она не должна казаться слишком доступной…
Целоваться они начали в машине — просто бросились друг к другу, и Саша поняла, что это и есть смысл человеческой жизни — целовать мужчину и не думать ни о чем: ни о ручке переключателя передач, которая отделяла их друг от друга, ни о том, что у нее нелепо задралось платье, ни о том, что в машине любовью занимаются только кретины… Она не поняла, как они добрались до ее дома, — Саша даже не вспомнила, что дома может быть Настя! — как в коридоре она сорвала с себя белье, как он усадил ее на антикварный столик, а она смела на пол всякую ерунду — телефон, коробку с б