Зрение у Саши было в отличном состоянии, и, конечно, она видела все то, что привело Вику в такой восторг. В хаме было что-то магнетическое. Первобытное. Животное. Что-то очень мужское — сила, уверенность, дух…
К тому же он был красив и фантастически сложен. С одной стороны, Саше не нравились подобные мужчины — она называла таких типов «гангстерами» и предпочитала с ними не связываться, но в этом «гангстере» было что-то особенное. От его взгляда ей стало жарко — она чувствовала, как горят щеки, и выпила уже второй стакан холодного вина с минералкой, но скула, особенно левая, полыхала все сильнее. Саша отвернулась — теперь выходило, что она смотрит в стену, но легче не стало. Наконец она сильно разозлилась, даже просто взбесилась, встала и подошла к его столику. Пока шла, он разглядывал ее с ног до головы, а Саше казалось что руки-ноги ее двигаются крайне нелепо — болтаются во все стороны. И еще ей казалось, что она очень медленно идет, просто ползет, и каждый ее шаг — под прицелом.
— Прекратите на меня смотреть. — Она наклонилась к хаму и попыталась уничтожить его взглядом.
А он уставился ей в декольте! И ничего не сказал.
— Вы, надеюсь, меня слышите?! — Саша старалась говорить равнодушно, что получалось у нее плохо.
Он кивнул. И встал. Девушка стояла на каблуках — он был выше ее сантиметров на пять.
— Давайте выйдем, — предложил он.
Вернее, не предложил — приказал.
— С какой стати?! — возмутилась Саша, но он мягко взял ее под локоть и повел из зала.
Последнее, что заметила Саша, — завистливый взгляд Вики.
— Ну, что? — нервно, отводя взгляд, спросила она. И тут же истерично подумала про себя: «Я веду себя как подросток!» И сложила руки на груди.
— Может, сбежим отсюда? — произнес он.
— Может, вы хотя бы представитесь? — возмутилась, но опять как-то по-детски, Саша.
— Матвей. — Он наклонил голову.
— Саша, — кивнула она в ответ. А затем вдруг выдала: — Послушайте, Матвей, по-моему, это какой-то бред.
— Что — бред? — удивился он.
— Какая-то нелепая история, — Саша пожала плечами. — Вы таращитесь на меня так, словно я стриптизерша на шесте, после чего обманом выманиваете из зала и предлагаете… бог весть что предлагаете!
Про себя Саша с облегчением выдохнула — наконец-то она заговорила как человек!
— А что тут бредового? — Он вроде даже обиделся. — Я на вас смотрю, потому что еще тогда, когда мы встретились на показе мод и вы были с мужчиной, я вас запомнил и думал о вас все это время…
— Целых два дня, — уточнила Саша.
— Да, — согласился Матвей. — И тут я вижу вас, одну, без мужчины, хочу познакомиться, пока вы не смылись с кем-нибудь… Что тут такого? Что я вообще должен был делать — любоваться на кремы?
— Зачем же тогда вы сюда пришли, если не хотите любоваться на кремы? — поддела его Саша.
— А вы? — усмехнулся он.
— Может, я хотела встретить классного парня… — Саша пожала плечами.
— Я парень, и я классный! — всплеснул он руками. — Клянусь! Но еще минута на этом празднике жизни, и я превращусь в буйного психопата. Так что давайте смотаемся отсюда и хорошо проведем время.
Саша задумалась. Вроде он говорит совершенно обычные вещи, ничего такого — ни хамства, ни свинства, но… отчего ей так неловко? Казалось, за всеми его словами так и звучит подтекст: я хочу тебя здесь, сейчас, пойдем займемся сексом прямо у меня в машине. Пока Саша думала эту фразу, ей казалось, что она должна возмущаться, но при мысли о сексе в машине прямо сейчас с ним, таким привлекательным и горячим, у нее по позвоночнику пробежали мурашки. Это будет не банальный секс с хорошим парнем, это будет… Точно! Вовсе не Вика, а она сама нимфоманка, и ее надо лечить! Ведь, если честно, он ей толком и не нравится!
— Саша, просыпайтесь! — окликнул он.
Ну, почему у него такой низкий, с хрипотцой, и в то же время такой мягкий голос?
— Я здесь не одна, — сообщила она.
— Позвоните подруге, она поймет, — посоветовал он.
— Что поймет? — из последних сил сопротивлялась Саша.
— Что вы нашли классного парня и хотите отсюда удрать, — улыбнулся он.
Самая лучшая улыбка! После такой улыбки хочется познакомить его с собственной бабушкой. Саша вздрогнула — мысли о бабушке ее отрезвили. Женщины Лемм умеют обращаться с мужчинами! Кто он такой, в конце концов? Просто очередной сексапильный хлыщ!
— Хорошо, — улыбнулась Саша. — Поехали.
«Н-да… — не без разочарования подумала она, когда они вышли на улицу. — В такой машине не то что сексом заниматься, целоваться и то неудобно…»
Черный «Ламборгини Дьяболо» был красивый, низкий и страшно неудобный. Дамы Лемм всегда ценили удобство, а не красоту ради красоты. Так говорила Амалия, покупая туфельки от Кристиана Лабутена. Она уверяла, что Кристиан — единственный, кто превращает прогулку на десятисантиметровых каблуках в удовольствие. В их семье ценили «Бентли», «Ройсы», «Мерседесы», «Ауди» — мощные, но просторные и комфортабельные машины.
— Мужские игрушки, — с пренебрежением говорила Аглая о «Феррари».
Но Саше вот именно сейчас захотелось отличаться от старших Лемм.
— Потрясающая машина! — восхитилась она.
— Хочешь за руль? — предложил вдруг Матвей.
Она уставилась на него во все глаза, и ее спутник поинтересовался:
— Разве ты не водишь машину?
Саша обошла «Ламборгини» и протянула ладонь, на которую Матвей положил связку ключей.
Машина зарычала, загудела и сорвалась с места. Саша очень хорошо водила. Можно сказать, это было ее хобби. Но она и не подозревала, что бывает такой кайф! Автомобиль был как необъезженный жеребец, мустанг, в шуме его двигателя она слышала ветер прерий. Волосы ее развевались, лицо пылало, существовали только скорость и машина, которая слушалась любой команды! Они были единым целым — она и «Дьяболо», они неслись навстречу закату, их сушила жажда приключений, и они утоляли ее на скорости двести пять километров в час!
Где-то за Кольцевой Саша сбросила газ и поинтересовалась:
— Куда я еду?
— Пока прямо, — ответил довольный Матвей. — Ты почувствовала ее?
— Да уж, — Саша с нежностью похлопала по рулю, — лошадка что надо. Красавица.
— Дарю.
— Что?! — Саша едва не врезалась в подвернувшуюся «Оку».
— Это твоя машина, — пояснил он. — Приедем, выпишу доверенность.
— Ты что, псих? — воскликнула девушка.
— Да! — кивнул он и рассмеялся.
— Тогда я пошла… — Саша попыталась затормозить у обочины.
— Успокойся! — Он открыл окно и закурил. — Это всего лишь машина.
— Нет, это всего лишь очень дорогая машина. Твоя очень дорогая машина. — Саша покачала головой. — А я всего лишь очень незнакомая девушка.
Саша уже жалела, что ввязалась в эту аферу. Точно бред! Уехала с малознакомым мужчиной, который «дарит» вдруг свою «Ламборгини Дьяболо» женщине, о которой не знает ничего… Да он просто сдвинутый! Не контролирует своих речей. Ляпнул первое, что в голову пришло, а потом от него начнет звонить какой-нибудь Теймур, говорить, что надо вернуть автомобиль, так как он зарегистрирован на фирму…
— Послушай, не хотел хвастаться, но, раз ты такая упрямая, скажу: для меня подарить машину все равно, что покормить тебя в ресторане. У меня много денег, если ты не поняла, о чем я.
— Невозможно! — заявила Саша. — Нельзя подарить «Ламборгини» после сорока минут знакомства! И вообще, вот это твое замечание насчет «много денег» — оно просто неприлично. Лучше бы ты предложил мне переспать за триста долларов — было бы не так пошло.
— За двести, — усмехнулся он.
— Почему за двести? — обиделась Саша. — Я и так тебе, как человеку неуравновешенному, сделала неслабую скидку!
— Тебе идет эта машина. Вы смотритесь. Так что лучше бери и пользуйся. Вот здесь налево сверни, — показал Матвей.
Они повернули, съехали вниз, к реке, Саша уставилась на причал и решила, что в самом деле бредит.
Настя металась по жуткому номеру, в котором и после проветривания все равно отчаянно пахло носками и дешевым табаком. Из душа с трудом вытекали две струйки воды — горячая и холодная, причем они принципиально не смешивались, так что мытье из удовольствия превращалось в страдание. Унитаз был какой-то желтый и потрескавшийся, полотенца — жесткими, вафельными. Постельное белье было таким затертым, словно им по совместительству мыли пол.
— Я ведь не могу здесь оставаться… — Настя развела руками. — Это невозможно.
Она еще раз набрала Епифанцева, и номер опять отказался отвечать.
— Ну, ладно, фиг с ними, — произнесла она вслух.
Все странно и непонятно, но пусть это будет приключение — в конце концов, может, какой-нибудь очень жадный администратор втайне от режиссера втиснул актрису в эту дыру. Завтра она им всем покажет, а сегодня можно представить, что она где-нибудь в Техасе, в придорожном мотеле, как Тельма и Луиза…
Слабое утешение, тем более что ни бара, ни ресторана здесь наверняка нет. А кстати, с чего она так решила? Наверняка хоть где-нибудь в данной местности есть заведение, где можно выпить коньячку, расслабиться, а потом отправиться в кровать без лишних мыслей.
Настя оделась, запихнула в сумку все более-менее ценное и спустилась вниз.
— Где здесь ближайший ресторан? — поинтересовалась она у тетки за стойкой.
Та подняла голову, сняла очки, положила их на газету и внимательно посмотрела на Настю. «Чувство собственной значимости раздувает», — не без досады подумала Настя, но сдержалась и терпеливо ожидала от тетки ответа.
— У нас есть ресторан, — чуть ли не с подобострастием сообщила тетка.
Видимо, в ее понимании жильцы, которые ходили по ресторанам, были особенной, значимой частью общества. Представив, что в соседних номерах постояльцы заваривают в чашках растворимый суп и режут колбасу на газете, Насте сделалось дурно. Что бы сказала мама? Что бы подумала бабушка?
— Вон там, — тетка взмахнула рукой, но вдруг встала со стула и улыбнулась. — Я вас провожу.