Среди различных концепций и различных точек зрения на формы бессмертия мы встречаем одну, получившую распространение в конце прошлого века и вот сейчас в широких кругах у нас в стране, да и в Соединенных Штатах. Это теория, которая у греков называлась "метемпсихоз", в Индии называлась "сансара", обычно называется "переселение душ", или "реинкарнация", или "перевоплощение". Когда говорят о перевоплощении, надо помнить, что этот взгляд очень редко встречается в истории духа, это своего рода исключение, потому что девяносто процентов мировых религий и философий стоит вне этой доктрины.
Она возникла в ограниченном регионе, среди определенного этнического окружения, в районе между Индийским субконтинентом и Австралией. Впоследствии, когда племена ариев пришли в Индию, около 2000-го года до н. э., они постепенно заимствовали концепцию переселения душ, но сами предки их этой доктрины не знали. Древнейший памятник религии тех времен Ригведа еще не знает теории переселения душ. И только в начале первого тысячелетия до н. э. в Упанишадах, в частности, в Брихадараньяки-Упанишаде впервые упоминается эта коцепция.
Что же такое переселение душ? Это учение имеет три формы. первая форма -- та, которая имеется в древнейших текстах Упанишад. Почему там возможно это представление? Потому что, согласно учению древних индийцев, в мире существует только Бог -- и человека нет, и никого нет, кроме Него. Только Бог рождает из Себя мироздание и снова в Себя забирает, втягивает. Подобно тому как солнце выбрасывает из себя протуберанцы, подобно тому как из океана рождаются волны, разбиваются о скалы и снова уходят в море, все явления мира возникают, рождаются из недр Божественного и погружаются в Него обратно.
Довольно условно говорить о перевоплощении каких-то душ, потому что, в конечном счете, перевоплощается не человек, а Брахман, Единое Божественное. Он входит в этот мир, и каждый из нас, согласно этой концепции, есть лишь всплеск этого Брахмана, каждый из нас единосущен Божеству, и только надо опознать в себе эту тайну и помнить, что рано или поздно ты вернешься в это состояние. Тогда будет ясно, что перевоплощение души в других людях, в животных -- это все временные этапы, все это часть грандиозных игр мирового океана, грандиозных моментов воплощения Абсолюта. В этой картине есть свое величие.
Но христианство иначе смотрит на вещи. Есть ли здесь что-нибудь общее с церковной точкой зрения? Да, несомненно, есть. Прежде всего, глубинная традиционная христианская точка зрения полностью согласна с учением Упанишад и других философов о том, что Божественная тайна невыразима, невместима в наши понятия, что Божественное -- это то, что находится по другую сторону частных, конкретных человеческих мыслей, слов и определений. И если в Упанишадах мы находим такую мысль, что высшая божественная Личность -- Атман -- может определяться только отрицательно, что Он есть "не то, не то и не то", то же самое говорят и христианские богословы: Бог не может быть целиком и адекватно втиснут в прокрустово ложе наших земных человеческих мышлений и представлений.
Далее, христианство полностью разделяет взгляд, который проповедует Восток, о том, что духовное, безусловно, важнее материального, что духовное -- это некая высшая ступень развития бытия и что дух должен господствовать над телом, что "не хлебом единым жив человек". Здесь общность налицо.
Кроме того, в Упанишадах есть понятие "мокша" -- спасение. И это разделяет христианство. Человечество, мир находятся в страдающем, болезненном состоянии и нуждаются в избавлении, спасении, а тот, кто не отдает себе отчета в этом, тот и будет прозябать во мраке. "Мокша" в Упанишадах -- это великая жажда спасения. И я думаю, вы знаете, что христианство, которое ставит в центр своей проповеди учение о Спасителе и о спасении, конечно, является религией спасения.
Но есть здесь разница: для Востока спасение заключено прежде всего в осознании единства человека и Божества, полной тождественности. Возникли определенные методы и упражнения -- так родилась и техника йоги, -- для того чтобы это осознание в себе вызвать и реализовать. Собственно, главная беда человека, согласно Упанишадам, в "авидьи", то есть в неведении: человек не знает, что он часть Божества, частица.
Для христианства человек не частица, а творение, он не был -- и стал. Между бездной Абсолютного и нами -- относительными -- нет перехода, нет того излияния силы, которая бы превратилась в человека и мироздание. "В начале сотворил Бог небо и землю". "Небо и земля" -- символ, образ Вселенной. Не излил из Себя, не исторг из Своих недр, а сотворил: "Да будет свет", "Да произведет вода душу живую", то есть Абсолютное не рождает, а творит. Вот здесь -- важнейшее, принципиальное, качественное отличие.
Мы не единосущны Богу, мы -- творение. "Твое творенье я, Создатель, Твоей Премудрости я тварь, Источник жизни и Податель, Душа души моей и Царь", -- так говорит пророк. Когда древний боговидец Моисей спросил у Бога: "Кто Ты есть? Как имя Твое?", Он ответил: "Я Сущий, Я Тот, Кто есть. А тебя нет как бы, твое бытие рождено потому, что Я дал тебе бытие".
Согласно Упанишадам, единственным субъектом мира является только Бог. Согласно христианскому воззрению -- только Бог, Творец, и второй, "малый Бог" -- созданный Им человек. Не частица, не излияние, а новая воля, противостоящая Ему, причем свободная, способная восстать против своего Создателя, противиться Ему и если прийти к Нему, то свободно. Спасение без свободы не может осуществляться.
Так вот, если учение о спасении как таковое нас роднит, то понимание спасения у нас совершенно разное. Для христианства спасение есть приобщение к Божественной жизни, но не растворение в ней. Для авторов Упанишад, для великих мудрецов Индии и тех, кто следовал за ними, высший этап спасения -полное исчезновение личности, ибо личность человека есть временный всплеск на поверхности бытия, а на самом деле есть только одна Личность, к Которой надо вернуться, -- это сверхличность Бога.
В Евангелии мы находим совершенно противоположную точку зрения: Господь говорит о том, что душу каждого видит ангел на небе, то есть дорог Ему каждый, созданная личность абсолютно драгоценна для Творца, она не является только частью чего-то. Вот какое огромное различие!
Итак, в брахманизме, в Упанишадах перевоплощение возможно потому, что Абсолют как бы входит в этот мир и играет в нем, играет, превращаясь в людей, зверей, растения и так далее. Но потом он должен вернуть все обратно.
Есть в Индии другой вид учения о перевоплощении -- буддийский, созданный в рамках великой религиозно-философской системы, основанной Гаутамой Буддой. Это пессимистическое воззрение. Согласно учению Будды, личности не существует. Личность -- это "скандха", это сумма некоторых элементов, которые потом продолжают существовать, но как таковая личность исчезает. Перевоплощение в буддизме, строго говоря, является лишь данью традиционным индийским взглядам, а в действительности, как подчеркивает один из крупнейших наших буддиологов Отто Розенберг, перевоплощаются лишь те элементы, дхармы, которые когда-то из состояния покоя были выведены, и вот они входят в мир, создают людей, мир, души. Потом это распадается, но зло, сотворенное людьми, переходит в следующее воплощение. Того человека уже нет, но его зло, его болезнь идут из поколения в поколение. И самое великое счастье -- прекратить этот поток бесконечных возвращений. Спасение для буддизма -- в том, чтобы пресечь жажду жизни, "тришну", в том, чтобы выйти за пределы этого тяжкого бытия. Поэтому, в конечном счете, буддизм является учением о развоплощении.
Христианство есть учение о воплощении, о том, что Бог приходит в этот мир, и Он освящает небо, и землю, и звезды, и плоть человека. Воплотившийся становится одним из нас, и кровь человеческая струится в жилах Богочеловека. Личность не разрушается, разрушается в ней только зло. Но если разрушается зло -- это становится колоссальной опасностью для личности, ибо чем больше зла в личности, тем меньше от нее останется, выражаясь образно. Ибо все должно пройти через огонь. Естественно, речь идет об огне не физическом. Входя в атмосферу земли, метеорит накаляется и сгорает. Входя в атмосферу миров иных, в душе сгорает все злое, все темное, все черное, и полнота бытия человека в посмертии в значительной степени зависит от того, сколько, выражаясь опять-таки метафорически, останется после этого сожжения.
И, наконец, мы имеем третью модель учения о перевоплощении -эволюционистскую модель, которая развилась в конце XIX века. Это модель теософская. Она игнорирует буддийский пессимизм, она построена не на научном оптимизме и прогрессе XIX века. Возникла эта модель в теософском движении и в его ответвлениях, направленных на все таинственное и в высшей степени связанных с интересами людей.
Теперь я расскажу об истории теософского толкования перевоплощения.
В конце прошлого века распространение вульгарного материализма в Европе привело к заинтересованности многих слоев общества в таинственных феноменах, спиритизме, оккультизме, суевериях. И вот в 70-х годах прошлого века возникло теософское движение (от слова "теософия" -божественная мудрость). Основали его русская путешественница и писательница Елена Петровна Блаватская и группа ее приверженцев, в частности, полковник Олькотт.
Жизнь Елены Петровны -- это приключенческий роман, хотя в ее биографии много неясностей. Это была, безусловно, выдающаяся, одаренная женщина -оккультно одаренная: у нее были элементы ясновидения, она активно занималась спиритизмом. Ее очень рано выдали замуж за генерала Блаватского, от которого она быстро сбежала, много странствовала и в конце концов основала в Америке это общество. Потом они перебрались с Олькоттом в Атьяр -- это в Индии, предместье Мадраса, и там основали всемирное общество. Девизом общества было: "Нет религии выше истины".
В задачи общества входило исследование восточных и мировых религий, борьба за братство всех религий, в конечном счете цель -- это соединение всех религий в одну. И, в частности, изучение различных феноменов оккультных, развитие в людях способностей йогических и так далее. Надо сказать, что успех Елены Петровны был недолгим, уже в пожилые свои годы она чувствовала одиночество и неудачи. Об этом очень ярко пишет один из ее бывших сподвижников писатель Всеволод Сергеевич Соловьев.